Госпожа проводница эфира

Император ел аккуратно, хотя быстро. Видно было, что он ужасно голоден, но воспитание… Леслия пила свой любимый жидкий кислород и помалкивала, поглядывая на нас всех по очереди.
Волк, снова ставший полностью неосязаемым, не отходил от меня. Сидел за плечом, словно охрана. Диззарг периодически смотрел на него оценивающе, но ничего не говорил.
Я тоже неторопливо поглощала легкие закуски и запивала красным сухим вином. Мне надо. Предложила этот напиток императору, тот попробовал, но не оценил. Спросил, нет ли более крепкого алкоголя, и тут же получил от отеля целый графин густого фиолетового чего-то. Вероятно, какой-то местный продукт.
Наконец с трапезой было покончено. Оттягивать разговор дальше не представлялось возможным. Да и к тому же я хотела убраться отсюда. Мы сделали невозможное, вернули этого мужчину практически с того света. Я не могу и не хочу больше находиться в этой братской могиле, расстилающейся вокруг нас.
А кстати!
– Эти тела… – указала я подбородком на поле брани. – Их некому похоронить? Но так оставлять нехорошо, да?
– Я вознесу молитвы, светило дневное заберет своих сынов. Светило ночное упокоит своих, – спокойно ответил император.
Эфир сообщил мне его имя, но сам мужчина не представлялся, и я сочла, что раз не хочет, то и не надо произносить его вслух.
– Светила заберут? – озадаченно уточнила Леслия. – Как так?
– Диззарги – дети светила ночи. Дошаны, чья кожа черна́, а волосы о́гненны, – дети дневного светила, – ровно пояснил он.
– И те, и другие – дети этого мира, – негромко обронила я. – И он недоволен вами. Вы почти разрушили все.
Ответом мне была тяжелая тишина.
– Если вы готовы, последний император этого мира, то я передам вам послание.
Я протянула открытую ладонь.
– Я готов! – Моя ладошка утонула в его руке.
– Смотрите и слушайте, – просто сказала я и открыла сознание.
В прошлый раз, когда я проводила через себя информацию для господина Э, демона одного из множества миров, все было иначе. Мы искали что-то конкретное, отсеивая ненужное. Сейчас же я уже четко знала от эфира, что именно нужно передать.
Все, что касалось войны и мира. Как все было когда-то давно, почему случилась беда, что может спасти ситуацию. Я показывала возможные варианты развития событий. Вероятно, ситуация здесь была настолько удручающей, что миру пришлось не просто вмешаться, но и взять на себя роль оракула и провидца. Он демонстрировал возможные исходы при различных действиях, которые может предпринять император. Большая часть их была еще ужаснее и трагичнее, чем то, что происходило сейчас. Но были и благоприятные варианты разрешения давнего конфликта между народами, если… И вот на одно из этих «если» и должен решиться мой визави́.
Спустя некоторое время мы закончили. Я сидела и безмолвно смотрела на глубоко задумавшегося мужчину. Он все увидел, услышал, принял и осознал. Ему надлежит решить, что он выберет и как поступит.
– Скажи мне, дева, чья кожа бела, как у дочери ночного светила, а волосы рыжие, как у дочери светила дня… – начал он издалека.
– Да?
– Я диззарг и вижу суть. Твои волосы были светлыми. Цвет их сменился на оттенок огня не по твоей воле и выбору.
– Д-да, – с запинкой ответила и посмотрела на перекинутые на грудь пряди.
– Что изменилось?
– В смысле? – растерялась я. Он, вообще, о чем? Что может измениться от того, что я перестала быть русоволосой, а стала огненно-рыжей?
– Твой характер изменился? Ты стала ненавидеть ночь и любить день? К тебе пришли иные привычки?
– Да с чего бы вдруг? – озадаченно моргнула я. – Это ведь всего лишь цвет волос. Я, конечно, не выбирала его. С одним родилась, а нынешний, скажем так, одно из последствий моей работы и контакта с… гм… волшебной субстанцией. Но я-то – та же самая, какой была всю свою сознательную жизнь.
– Тебя не удивляет и не отталкивает, что моя кожа серебристая, твоя белая, у этой дочери ветра иной оттенок и волосы золотистые?
