Свадебный салон ведьмы Агаты (СИ)

— Тут написано на магическом языке «Хрустальные подковы падут, когда станут невидимыми», — наконец-то, прочла Приама.
— Да не подковы, а оковы! — поправил ее приземистый бородач гном.
— Оковы, подковы… Какая разница, если нас сейчас всех раздавит великан! — вопила неистово Приама. — Что нам делать? Ш-ш-ш.
Я принялась судорожно соображать, что бы это могло значить. Гномы, не придумав ничего лучше, снова принялись убегать от гиганта, подпрыгивая каждый раз вместе с тележкой от жутких землетрясений, содрогавших горы с каждым шагом великана. С одной из гор начала сходить лавина и двигалась на троицу с другой стороны, преграждая пути к отступлению. Все вокруг шумело и тряслось. Гномы поняли, что бежать им некуда, стали молиться на своем языке и плакать, обнявшись все вместе.
Меня саму трясло так, словно землетрясение происходило внутри меня.
«Святые элементали, я послала этих гномов на верную смерть», — крутилось в голове, но я изо всех сил пыталась собраться. Я растерянно сжимала в руке зеркало, из которого доносилось шипение и отчаянные крики о помощи гномихи Приамы. Их догонял великан. Я судорожно крутила в голове фразу про хрустальные оковы, пытаясь понять ее смысл.
«Хрустальные оковы падут, когда станут невидимыми» … Разгадка была где-то на поверхности, решение должно было быть простым.
— Хрустальные оковы падут, когда станут невидимыми… — бормотала я, повторяя эту фразу раз за разом, как мантру. Тем временем из сада послышалась торжественная музыка. Похоже, что церемония началась. Ко мне прибежала возбужденная Полева.
— Свадьба началась, вас все ищут, — подбежала она ко мне.
— Полева, сейчас не до того! Хрустальные оковы падут, когда станут невидимыми… Понимаешь?
— Что? — растерянно уставилась она на меня, затем перевела взгляд на шипящее зеркальце с трясущимся экраном у меня на коленях.
Приама отбросила зеркало в сторону, потеряв надежду на мою помощь. Теперь я не видела ее лица, а только могла с трудом рассмотреть пейзаж — каменистую заснеженную землю и горы, нависающие со всех сторон. Сквозь грохот мчащейся лавины и ступающего великана слышалось какое-то мерное журчание.
— Как же их невидимыми сделать-то? Это подсказка алхимика, как вернуть Юваля, — наспех объяснила я.
— А где сам алмаз? Почему он не блестит? Реку только вижу…
— … Когда станут невидимыми… Что ты сказала?
— Что я сказала? — повторила за мной, как попугай, мавка. — Ничего не сказала…
— Ты сказала что-то про реку… Ну конечно же! Поля — ты гений!
Я снова схватила зеркальце и как можно четче стала давать указания Приаме.
— У вас река там рядом?
— Да-а-а-у-у! — взвыла гномиха — И зачем я согласилась на эту работу-у-у-у…
— Приама! Приама! Ты слышишь меня? Срочно прыгайте в воду вместе с камнем! Слышите меня? Прыгайте в воду!
— Ш-ш-ш… Что? Да вы с ума сошли! Ш-ш-ш… Мы не пловцы! Гномы — не пловцы! Уж лучше погибнуть под лапой снежного великана, чем захлебнуться в водах ледяной реки.
— Прыгайте немедленно! — прошипела я. — Удвою гонорар! Только прыгайте с камнем!
Приама что-то пыталась возразить на бегу, но тут послышался сильный грохот, все замельтешило, и картинка стала совершенно неразборчивой. Ничего невозможно было рассмотреть или расслышать. Голос Приамы стал булькающим. Я мельком разглядела бурлящую волну, и вдруг зеркало стало белым. Весь шум пропал и через мгновение в нем возник полупрозрачный облик юноши с глубоватыми волосами и переливающейся кожей.
— Спасибо тебе, ведьма. Ты освободила меня.
Я оторопела. Неужели вышло?
— Юваль, это ты? Ты должен сорвать свадьбу Мариинны! Вас будет ждать мавка на набережной у гостиницы. Приама знает место. Поторопись.
— Я твой должник, ведьма. В благодарность я спасу твоих гномов, а ты больше никогда не испытаешь жажду.
Связь тут же оборвалась. Зеркало потухло.
Мое сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.
— Поля, возьми водителя Мариинны, скажи, что по срочному поручению невесты. И скорее поезжайте на набережную. Жди их там. Затем быстро вези Юваля сюда.
 
