Дикие Фейри (СИ)
— Габриэль, — медленно произнесла я, то ли предупреждая его держаться подальше, то ли умоляя приблизиться. В этот момент я понятия не имела, что лучше.
— … длительное применение таких препаратов, как Киллблейз и Штопор, как известно, имеет побочные эффекты, такие как ослабление магии, разрушение элементалей и даже анальные утечки, — громко сказал диктор на экране и я закашлялась от смеха, обернувшись, чтобы посмотреть на плохо снятый учебный фильм, как раз когда он перетек в больничную палату.
— Клянусь звездами, почему они делают эти фильмы такими чертовски скучными? — спросила я. — Как будто они хотят, чтобы дети принимали наркотики, чтобы развеять скуку, вызванную их просмотром.
Я перевела взгляд обратно на Габриэля и подняла бровь, увидев, что он улыбается. Улыбается во весь рот, показывая зубы. Разница в его лице была поразительной. Он и раньше был болезненно красив, но сейчас, когда он улыбался во весь рот, он был просто очарователен.
— Знаешь, по-моему, это первый раз, когда я вижу, чтобы ты улыбался, — заметила я.
— Ну, я бы не стал к этому привыкать, — пошутил он, скользя по мне взглядом.
— Почему? — серьезно спросила я. — Разве тебе не нравится веселиться?
— Дело не в этом, — сказал он, снова нахмурившись. — Просто мне приходится много учиться. Исследования, практика… У меня не так много времени на все остальное.
— Например, на развлечения? — подтолкнула я. — Ты когда-нибудь делал что-нибудь безрассудное?
— Ты имеешь в виду, например, попытку взять на себя вину за кого-то, кому в сумку подбросили наркотики? — поддразнил он.
— Туше, — я перевела взгляд обратно на переднюю часть комнаты. — Насколько хорошо ты контролируешь свою водную стихию? — спросила я заговорщицки.
— Чертовски хорошо, — ответил он, не утруждая себя самоуверенностью.
— Так почему бы тебе не уничтожить DVD-плеер, чтобы мы могли выбраться отсюда? — предложила я.
— Я не могу этого сделать, — сказал он, покачав головой.
— Потому что ты не веселишься? — подтолкнула я.
— Нет. Я просто…
— Не хочешь попасть в беду? — предположила я, вздохнув, откинувшись на стуле.
— Мне просто не нравится привлекать к себе внимание, — возразил он.
— Ну, если ты так хорош, как говоришь, то тебя не поймают, — подметила я, осмелев от его взгляда.
Габриэль надолго задержал взгляд на мне, а затем повернулся и посмотрел вперед, в сторону зала.
Фильм шел так долго, что я была уверена, что он не собирается этого делать, как вдруг из DVD-плеера вылетела огромная искра, за которой последовал взрыв, заставивший девушку в первом ряду испуганно вскрикнуть.
Из аппарата поднялся дым, экран стал черным и мы погрузились в темноту.
— Все в порядке! Успокойтесь! — воскликнула мисс Найтшейд, отходя в сторону в поисках выключателя и вокруг нас раздался ропот.
Пока она искала выключатель в темноте, я щелкнула пальцами в направлении дыма, поднимавшегося от DVD-плеера, взяла его под контроль с помощью магии воздуха и отправила всю массу прямо вверх, к разбрызгивателю на потолке.
Потребовалось всего несколько секунд, чтобы удержать дым на месте вокруг датчика, прежде чем раздался громкий звонок и разбрызгиватель ожил.
Студенты закричали, когда их залило водой, а я рассмеялась, снова схватила Габриэля за руку и подняла его на ноги, когда все начали бежать к выходу в темноте.
Кто-то распахнул дверь и все хлынули наружу, не обращая внимания на крики Найтшейд о том, чтобы мы вернулись.
Я держала Габриэля за руку и тащила его наружу, пока нас поливало из разбрызгивателя и побежала дальше по коридору. Все ученики из изолятора собрались в толпе, поэтому я дернула Габриэля за руку и оттащила его от них за угол, где обнаружила приоткрытое окно.
Я отпустила его руку и толкнула окно, открыв его настежь, а затем выпрыгнула наружу и приземлилась на траву снаружи.
