Дикие Фейри (СИ)

Она с ухмылкой шлепнула меня по руке. — Нет. Это что-то получше.
— Невозможно, — подметил я, и она покачала головой, пряча улыбку, когда поднесла баночку с клубничным мороженым мне под нос.
Мое тело превратилось в цемент, когда я уставился на него, мое горло сжалось, так как страх взял меня в заложники. Она знала, что это значило для меня. Она видела это в моем сознании: я сидел с отцом, когда был мальчиком и ел это самое мороженое из рожка. Но я больше не был тем ребенком. На самом деле, я был так сильно отделен от него, что его воспоминания могли быть искусственно подсажены в мою голову.
— Элис, — прохрипел я, когда она сняла крышку, опустилась передо мной на колени и стала размахивать ложкой, как оружием.
— Ты можешь сказать «нет», — мягко сказала она. — Но ты должен сказать «да». Что ты теряешь?
Я не мог выдержать ее взгляда.
Мне было что терять. Та баночка мороженого была символом, который подмочит мою репутацию, который позволит ей увидеть мальчика, которым я когда-то был. И я боялся когда-либо снова стать частью этой версии своего существа, потому что не знал, что со мной будет, если я это сделаю.
Я поднялся на ноги, подошел к краю обрыва и позволил ветру прижаться к моей спине, его дразнящие толчки и притяжения заставляли меня думать, что он хочет, чтобы я упал. Может быть, звезды держали мою смерть в своей хватке и ждали этой участи. Я не верил ни в какую судьбу, кроме этой. Я всегда знал, что вселенная сговорилась против меня. Что в конце концов, я заплачу за всю пролитую кровь каждой каплей своей собственной. Человек, который был ничем, вернулся в ничто. Это был единственный способ, которым звезды позволили бы мне покинуть этот мир.
— Это всего лишь мороженое, Райдер, — Элис появилась рядом со мной с пустыми руками, прислонив голову к моему плечу.
Я неуверенно обнял ее, пока мы стояли под дождем, который начал усиливаться. Элис создала вокруг нас воздушный щит, прижавшись ко мне с глубоким вдохом, ее нос уткнулся в мою кожаную куртку, и я зачарованно посмотрел на нее. Ее пальцы переплелись с моими, и она посмотрела на меня из-под длинных ресниц, на которых, как драгоценности, висели капли.
— Это то, что оно представляет, — сказал я низким тоном и она сжала мою руку, как бы успокаивая меня. Я попытался отстраниться, но она не отпустила, вцепившись свободной рукой в мою куртку.
— Почему ты всегда убегаешь, когда чувствуешь что-то за пределами своего татуированного дерьма? — потребовала она, ее челюсть напряглась, когда она пристально посмотрела мне в глаза, не решаясь рассказать ей правду.
Черт, она знала. Она видела насквозь Райдера Дракониса, Короля Лунного Братства и разглядела никчемное существо, скрывающееся под его кожей. Я снова отступил, но она вцепилась в меня, как кошка, заступив мне дорогу и заставив не отводить взгляд.
Правдивый ответ толкался у основания моего языка, как желчь, но я проглотил его обратно. — Я не знаю, о чем ты говоришь, — прорычал я, давая волю своему темпераменту, скрывая под ним все остальное.
— Лжец, — заявила она, все еще глядя на меня, желая, чтобы я сломался.
Мой гнев достиг пика и запустил грохот в мое нутро. — Зачем тебе нужен этот ответ, Элис? Чтобы ты могла вернуться к своим другим парням, довольная тем, что я никогда не был тем, кого ты хотела? — я попытался отцепить ее пальцы от своей куртки, но она все еще держалась, как будто если она отпустит меня, то я исчезну. И, возможно, так оно блядь и было.
Она уставилась на меня. — Ты серьезно так думаешь? Что если покажешь мне реальную личность, я перестану тебя хотеть?
Мое сердце задрожало, когда я обрабатывал эти слова, в основном слыша только несколько последних. Она хочет меня. Я не думал, что она когда-либо признавалась мне в этом так откровенно.
— Ты хочешь меня? — пробормотал, я и она выпятила губы, вызывающе владея своими словами, когда кивнула.
