Забыть тебя невозможно (СИ)

— Ты что тут делаешь? — шикает, выбегая за забор. — Совсем уже…
Перекатываюсь с пяток на мыски. Улыбаюсь как полный дебил. Она вышла. Одна. Значит, Саши-Паши тут нет.
— Ты пьян?
Такое лицо делает, прямо открытие совершила. Да, я пьян. В хлам. И я тебя хочу, во всех смыслах. Сегодня я хочу с тобой уснуть. Чувствовать, что ты рядом.
— Чуть-чуть, — хмурюсь, потому что Арина идет в сторону дома. — Ты вот так уйдешь?
— А что я должна сделать?
— Я… Не уходи, — в последний момент хватаю ее за руку.
— Тим, — она выдыхает. Смотрит обезоруживающе. Без налета сарказма или злости. Такая она сейчас привычная. Родная.
— Пошли завтра в ресторан, в кино, куда ты хочешь? Полетели отдохнем куда-нибудь, только ты и я, — мертвой хваткой в ее руку вцепляюсь. Поглаживаю тыльную сторону ладони большим пальцем и с замиранием сердца жду ответа. Почти вердикта.
— Какой отдых? О чем ты вообще? Мы… Мы расстались, давно.
— Плевать. Давай все с начала начнем. Все будет по-другому.
Понятия не имею, что происходит, но никаких других звуков, кроме как ее дыхания, для меня больше не существует.
Я каждый вдох слышу и то, как сердце у нее колотится.
Она поправляет накинутый на плечи плед свободной рукой. Он слегка сполз, приоткрывая обзор на ее бледно-розовые пижамные шорты. Шелковые, коротенькие. Снова клинит.
Еще немного, и точно короткое замыкание будет.
— Тебе стоит проспаться, Азарин.
Арина поджимает губы. Смотрит в глаза. Дрожит, а может, мне просто чудится.
— Не, почти стекло, — бормочу ей в губы.
— Я вижу.
Арина сглатывает, но быстро берет себя в руки. Закатывает глаза и смотрит в сторону дома.
— Это приглашение? — прищуриваюсь, прослеживая ее взгляд.
— Один раз ты уже попал в больницу после такого разговора, повторно я такого не допущу.
Знаю, чего она добивается этими словами. Я должен принять ее жест за жалость и чувство вины, видимо.
— И это правильно. Твоя комната все там же? — спрашиваю уже по другую сторону забора.
— Это значения не имеет. В нашем доме есть прекрасная гостевая.
 Глава 7 
 
Ариша
Азарин заваливается в нашу гостиную как к себе домой. Неудивительно, если честно. Он бо́льшую часть жизни ведет себя так, будто весь мир — всего лишь комната развлечений. Его персональная комната.
Сверлю взглядом его широкую спину, обтянутую белой футболкой, и почему-то кусаю губы. Пальчики на ногах поджимаются от осознания, что он снова в моем доме. Пьяный. Взъерошенный. В три часа ночи. Ужас какой…
Но еще бо́льший ужас, что он сюда вписывается. Идеально, словно так и должно быть.
Пашка всегда смотрится в нашем доме гостем. А Тим… Тим — это изначально другое. Глупо даже сравнивать. Но я зачем-то это делаю. Уже не в первый раз провожу этот дурацкий анализ.
— У вас новый дизайн.
Я не понимаю, спрашивает он или утверждает, но скорее второе. Чего-чего, но внимательности Тиму не занимать. Он, блин, замечал, что моя мать постриглась…
Киваю, хоть и знаю, что он не видит. Продолжает стоять ко мне спиной и, кажется, чуть покачиваться.
Нервно тру ладони друг о друга, а потом снова поправляю съехавший до локтей плед. Как назло, Тим поворачивается именно в этот момент. Обжигает.
Его взгляд обжигает. Живот сводит приступом голодной пустоты, несмотря на плотный ужин.
Никак не могу отделаться от ощущения падения в бездну. Последние дни оно преследует, как и человек, который его во мне и пробудил.
— Комната на втором этаже, — отрезаю строго и обхожу Тима стороной. Не хочу снова попасть в ловушку нашей близости, она порабощает. Ведь, как только мы оказываемся рядом, все вокруг перестает иметь смысл.
И если раньше это умиляло, то теперь до чертиков пугает. Я не хочу попасть в эту зависимость снова. Не могу себе этого позволить! Хоть его настойчивость и подкупает. Да-да, на удивление, нисколечко не бесит.
Больше пяти пропущенных, которые я даже не видела, потому что все звонки уже часа два, как поглотил режим «не беспокоить». Если бы он не начал орать, о его появлении под окнами я, вероятно, узнала бы лишь утром.
 