Я рассмеялась, бегом бросившись прочь от Альтаир Холл и пересекая лужайку, которая шла вокруг него. Габриэль не отставал от меня и мы не сбавляли темпа, пока не скрылись под покровом Железного Леса.
Я начала смеяться, прислонившись спиной к древнему дубу, переводя дыхание, пока лужа стекала в грязь у моих ног.
Габриэль с ухмылкой провел рукой по своим намокшим черным волосам, вытягивая из них воду с помощью своего Элемента. Он слил жидкость со своего тела и вылил ее на грязь, а затем приблизился ко мне, протягивая руку, чтобы предложить мне то же самое.
— В чем дело, Габриэль? — пошутила я. — Разве я не нравлюсь тебе мокрой?
Его взгляд медленно скользнул по мне и он почти улыбнулся. — Ты мне нравишься такой, — признался он. — Но не потому, что ты мокрая.
— Тогда какой?
— Счастливой, — сказал он просто.
Моя улыбка померкла и я откинула мокрые волосы с лица, сиреневые пряди разметались повсюду.
— Нет, — ответила я, боль в сердце обострилась, когда он обратил на это внимание. — Я не такая.
Брови Габриэля плотно сжались и он придвинулся ближе ко мне, протягивая руку, чтобы коснуться моей щеки. — Если ты иногда чувствуешь себя счастливой, это не значит, что ты любила его меньше, — медленно сказал он.
Что-то холодное и темное зародилось во мне от его слов и я сделала шаг в сторону, разрывая его прикосновение к моей коже.
— Я могу смеяться, улыбаться и веселиться время от времени, — сказала я. — Но боль никогда не проходит. Я могу немного скрывать ее то тут, то там, но она все равно управляет мной.
— Ты не изменилась, — запротестовал он. — Только потому, что тебе пришлось пережить…
— Той девушки, которой я была, уже давно нет, Габриэль, — возразила я. — И если ты действительно сомневаешься в правдивости этого, то почему бы тебе не взглянуть получше на ту мою фотографию, которая у тебя есть с прошлого лета? Теперь она для меня практически незнакомка. То, что я сделала… то, что я собираюсь сделать… она этого совершенно не поймет. И я даже не могу сейчас вспомнить, как это — жить без этой боли во мне.
— Но в тебе есть гораздо больше, чем это, — запротестовал он, снова делая шаг ко мне, но я отступила.
— Нет. Я встаю с постели по утрам только потому, что еще не разобралась в этом. Потому что я не могу оставить смерть Гарета без внимания. Если это произойдет, это будет похоже на то, что он не имел никакого значения. Как будто он не был единственной хорошей вещью, которая у меня была в этом мире, и словно он не заслуживал лучшего. И я отказываюсь это допустить. Поэтому я собрала все разбитые кусочки, оставшиеся от девушки, которую он любил и связала их вместе, чтобы отомстить за то, что с ним сделали. Это все, что меня волнует.
— А что будет после этого? — спросил Габриэль, нахмурившись, как будто он не знал, что вообще обо мне думать.
Я пожала плечами. — Я выясню это, если у меня будет после.
— Что, черт возьми, это значит? — спросил он, его слова окрасились гневом.
— Что я сделаю все, что потребуется, чтобы уничтожить человека, который отнял у меня брата. Я отдам все, пожертвую всем. И если для этого потребуется каждая частичка меня, моей свободы, моего будущего, моей жизни и моей души, тогда это то, что потребуется. Мне все равно. Я просто должна добиться справедливости для него.
Лицо Габриэля побледнело. — Наверняка он бы не хотел, чтобы ты так поступала? — потребовал он. — Если бы Гарет любил тебя так, как ты, очевидно, любишь его, он бы хотел, чтобы у тебя была жизнь, чтобы ты была счастлива. Он бы хотел…
— Мертвые ничего не хотят, — перебила я. — Потому что это было украдено у них вместе со всем остальным. Поэтому я сама решаю свою судьбу и она такова: я узнаю, что случилось с ним той ночью. Каждую. Маленькую. Деталь. И как только я выясню, кто забрал его у меня, я заставлю их заплатить болью и смертью.
Губы Габриэля разошлись в ужасе и он снова потянулся ко мне, но я только покачала головой, прежде чем убежать от него и вернуться в общежитие. Мне не нужны были ни утешение, ни доброта, ни сострадание, ни жалость. Я просто хотела крови. И я получу ее любым способом.