Забыть тебя невозможно (СИ)

— Ты телефон оставила, — Данис, застывший в дверях, сглатывает. Вижу, как у него дергается кадык, и сама пошевелиться не могу.
Когда онемение немного отпускает, делаю небольшой шажочек Дану навстречу.
— Кинь на кровать, — отзываюсь уже более бойко и широко улыбаюсь. — Хорошо, что зашел, — стараюсь говорить как обычно. — Поможешь? — быстро натягиваю топик поверх лифчика без лямок и прошу завязать веревочки на шее.
Вижу, что у него зрачки расширяются. У моего непоколебимого Даниса такое лицо сейчас, будто он не верит в происходящее. Я и сама не очень-то верю. Возможно, я просто сплю и все это игра безумного воображения.
Когда теплые пальцы касаются моей немного влажной после душа кожи, вздрагиваю.
Затаив дыхание, примеряю его прикосновения. Вот бы обнял…
Всего лишь шальная мысль, проскочившая в моей бедовой голове, а щеки уже пунцовые. О чем я вообще думаю? Нужно взять себя в руки. Мы друзья, между нами ничего не может быть, хотя бы потому, что мой отец — генерал, а его — бандит…
Только вот дрожь никак не утихает, а ладони Даниса ложатся на мои плечи. Прикрываю глаза, стараясь насытиться крохами нежности.
— Катенька…
Горячий шепот опаляет шею, и я больше не могу с собой совладать. Прижимаюсь спиной к его груди, отпуская все за и против, — взвешивать будем потом. Ведь сейчас есть лишь он и я. Мы одни. Дверь в комнате закрыта, да и не ворвется сюда никто, все заняты празднованием окончания ученического рабства.
Такие горячие у него руки. Откидываю голову на мужское плечо и распахиваю веки.
Мы смотрим друг на друга всего лишь секунды, а потом случается взрыв.
Вселенная больше не кажется такой огромной, потому что есть что-то гораздо большее, мои чувства. Любовь, что сидит в сердце с самой первой встречи.
Теперь он меня обнимает, крепко прижимает к себе и, кажется, касается губами шеи. Надеюсь, что это не выдумка…
Я шокирована происходящим и тем, что вот-вот все может закончиться. Наверное, именно поэтому резко поворачиваюсь к Дану лицом. Ловлю его темный взгляд и поджимаю пальчики на босых ногах.
Привстаю на мыски. Теперь наши губы на одном уровне. Пара миллиметров, и они соприкоснутся.
— Нельзя, — бормочу еле слышно, и Кайсаров кивает.
Кивает, но, вопреки своим же установкам, притискивает меня еще ближе. Некуда уже, между нами и воздух-то с трудом просачивается.
Цепляюсь за его плечи, словно вот-вот рухну на пол, утону в пучине собственных страхов и противоречий, и только он сейчас удерживает нас на плаву.
В какой-то момент Данис обхватывает мои щеки ладонями, и я замечаю проскользнувшую на любимых губах улыбку.
Выдыхаю, прислоняя раскрытую ладонь к его груди в области сердца. Оно спокойное как море. Шумит, но не переходит на бег. Мое же вот-вот вырвется наружу, разворотив ребра.
Когда спина соприкасается с твердым покрытием, а все мое существо вопит от душевной боли, я иду ва-банк.
— Поцелуешь?
Заглядываю ему в глаза, а там мириады невыраженных эмоций. Скопившееся за годы тепло, трепет и желание. Томное, вот-вот готовое вырваться наружу.
Данис не спешит. Продолжает трогать меня. Гладит спину, шею, зарывается в волосы…
Расстегиваю пуговицы на его рубашке дрожащими пальцами, не разрывая визуального контакта. Понятия не имею, зачем это делаю. Просто так чувствую, вот и все.
— Кать, — выдыхает мое имя мне же в губы.
Хмурится, а потом… потом целует. Сначала едва ощутимо, слишком нежно. Но мне этого мало. Я цепляю зубами его нижнюю губу, и Дан тут же сильнее вдавливает меня в стену. То, что он возбужден, чувствуется прекрасно. Твердая плоть упирается мне в живот. Тянусь к ширинке и расстегиваю молнию на темных джинсах.
На мне топик и трусы, а еще непоколебимое желание быть с ним. Отдаться именно сейчас. Здесь. Потому что другого шанса может не быть.
Хочу с ним. Его. Никого больше.
— Мы не друзья. Совсем не друзья, — впервые признаю это вслух.
