Девочка Каина (СИ)

— Товарищ полковник, разрешите обратиться, — развязно выдал, прохаживаясь по кабинету.
Сученыш. Я сейчас тебе обращусь. В травмпункт.
— Сел и не отсвечиваешь, — скинул папку с новой ориентировкой на стол. Вдох. Выдох. Каин, тебе нельзя сейчас влипать в скандалы. Кресло может и не пошатнется, но лишние разговорчики никому не нужны.
— А разве так положено ПОЛКОВНИКУ обращаться? По уставу? — издевался. Перекинув ногу на ногу, откинулся на стуле, словно перед ним шлюха, готовая отсосать.
— Рожа зажила уже, как я погляжу — развернувшись, вперился злобным взглядом в самодовольное лицо.
Он знал, что я ничего ему не сделаю в стенах этого здания. Еще бы, но ничего не мешало ему случайно упасть возле своего дома, несколько раз об асфальт ударившись своей модельной физиономией. Испытывал трепет и алчное ожидание скорее исполнить идею.
— Еще раз увижу твое тело возле Насти, сломаю все конечности, будешь кузнечиком прыгать, — на мои слова он среагировал смехом. Запрокинув голову, заражал аки конь.
— Вот только она сама мне позвонила. Видимо, в постели ты так себе, раз она срывается бегом к бывшему…заглушить голод.
Ничуть не тронуло, провокация. Вот только пробрать меня на эмоции получается очень немногим, а вызвать ревность такими вот заявлениями уж точно не получится. Только приближал свой несчастный случай. Бежал навстречу с широко раскинутыми руками.
— Как думаешь, с отрезанным членом у тебя получиться трахать шлюх по типу той, с которой я видел тебя на свадьбе? — бахвальство может и напитывало его речи, но мой вопрос моментально стер улыбку с лица. — А что до Насти, мне досталась девочка, нетронутая. Так что может ты просто в уме себе рисовал что-то, либо у тебя там, — кивнул вниз, — зубочистка. Ты думаешь, я тебя ударю? Нет, я просто устрою тебе такие проблемы, что ты вместе с папкой будешь молиться, чтобы я прекратил. Так что не переходи мне дорогу и забудь даже, как выглядит Настя.
Ох и вскипел подонок, глазки забегали. Дернувшись, чтобы ввязаться в драку, моментально передумал. Страх, сука, первая человеческая эмоция. И прямо сейчас страх крепко схватил Антошку за яйца.
А папашка его тоже хорош, как будто я не знал, кто при первом удобном случае накатывал кляузы, лишь бы побыстрее получить должность. Однако мало быть удобным стукачом, нужно еще и что-то из себя представлять, но Виктор Анатольевич Замятин исключительно удобный в плане «заложить кого-то», а в работе скользкий тип, готовый подставить коллегу за свои же промахи. Коих было немало. Всегда поражался людям, способным из любой ситуации выйти сухими из воды.
Я воспитан иначе, детдом закаляет покруче всего на свете, у тебя просто нет другого шанса. Ты либо выгрызаешь себе жизнь, набивая шишки, оставляя за собой непоколебимые принципы, либо остаешься в канаве на отшибе без перспектив. Я выбрал первый вариант, и еще ни разу не пожалел за выбранную дорожку. Благодарен всем, кто так или иначе приложил руку
— Вопросы есть. Кузнечик? — пацан быстро смекнул, что к чему. Передернул плечом, одергивая себя от опрометчивых действий. Правильно, не рискуй. Не надо. Терпение ведь тоже не бесконечная штука.
Натура труса все равно в нем присутствует. Яблоко от яблони падает недалеко. Папашка один в один ведет себя так же. Только скалит зубки, а как до дела доходит — в кусты, как ему удалось до капитана дослужиться — вопрос, зыбкий такой себе. Мы не так давно с Феликсом спорили, кому он мог подлизать, чтобы себя подвинуть, еще и сыночка за собой прихватить. Профессионально подлизал, а может и отсосал, кто там знает.
— Нет, — сдавленно выдал Антошка.
— По уставу отвечай, лейтенант. По уставу, — зыркнул на него, продолжая испытывать стойкое удовольствие от того, как скукожился наш храбрец. Его бы да в горячую точку, чтобы жизнь повидал. Чтобы под пулями пробирался к точке назначения. С другой стороны, не дай Бог нашим пацанам такого товарища.
Скорбно глянув на свои часы, я задумался. В голове проскользнула мысль: с такими друзьями врагов не надо. И только на передовой, когда линия разграничения маячит перед носом, а порох оседает на губах вместе с частичкой смерти, ты начинаешь осознавать это пуще прежнего.
 
