Забыть тебя невозможно (СИ)
— Что случилось? — обеспокоенно смотрит на Арину.
— Плохо нам.
— Ариш, — мама протягивает Громовой руку, сжимает холодные пальцы, — ледяные. Ей присесть нужно.
Киваю и, обхватив Аринку за талию, отвожу в сторону стульев, выставленных у арки, где была регистрация.
Мама семенит следом за нами.
Придерживаю Арину за плечи, а самого ведет. Пока происходящее в моей голове не укладывается. Что с ней происходит? Она почти не пила сегодня, так что алкогольную интоксикацию вычеркиваем. Нужно к врачу, но это же Арина! До последнего будет из себя железную леди строить.
Пока я разгоняю в башке теории заговоров, мама опускается на стульчик рядом с Громовой, что-то ей шепчет. О чем-то спрашивает, а потом бросает на меня прищуренный взгляд.
— Так, — выдыхает, не сводя с меня глаз, — расскажите-ка мне, вы предохраняетесь вообще?
Арина после маминого вопроса покрывается красными пятнами и вскидывает свой жалобный взгляд.
Я бешусь, конечно, но, по сути…
— Ты, случайно, не беременна? — продолжает ма, теперь уже сосредотачиваясь на Арише.
— Нет, хотя…
Аринка всхлипывает. Чувствую, вот-вот расплачется.
Поджимаю губы. Внутри холодеет. Я пока не знаю, как отношусь к данной новости. Думал после раза без защиты, все исходы в башке прокручивал, а теперь закоротило слегка.
— И чего встал? Скажи водителю, пусть сьездит в аптеку. Купит тест. Лучше несколько.
Мамин голос долетает до меня будто через плотную водную толщу.
Киваю, даже разворачиваюсь, но потом резко торможу.
— Ты же с ней посидишь?
О наличии телефона в этот момент, я почему-то забываю.
— Ну куда ж я денусь? — мама закатывает глаза и приобнимает скукоженную Арину за плечи. — Иди!
Отхожу метров на пять, когда слышу шорох и крик.
Резко оборачиваюсь и бегу обратно. Арина лежит на газоне. Упала вместе со стулом. Мама в ужасе пытается ее поднять.
— Отойди, — рычу уже больше по привычке на нестандартные ситуации.
Мама, к счастью, все понимает и не кидается претензиями, тут же отскакивает в сторону. Отрываю Арину от земли. Оглядываюсь в некоем замешательстве.
— Она без сознания? — пялюсь на мать как баран и только потом соображаю проверить пульс. Он есть, но слабый.
Веки плотно прикрыты. Арина дышит, но она правда без сознания.
— Тут врач есть?
— Да. Да. Сейчас, — судя по тому, что мама вытаскивает из клатча телефон и трясущимися пальцами тычет по экрану, куда-то звонит. — Серёжа! Нужен врач. Тут же есть врач?
Понятия не имею, что отвечает папа.
Меня колотит. Липкая, холодная дрожь окутывает тело коконом. Разум плавится от различных версий происходящего. Беременна? Болеет? Что, блядь, с ней?
— Тим, в номер пойдем. Папа туда врача направит.
Киваю и быстрым шагом иду в сторону отеля. Арина все еще без сознания. Время замедляется, мне кажется, что часа три проходит, прежде чем в номере появляется врач. На деле же не больше пятнадцати минут.
Чувак в белом халате колдует над таким же белесым телом Громовой.
Нервно растираю лицо и открываю балкон, чтобы впустить свежего воздуха. Мама стоит рядом, в какой-то момент касается моего запястья в поддерживающем жесте.
Арина начинает шевелиться. Дергается, когда вдыхает нашатырь, а доктор тем временем перекладывает ее на бок и расстегивает молнию на платье. Рвусь туда, но мама останавливает.
— У нее корсет, — видимо, поясняет свои действия, — под платьем. Перетянула.
Высвободив Аринку из удавки, врач снимает перчатки. Смотрю ему в глаза не моргая. И чего снова медлит? Злюсь. Весь этот номер к херам готов разнести.
— Скорую я уже вызвал. Слишком сильно затянула корсет. Она что-нибудь ела сегодня?
— Что и все, — пожимаю плечами.
— А вчера?
Быстро проматываю события последних дней и понимаю, что ни разу не видел, чтоб она ела. Не ужинала. Говорила, что ела на работе, либо где-то в городе… По утрам тоже только смузи какие-то пила. Блядь!
