Посох Мерлина (СИ)

Но таких историй у Белла оказалось так много, что он почти каждый день выдавал новые детали об этом Доме. В один из дней кайндаймхцы вместе с учителем вместо того, чтобы практиковать новые заклинания, слушали рассказы Алекса. Которые, на удивление, ни разу не повторялись.
И в таком настроении день сменялся днём. Атенеуму больше ничего не угрожало, солтор основателя перестал воззывать к себе Брендона, майская зелень веселила глаз и чудесно пахла. Даже мелкие стычки Картера и Вермора прекратились, но не без заслуги Кэролайн, которая обычно уводила своего друга подальше от одноадранцев.
— Ты так и не перестала общаться с ним после всего, что произошло в подвале? — спросил как-то девочку Брендон.
Дан только-только попрощалась с мюридхаудцем, который не забыл напоследок стрельнуть ненавидящим взглядом в Картера, и мечтающе смотрела в окно.
— Я же не строю козни против тебя, почему я должна перестать общаться с Фосети?
— Он напал, а я защищался. И ты прекрасно знаешь, что он пытался проклясть меня ещё до того, как взял солтор основателя.
— Ты его полгода назад превратил в статую. Думаешь, он бы напал на тебя, не заколдуй ты его первым? И не вздумай говорить, что напал бы. Я знаю Фосети лучше тебя, я знаю, что он чуткий и добрый, а вот ты невыносимый и возомнивший о себе непонятно что дурак!
— Когда мы с тобой только познакомились, я тебя предупреждал о Верморе, о том, какой он на самом деле, — упрямо гнул свою палку Брендон. — И говорил, что он отвернётся от тебя, как только ты сделаешь малейшую ошибку. Конечно, если тебя устраивает, что он тебя то игнорирует, то зовёт гулять, как ни в чём не бывало, у меня нет вопросов. Может быть, только один: как тебе живётся в качестве тряпки?
— Да что ты вообще прицепился к нам, будто тебе есть дело? — вспылила Кэролайн, привлекая внимание всех остальных в коридоре. — Что тебе вообще надо? Чтобы я перестала дружить с ним? Чтобы признала, что я недостаточно хороша для него? А хочешь знать правду, Брендон? Мы с Фосети поцеловалась! Представь себе, как взрослые люди! И это все вы недостаточно хороши для того, чтобы хотя бы смотреть в нашу сторону!
— О, и это Брендон о себе много возомнил? — вклинилась в спор Эрида, наклонив голову. — Он почему-то всё ещё переживает за тебя, пытается образумить, а ты, словно заносчивая мюридхаудка, ещё и обзываешься? На свой же адран фыркаешь. Тебе же потом хуже будет из-за этого.
— И огрызаешься даже на Мелани, которая вынуждена терпеть твои «Фосети такой чудесный», «Фосети рассказывал мне о новых созвездиях» каждый вечер! — поддержал Кит.
— Сказала та, которая сбежала от своих же одноадранцев к кайндаймхцам. Или тебе, как чистокровной, можно делать, что ты хочешь, а мне дозволено только в сторонке стоять и по указке действовать? И да, представь себе! Мне абсолютно всё равно на наш дурацкий адран и неудобства твоей сестры! — воскликнула Кэролайн, хотя и почувствовала вину за своё поведение перед Мелани. — Я действительно больше подхожу мюридхау, нежели бестолковым кайндаймхцам, которые единственное, что умеют — махать руками! Можете считать с этого дня меня мюридхаудкой, нечаянно попавшей в ваш адран.
С этими словами Дан тряхнула косичками и с гордым видом пошла в сторону Вермора. Тот стоял со своими одноадранцами у одного из кабинетов со скучающим видом и взбодрился только когда увидел приближающуюся подругу. Брендон и Кит, сложив руки на груди, наблюдали, как она взяла Фосети под локоть и чуть ли не потащила его ближе к Киллиану. Со стороны Кэролайн выглядела как мамочка, которая уводила своего ребёнка подальше от хулиганов, о чём Тёрнер поспешил сообщить Брендону.
— Да, они прекрасная пара, — согласилась Мелани, услышав такое сравнение. — Она защищает его с таким рвением, что он чувствует себя важным для кого-то впервые в жизни. А ему наконец не всё равно.
— Вы так на неё реагируете, будто ответственны за то, каких друзей она выбирает, — заметила Эрида, закатив глаза. — Отстаньте от неё, она сделала свой выбор.