В стремлении выманить меня на улицу ему помогло открытое окно. На улице с начала месяца адская жара, а сплит-система накрылась еще позавчера, но мы как-то не спешим вызвать мастера, чтобы устранить проблему.
Пока сбегала по лестнице, молилась о том, чтобы мама не проснулась. Не хотелось вовлекать в эти «ночные приключения» и ее.
К Азаринскому счастью, моего отца, который до сих пор готов спустить его с лестницы, в городе нет. Папа очень остро отреагировал на все, что между нами тогда произошло. Деталей он, конечно, не знает, но на Тима злится. Отчасти я сама в этом виновата, слишком долго и открыто страдала. Родители переживали…
А я… я его ждала. До последнего его ждала. Верила, что он вот-вот приедет и все наладится. Глупая.
Как там говорится? Желания имеют свойство сбываться?
Мое сбылось. Вот он, стоит прямо передо мной. Настоящий. Еще и пьяный. Этот факт напрягает больше всего, потому как меня сразу откидывает на два года назад. Я столько ужаса пережила, узнав, что он попал в больницу. Второй раз подобного точно не допущу. Тогда он уехал по моей вине. Разозлился и попал на больничную койку.
Конечно, я не должна брать на себя ответственность за его глупость и импульсивность, но я все равно это делаю. Чувствую себя виноватой.
— На втором где?
Вопрос летит мне в затылок. В своих мыслях я замерла на ступеньке. Ровно в середине пути.
Шею щекочут колкие мурашки, вызванные теплым дыханием.
— Направо, — сглатываю и переставляю ногу на следующую ступень. Дается с трудом. Тело отказывается воспринимать сигналы мозга. Хоть трубит он об одном — бежать. Быстро и без оглядки.
— Хотел тебя увидеть.
Он не шепчет, но я все равно его едва слышу. Сердцебиение заглушило все окружающие меня звуки. Слишком громко и часто оно бьется. Мое сердце.
— Иди спать. Ты пьян.
— Проводишь? А то могу перепутать с твоей комнатой. Где она находится, я прекрасно помню.
Я даже возразить на его вопрос не успеваю, как он затыкает мне рот своей следующей репликой. Очередной шантаж, который я проглатываю.
— Хорошо, — киваю и, ухватившись за перила, преодолеваю остаток ступенек. — Туда, — киваю в сторону гостевой.
Тим идет следом. Шаг в шаг. Я ни разу на него больше не посмотрела и не обернулась. Боюсь. Его или себя, еще не решила. Но все, что сейчас происходит, абсолютно не вписывается в рамки нормальности.
Толкаю дверь и наощупь щелкаю выключателем.
Трескучая тишина убивает остатки самообладания. Разворачиваюсь чуть резче, чем планировала. Может, поэтому и врезаюсь своим лбом Тиму в подбородок?
— Прости, — бормочу, теряя воинственный настрой, потому как хотела оттолкнуть его и уйти к себе.
А что теперь? Теперь я снова в ловушке его рук, а дверь за его спиной плотно прикрыта. И когда только успел?!
— Тим, не надо, — пячусь, но смысла в этом нет. Он уже успел заключить меня в кольцо своих рук.
— Посмотри на меня.
Нерешительно поднимаю взгляд. Глаза в глаза. Сердце екает, а после набирает обороты. Как ненормальное по грудной клетке скачет, вот-вот прорвет.
Сглатываю, пытаясь хоть немного перебить сухость во рту. Бесполезно. Все внутри клокочет, а он продолжает смотреть. Пристально, дико.
Как самое настоящее животное. Лютый хищник, что загнал свою жертву в ловушку. Но я больше не хочу быть жертвой.
— Спокойной ночи, — произношу твердо. Даже громко.
— Почему ты постоянно хочешь от меня сбежать, м? — касается моей щеки пальцами.
Электрический разряд проходит сквозь тело в ту же секунду. Он едва дотронулся, а меня коротнуло.
— Не выходит без тебя, не получается, Арин.
Как дура на него пялюсь, во все глаза, и молчу. Рассматриваю каждую черточку. С жадностью, забвением каким-то. Порочные, темные, почти черные радужки, они сливаются со зрачками, в которых тонешь. Губы — идеальные, с чуть заостренной верхней. Хочется коснуться. Губы к губам, ведь в них в сто раз больше нервных окончаний, чем на кончиках пальцев.