— Она не беременна? — подает голос мама, и мне вот прям ща хочется выставить ее за дверь.
Врач хмурится.
— Если такая вероятность есть, то, конечно, необходимо сдать анализы.
Пока мама провожает этого чудо-доктора, а скорая где-то в пути, присаживаюсь на кровать. Как только подо мной проминается матрац, Арина открывает глаза.
— Ты как? — обхватываю ее прохладную ладошку.
— Жить буду, — сдавленно улыбается. — Родителям моим не говори, ладно?
Киваю. Вру, конечно. Только как сообщить Громову о таком, ума пока не приложу. Знаю же, что меня крайним во всем сделает. И на это, честно говоря, плевать. Но он же и Аринке начнет мозг выносить…
Не сказать тоже нельзя.
Ладно, по ходу разберусь.
Именно это и делаю, как только оказываюсь в клинике, а Аришу забирают на обследование.
Хожу вдоль коридора туда-сюда с телефоном в руках. Громовых на свадьбе не было, с семьей Королева они не знакомы…
Набираю Степана Арсеньевича. Тот будто у трубки дежурит, отвечает мгновенно.
— Да.
— Вы дома?
— Дома.
— Один?
— Что?
По голосу чувствую, что злится.
— Что происходит?
— Не хочу волновать Ульяну Павловну.
Громов шуршит чем-то, а потом я слышу, как закрывается дверь.
— Говори.
— Арина свалилась в голодный обморок прямо на свадьбе, мы в больнице.
В трубке повисает пауза, после которой громов недружелюбно бросает: «Скинь адрес» — и скидывает звонок.
Отправляю ему геолокацию и сажусь на диван. Жду.
Глава 35
Ариша
— Ты сказал, что с тобой она в безопасности! — папин голос узнаю из тысячи, от него, в принципе, и просыпаюсь. — А теперь мне говорят, что у нее голодный обморок и гемоглобин понижен.
— Вы можете не орать? — шипит Тим.
Прислушиваюсь к крикам за дверью. После обследования и капельницы на меня накатил сон.
А судя по тому, что в палате и за окном темно, время явно не девять вечера. Кажется, уже глубокая ночь.
— Стёпа, ты сейчас перегибаешь, — журит в ответ тетя Алёна.
Когда приехала скорая, Азарина поехала со мной и Тимом.
— Алён, не лезь!
— Гром, — это уже дядя Серёжа, который, к моему удивлению, тоже здесь.
Голоса резко стихают, а все мои внутренности сжимаются. Они снова ругаются. Из-за меня…
Закрываю глаза. Чувствую себя отвратительно, теперь не только физически, но и морально. Слабость все еще дает о себе знать, но голова, к счастью, больше не кружится. После капельницы и хорошего сна мне действительно стало легче.
В том, что произошло, виновата только я. Чуть-чуть не рассчитала с рационом, подумаешь, бывает. Да, надела этот корсет, перетянула слегка, но в совокупности это привело к тому, что я выключилась посреди свадьбы, прямо у Тима на глазах.
Отрываю голову от подушки. Тошнота утихла вслед за головокружением. Есть некая слабость, но она не мешает мне выйти из палаты и прилипнуть спиной к двери уже в коридоре. А еще, к своему ужасу, осознать, что Тима тут нет.
— Папа, — выдыхаю, — никто ни в чем не виноват.
Отец стоит с дядей Серёжей у окна, они продолжают выяснять отношения, но уже без криков.
— Ты зачем встала? — в голосе отца сейчас проскальзывает обеспокоенность, даже черты лица смягчаются.
— Хватит вести себя так, будто мне десять лет, — выдаю воинственно, но тут же добавляю жалобное: — Пожалуйста. Со мной все в порядке.
— Вернись в палату, Арина.
— Зачем? Чтобы не мешать вам ругаться из-за ерунды? — продолжаю стоять на своем.
— Это не ерунда, тебе нужно отлежаться.
— Я вообще не собираюсь тут лежать и уж тем более оставаться. Домой поеду. Если не к нам, то к Тиму!
Замечаю блеснувший раздражением отцовский взгляд и рефлекторно передергиваю плечами, которые тут же обнимаю ладонями.
— Спокойно, Стёпа, — тут же вмешивается тетя Алёна. — Арин, пойдем в палату, пусть они тут поговорят. Все сегодня на нервах, — она улыбается и мягко подталкивает меня к двери, — свадьба.