Так страшно это озвучивать, будто я сознаюсь в чем-то плохом, неправильном…
Слезы из глаз не заставляют себя долго ждать. Я реву молча, не издавая ни звука. Прижимаюсь к нему крепче, целую в ответ и ужасно боюсь того, что этот день закончится.
 
Дан приподнимает меня над полом, подхватывая под бедра. Развожу ноги широко в стороны.
— Я тебя хочу, — заявляю прямо в его лицо.
Данис стирает соленую каплю, скользящую по моей щеке. А я умираю. С ним и без него тоже. Дрожь порабощает тело, и лишь его слова придают сил.
— Катенька моя. Холодно, — выдает мне в губы, — так без тебя холодно.
— Я хочу с тобой, — ерзаю в его руках, чуть выгибаясь в спине. — Только с тобой.
Скольжу пальцами по вздыбленному члену и направляю его в себя. Как только головка касается половых губ, Дан тут же берет инициативу в свои руки.
Резкий, глубокий толчок, после которого наш мир переворачивается с ног на голову, а планета слетает с орбиты.
Как прежде не будет уже никогда…
Открываю глаза. Смотрю на Дана, и мне кажется, что сейчас он видел перед собой то же самое…
— Твое шампанское, — тарахтит Аринка.
Послушно забираю у нее бокал и осушаю газированную жидкость в пару глотков. Чувствую прикосновение к талии. Гирш. По запаху его резких духов это понимаю, а еще замечаю в глазах Даниса злость. На грани жизни и смерти. Она вязкая, темная, неподвластная ничему живому.
Становится чуточку страшно.
Раньше он никогда так на меня не смотрел. Полгода, а он словно стал другим человеком. От него веет опасностью и холодом.
Он сказал, что без меня ему холодно, а меня обдает морозом, когда он рядом.
— Ты обещал мне самый вкусный шашлык, — с неестественным хохотом выдаю Яну.
А потом улыбаюсь. Провокационно. Мне плевать. На тебя мне плевать! Ору сама себе, а губы сомкнуты.
Взмахиваю ладонью в качестве приветствия. Вот теперь я готова блистать. Теперь я готова делать вид, что у меня все прекрасно. Подхватываю Гирша под локоть и тащу к мангалу.
Когда прохожу мимо Кайсарова, приветливо киваю и тут же отворачиваюсь.
Ян тем временем приобнимет меня за талию.
Веселиться не хочется, но, если бы не Гирш, вряд ли я бы вообще вытянула этот вечер.
— Спасибо, — шепчу ему на ухо.
— Обращайся, — глаза Яна смеются. — Он на нас смотрит.
— Это прекрасно. Может, еще по шампанскому? — приподнимаю бровь, расплываясь в улыбке.
Независимо от того, что Гирш постоянно трется рядом и я чувствую его поддержку, на душе неспокойно. Я дергаюсь. Нервничаю и никак не могу взять себя в руки.
Когда на улице окончательно темнеет, а Кайсаров уже давно потерян из вида, я заворачиваю на второй этаж. Иду в ту самую комнату. Хочу выдохнуть и немного побыть одна.
Открываю дверь и тут же вздрагиваю, потому что он там.
Кайсаров в комнате…
Нерешительно переступаю порог. выдыхаю.
— Это моя спальня, — подаю голос в полумрак.
Дан приоткрывает глаза. Он лежит на кровати прямо в ботиках, руки завел за голову вместо подушки. Здесь горит ночник, и я прекрасно вижу выступающие на его предплечьях вены под закатанными рукавами рубашки.
— Я не претендую. Просто решил дождаться тебя тут, а не смотреть на цирк, который вы с Гиршем устроили.
Вся оторопь и нежность слетают с меня махом.
— С женой своей так разговаривать будешь. Понял? — вздергиваю подбородок. — Пошел вон из моей комнаты.
Воинственно складываю руки на груди, а когда замечаю лежащий на тумбочке телефон, не раздумывая хватаю его и со всей дури запускаю в открытое окно.
Кайсаров при этом, правда, даже бровью не ведет. Ухмыляется, зараза, и поднимается с кровати.
Он делает шаг ко мне, а я от него, пока не врезаюсь спиной в стену.
— Как ты, Катенька? — спрашивает, разглядывая мое лицо.
Расстояние между нами сантиметров десять, а у меня ладонь горит, потому что я сама не поняла, как только что влепила ему пощечину.
 Глава 33