Особенно прискорбно, когда друг оказался вдруг… И когда он очень четко наметил свой путь, оставляя позади все, лишь бы скорее достичь материальных благ.
— Никак нет.
Звучало сквозь туман. Каин, вернись на грешную землю.
— Свободен, — выдал, отходя к окну. Город вошел в объятия наступающей грозы. Первые залпы грома разносились, погружая и меня в подобное серое настроение.
  
22
 
РУСЛАН
Домой возвращался в подозрительно хорошем настроении. Впервые за долгие годы мне действительно хотелось оказаться в стенах своей квартиры. Я даже домом-то ее назвать не мог. Постоянные командировки, задания, полевые условия — вот, что я считал своим домом. Привыкший к постоянным разъездам, воспринимал собственную квартиру, как перевалочный пункт.
Каждый раз она встречала меня звенящей тишиной и настолько угнетающей пустотой, что выть хотелось. Но такова была моя жизнь последние пятнадцать лет. В городе я надолго не задерживался. Постоянно куда-то перебрасывали.
Сейчас, конечно, поспокойнее. Новая должность не настолько динамична и скаканья по горам не предполагает, зато ответственности в трое больше. Ответственность за пацанов, которые по ту сторону рубежа сейчас находятся, на моих плечах теперь лежит. Если не перед большим начальством, то перед собственной совестью, а она сквозь пальцы не смотрит и преследовать может долго, мне ли этого не знать.
И как-то не задумывался я о том, что настанет день, когда домой возвращаться захочется, когда встречать тебя будут не голые стены, а аромат домашней пищи и радостное «дядя Руслан». Пацаненок Настин не по годам смышленый оказался, серьезный такой, вдумчивый.
Эдакий маленький мужчина, защитник. Замечал иной раз, как приглядывается ко мне, косится своими глазёнками огромными и на Настю взгляд переводит, а потом снова за мной наблюдает.
В первое время от сестры не отходил в моем присутствии, не доверял до конца чужому дядьке, пусть и задабривал его этот дядька всякого рода подарками, а все равно бывало, волчонком малыш на меня смотрел, подозрительно так. Особенно, когда Настя грустила, а грустила она часто.
И не сказать, что я к этому совсем не причастен был, причастен — главная роль, мать его. В один момент поймал себя на мысли, что привязываться начинаю, детей всегда, как что-то абстрактное воспринимал, о своих никогда не задумывался, незачем мне было, задумываться.
Служба и пацаны — вот и вся семья. И шарахался потому от Насти и мальца ее, ночами пропадал, домой только поспать приходил, иногда пожрать, если было что. К тому что Настя готовила старался больше не притрагиваться, не для меня мудака девочка у плиты стояла, пусть и оставляла она на меня порцию, которую ей непременно доедать приходилось. А мне кусок в горло не лез, несмотря на запах, от которого слюнки текли и желудка сворачивался. И вот так избегал, хамил до дня того проклятого, когда переборщил, сильно. Как лучше ведь хотел, чтобы задумалась, чтобы очки свои розовые сняла и увидела, какой я мудак, чтобы смотреть перестала так, по-особенному, тепло что ли.
И все я понимал, что мудак, что староват для нее. Кому-то эти семнадцать лет разницы сущей ерундой покажутся, а для меня это целая жизнь и на эту целую жизнь я девчонки старше. И не было никаких точек соприкосновения, просто не могло быть, повторял это как мантру, то и дело напоминая себе, что все это закончится и отпущу девочку с богом. Пусть живет и жизни своей радуется. Найдет может кого и обо мне мудаке не вспомнит даже, а я буду продолжать вести привычный образ жизни: работа, сон, еда и снова работа.
Только планы мои по херам пошли, потому что ни хрена я не сдержался, кобель великовозрастный, не смог просто, когда она такая открытая и настойчивая…А потом утро это и ее: «Всего лишь секс», а ни хрена подобного, девочка. Я давал тебе шанс уйти, всеми силами гнал тебя от себя подальше, сама не ушла. Теперь поздно.