 
Я глянула на Леслию. Она же принялась разглядывать свою руку. У нее и правда тон кожи иной, чем у меня. Намного более теплый, я-то совсем белокожая, типичная восточная славянка.
Обдумав прозвучавшие вопросы, я, кажется, поняла, что именно хотел, но не мог внятно сформулировать император погибающего мира.
– На моей планете живут разные народы. Такие, как я, с белой кожей. С кожей красного и желтого оттенка. С темно-коричневой и черной, золотистой и… бежевой, – с трудом подобрала я аналог для цвета «кофе с молоком». – У нас разные глаза, волосы, кожные покровы. Отличаются фигуры, строение скелета, уши, носы, брови, формы черепа и разрез глаз. Среди нас есть худые и толстые, низкие и высокие, тонкокостные и крепкие, изящные и мощные, словно вековые деревья. Но мы все люди, все живем в одном огромном мире. И да, конечно же, у нас тоже случаются войны. И мы также не единожды едва не уничтожили свой большой дом. Но если бы вдруг кто-то смог бы примирить и не допустить подобных войн в будущем – это было бы здо́рово и здоро́во для всех.
– Но ты сама не меняешься, когда трансформируются твое тело и волосы? – настойчиво уточнил диззарг.
– Я – нет.
– Если бы твой мужчина был иной расы, и ребенок родился смеском? Взяв от вас обоих разное, присущее именно вашим народам?
– Ну и что? Он ведь все равно был бы нашим ребенком. И раз уж я выбрала его отца своим мужчиной, то все в порядке. Главное, чтобы малыш был здоров и наследие предков было генетически совместимо.
– Хорошо, – медленно кивнул он.
Мы еще посидели, помолчали.
– Что ж, существа иных миров. Мне пора. Дневное светило скоро покинет небосклон, я должен вознести молитву, чтобы оно забрало тела своих детей. После я обращусь к светилу ночи. Но сначала хочу отблагодарить вас всех, – обвел нас уставшим, но решительным взглядом диззарг.
– Спасибо, нам ничего не нужно, – покачала я головой.
– Мы не ради награды, – закивал Ориэль.
Маленький цейлин настолько устал, что с момента, как прекратил лечение, не проронил ни звука. Просто тихонечко сидел в сторонке и отдыхал.
– Я знаю. Но мне решать, – чуть дрогнули уголки губ нашего гостя. – Госпожа Агата, моя спасительница. Проводница эфира. Я никогда не забуду тебя. Благодарю. Дочь ветра, спасибо. Неведомое мне маленькое существо, коего не должно существовать, но существует. Великий целитель. Я дарую вам троим благодать ночного светила. Где бы вы ни были, в каком бы мире ни оказались, светило ночи всегда будет вам благоволить и помогать. Только попросите, и оно придет вам на помощь. Осветит путь или скроет от недоброжелателей, пустит указующий дорогу лучик во тьме, утешит или даст сил.
– О-о… – протянула я. В магии я ничего не понимаю, но если неведомым образом луна сможет пускать путеводный луч и указывать путь, то это же отлично! Не откажусь от такой волшебной плюшки. – Спасибо! Я с радостью принимаю ваш дар.
– Благодарю, – церемонно склонила голову Леслия.
– Я признателен, спасибо, – улыбнулся Ориэль и бросил быстрый взгляд на небо, где местное солнце катилось к горизонту.
– Тебе же, дух, я дарую свое благословение, – перевел взор на призрака диззарг. – Ты не нуждаешься в помощи ночи и ее светила. Подойди ко мне.
Волк слушал нахохлившись, словно ожидая подвоха. Но все же поднялся, медленно приблизился и замер напротив.
Они стояли, глядя друг на друга: огромный призрачный зверь и высокий мужчина с серебристой кожей. Зеленые звериные глаза смотрели в серебристо-ртутные гуманоидные. Не было произнесено ни слова, но казалось, что идет безмолвный диалог. Может, так и было. Кто знает, на что они оба способны.
– Да будет так! – простер диззарг руку над головой призрака. И того окутало светлое легкое сияние, словно облачком укрыв.
Когда проявление магии исчезло, волк кивнул, поблагодарив, и вернулся ко мне.