 
— Он просто очень глупый, — фыркнул Брендон. — Это же Вермор, а не Кристофер Робин.
— Подожди немного, и он поймёт, что она артиф. Тогда она прибежит к тебе и твоими друзьями станут главные отщепенцы атенеума.
— Оу, так мы теперь друзья? — с ухмылкой уточнил Картер.
Эрида улыбнулась уголками губ и с нарочитым интересом стала рассматривать потолок, будто бы серьёзно задумалась над вопросом.
— Ну… мы приятели.
— Поэтому я сейчас твои учебники тащу? — поинтересовался Брендон.
— Да, — кивнула Эрида, не скрывая лукавой улыбки. — Кстати, на тебя благотворно повлияли каникулы. Ты стал таким же невероятно шумным и гиперактивным, каким был в начале осени. Я даже удивлена, что ты идёшь рядом, а не прыгаешь перед нами.
— Ага, и опять не даёт нормально делать домашку, — ворчливо отметил Кит. — Каждые полчаса отвлекается, да ещё и меня отвлекает.
— Ну мне сложно сидеть на одном месте, особенно за скучной домашней работой. Сложно сидеть за столом и учиться, когда вообще не можешь сфокусироваться даже на одном абзаце. Зато я уже придумал, что мы будем делать в Литу, и для этого мне не пришлось ломать голову за письменным столом полчаса!
— И что же придумал? — поинтересовалась Мелани.
— Вы сами всё увидите!
***
Лит самым неожиданным образом настиг Ретта. А именно в его комнате, когда он корпел над домашним заданием, внезапно послышались чьи-то околоистеричные крики и звук, похожий на журчание воды. Мелроуз отнял взгляд от выцветших страниц учебника по симегу и посмотрел в сторону приоткрытой двери. Там, в дверном проёме, отлично было видно, как первогодки вскакивали на диваны и с округлившимися глазами смотрели на пол. И стоило присмотреться чуть лучше, как зоркий глаз Мелроуза уловил отблеск воды, которая всё выше и выше поднималась, затапливая кресла и столы в гостиной.
— Надо же, — хмыкнул Ретт, — даже двенадцати нет, а они уже начали празднование Литы.
Ещё недолго просканировав параграф после такого открытия, мюридхаудец взмахнул рукой, и разноцветные потоки магии захватили каждую вещь в комнате, окружили и с яркой вспышкой впитались в высокие кровати, стулья, шкафы и прочую мебель, пока внизу мальчики и девочки, явно не привыкшие к потопам, кричали и звали на помощь.
— Трубы! Трубы прорвало! Позовите кого-нибудь, чтобы остановить это!
— Чем больше вы будете стараться остановить воду, тем интенсивней она будет приливать, — устало заметил кто-то из верхних комнат.
— Ну сделайте хотя бы что-нибудь! У нас диван под водой!
Ретт усмехнулся детским крикам, достаточно ярко помня, как сам в первый год учёбы испугался внезапному пришествию воды в гостиную. Тогда он кинулся спасать фотоальбом, который стащил у отца после смерти мамы, а сейчас… Если бы чары не сработали, он просто бы купил всё новое. Эта мысль почему-то вызвала грусть и даже отвращение к самому себе, но Ретт решил не задумываться о такой реакции. А когда послышались новые крики детей, поспешил уйти из этой суматохи на улицу.
Каждый год в праздник Литы либо преподаватели, либо старшие ребята, которые слишком прикипели к традициям атенеума, — инициаторов таких потопов Мелроуз не знал — насылали чары живой воды на Гринчвилд. Прохладная и чистая вода растекалась по всем коридорам, комнатам, просачивалась в кухню и гостиные, медленно, но верно поднималась чуть ли не до пояса даже такому высокому парню, как Ретт. Многие подростки избегали затопленного атенеума где-нибудь в пабах Гринхолла, другие, наоборот, только и ждали Литы, чтобы помочить в воде ноги или даже целиком в неё погрузиться. Потому что приписывали этой влаге самые разнообразные способности: от очищения кожи до полного выздоровления от противной простуды. А потом, едва часы пробивали шесть часов вечера и все желающие уже достаточно промокли, чтобы выздороветь от всего подряд, вода начинала на глазах уходить в какое-то неизвестное место, откуда и пришла утром, чтобы её кристаллический холодный блеск уступил жару вечерних костров.