— Но я хочу настоящего тебя, — прошептала она. — Те кусочки, которые не достаются никому другому. Те, которые я вижу сквозь трещины в маске, которую ты все время носишь.
 
— Правда? — спросил я неуверенно, потому что, возможно, она думала, что да, но если бы она действительно знала меня, я не мог представить, чтобы она осталась.
— Да, — поклялась она, начертив крест на своем сердце, затем отодвинула мой пиджак в сторону, чтобы нарисовать такой же крест на моем. Я почувствовал это так, словно крест был врезан в мою плоть и остался там навсегда. — Так что просто съешь это чертово мороженое! — сказала она в отчаянии.
Она потянула меня за руку, и я сдался, пошел за ней обратно под дерево и опустился рядом с ней, мокрый и счастливый, как никогда за многие годы.
Она погрузила ложку в ярко-красное мороженое и я протянул руку, чтобы взять его. Она убрала ее из моей руки, ее глаза сверкали весельем, когда она забралась ко мне на колени и поднесла ложку к моим губам.
На этот раз я не колебался, я открыл рот для нее со жгучим жаром в груди. Когда мороженое скользнуло на мой язык, я перенесся в детство, где возникли тысяча хороших воспоминаний. Я забыл о том, что все еще способен чувствовать. Но они все еще жили во мне, все еще сияли так же ярко, как и тогда, когда я их создавал. Все те дни, проведенные в парках с мамой и папой, или играя в лесу. Я с удивлением обнаружил, что мне стало легче от осознания того, что этот мальчик все еще привязан ко мне. Потому что, возможно, это означало, что я не совсем потерян. И все из-за Элис.
Черт возьми, чертова Найтшейд была права.
Я открыл глаза, когда Элис поднесла еще одну ложку к моим губам, и я обхватил ее за талию, прижимаясь к ней, пока она кормила меня. Я так сильно хотел поцеловать ее, что мне стало больно терпеть и я проклял эту гребаную сделку, которую заключил с Инферно. Каким же дураком я был, что решился поклясться? Но, по крайней мере, это означало, что он тоже не получит ее.
Хотя я мог сделать кое-что в рамках правил, чего она никогда от меня не ожидала и мне было даже любопытно, как она отреагирует.
К черту.
Я поймал ее подбородок, отвернул ее голову от себя и провел ледяным холодным языком по ее щеке.
— Райдер! — засмеялась она, и я усмехнулся, позволяя ей увидеть, как я счастлив.
В ее глазах мелькнула идея и она обмакнула палец в мороженое, проведя линию по моей шее.
— Я голодна, — промурлыкала она, и у меня пересохло во рту, вожделение горело во мне, когда я обнажил перед ней свое горло.
— Тогда попробуй это, детка.
Она наклонила голову, слизывая следы мороженого с моего горла, отчего мой член мгновенно затвердел для нее. Она переместилась на моих коленьях, вызвав у меня низкий стон, а затем впилась своими клыками в мое горло. Я прижал ее к себе, резко вдыхая, пока она безжалостно пила из меня. Это была идеальная точка между блаженством и болью, и я ловил кайф, желая взять ее.
Наконец она отстранилась и в ее взгляде вспыхнуло желание, когда она расстегнула дождевик и отбросила его в сторону, за ним последовал свитер, обнажив темно-фиолетовый бюстгальтер пуш-ап, который заставил меня застонать от желания.
Я уже собирался нарушить все условия нашего с Данте соглашения, когда она сжала баночку с мороженым, чтобы слить тающую жидкость и откинулась назад, выливая ее на свою грудь и живот.
У меня отвисла челюсть, когда я понял, что она нарушает правила ради меня, не выходя за рамки сделки. Она посмотрела на меня пьянящим взглядом и мне не требовалось больше никакого поощрения, я прокрался по ее телу и провел языком по ее животу, мой пирсинг был ледяным и вызывал мурашки по ее плоти. Она застонала, когда мои движения стали тяжелее и густая сладость мороженого затопила мои чувства, теперь навсегда связанное со всем хорошим в моей жизни.
Я лизнул ложбинку между ее сисек, и ее бедра вздрогнули, когда я прижал свой вес к ее бедрам, показывая ей, как чертовски сильно она меня заводит. Как сильно я хотел вонзиться в ее плоть, и зарыться в ее тело, пока она не развалится на части.