— Но все уже началось! А вдруг они не успеют?
— Поезжай. Должны успеть!
Поля бросилась, как оглашенная, за водителем, а я побежала к свадебной арке. Мариинна и Виктор уже стояли у алтаря перед Судженицей — магической жрицей, проводившей обряд бракосочетания. Грузная высокая дева с длинными седыми волосами держала ладонь на раскрытом старом талмуде, на страницах которого было пусто. Записи книги могла видеть и читать только она и другие служительницы. Жрица медленно начала церемонию своим высоким мелодичным голосом, и все вокруг устремили свои взгляды на нее.
— Нет магии сильнее в мире, чем любовь, — говорила Жрица, наливая в блестящие бокалы красное вино для обряда. — Сегодня мы объединяем два сердца, благословленные ею, — Мариинну Понт-Эвксинскую и Викториуса Вознесенского. Пусть любовь, породившая этот союз…
Я не слушала Судженицу, не видела ничего, что происходит вокруг, кроме бледного лица несчастной невесты. Огромные голубые озера-глаза, казалось, блекли с каждой секундой, увядали и пересыхали. Виктор же напротив вздрагивал от нетерпения и буравил взглядом свою добычу. Как хищник, настигший беззащитную лань.
В висках пульсировало. Каждый такт разносился волной по телу и уходил куда-то глубоко в землю. Мне казалось, что почва под ногами содрогается тем сильнее, чем сильнее бьется мое сердце.
— Ну где же ты, где же ты, Юваль? — шептала я, переминаясь с ноги на ногу, чтобы хоть как-то прийти в чувства.
— Викториус, маг земли, согласен ли ты взять в жены Мариинну, нереиду морскую? — обратилась Судженица к колдуну.
— Согласен, — гаркнул он и сверкнул глазами, словно напоминал принцессе об их уговоре.
— Мариинна, нереида морская, согласна ли ты взять в мужья Викториуса, мага земли? — обратилась теперь жрица к невесте.
«Нет! Нет! Нет! Не соглашайся! Нет!» — кричала я про себя, пытаясь достучаться до нереиды ментально, но что-то блокировало мои посылы. Наверняка, Виктор позаботился и об этом, отстранив будущую жену не только от подготовки торжества, но и от связи с внешним миром. По всей видимости, на ней был какой-то артефакт, блокирующий ментальные сообщения.
— Согласна, — еле слышно вымолвила Мариинна и опустила глаза в пол.
— Прошу скрепить ваш союз этим красным вином и во имя верности друг другу испить по капле крови от каждого из вас.
Виктор первый протянул руку. Судженица острым тонким кинжалом сделала порез на его запястье и подставила под тонкую струйку засочившейся темно-бордовой крови бокал с вином. Затем перевязала порез красной ритуальной лентой, один край которой был гораздо длиннее. Теперь она взяла руку безучастной Мариинны, которая, казалось, была едва жива и почти не дышала. Она ранила и ее запястье, от чего нереида слегка вздрогнула. По белой полупрозрачной коже потекла струйка голубой крови. Судженица поймала несколько капель в другой бокал с вином, после чего повязала на руку Мариинну второй край ленты, которой до этого перевязала запястье Виктора. Их руки оказались связаны.
— Так испейте же до дна этого вина во имя верности друг другу. Кто нарушит эту клятву, того кровь пусть вскипит, обжигая муками агонии, — торжественно произнесла жрица и протянула бокалы молодоженам.
Я почувствовала, что меня шатает. Уши и лицо полыхают.
«Неужели все зря? Неужели не успеют? Они не успеют…»
Виктор жадно испил бокал до дна, буравя взглядом Мариинну, которая тоже поднесла жидкость к губам. Я зажмурилась…
— СТОЙТЕ! Это союз против воли! — раздался пронзительный мужской голос.
 
Я открыла глаза и увидела юношу, тело которого словно вырастало из лужи и возвышалось высоко над присутствующими. Гости ахнули и уставились на него. Это был красивый наяда с полупрозрачным телом, каждый мускул его блестел и переливался на свету, он весь был словно вылит из воды. Я тут же зарыскала глазами по залу. Запыхавшаяся мавка с пустой канистрой стояла в дальнем углу сада вместе с тремя гномами в грязных сапогах, с перепуганными лицами, с пустыми баклажками в руках. Я махнула ей головой, дав знак, чтобы убирались отсюда. Не хватало еще, чтобы кто-то заметил их и понял, что они принесли на свадьбу запрещенную воду, еще и с наядой Ювалем. Но сама я ликовала — они успели! Мариинна спасена!