Наши хрупкие надежды (СИ)

— Твои вещи в моей комнате. Оставайся там, я посплю на диване.
После услышанного мой разум кричит мне, что одна я не засну. Свечей у меня нет, а на телефоне села зарядка. Да и, честно говоря, если бы они и были, я бы не уснула, понимая, что Адам рядом. Может, он будет тем самым лекарством от моих кошмаров?
Хватаю Адама за руку: первое касание после наших объятий в аэропорту. Он явно не ожидал этого, но по глазам вижу, что он сам хочет притронуться ко мне, да только не к руке.
— Ты бы мог остаться на ночь со мной? — слетает с моих губ вопрос.
Адам какое-то время пытается переварить услышанное. Он серьезно вглядывается в мои глаза и понимает, что меня что-то беспокоит, но не решается спросить.
— Конечно, — шепчет он.
Когда мы оказываемся в комнате я не снимаю с себя одежду, даже не укрываюсь одеялом. Просто ложусь на собранную постель, и Адам повторяет за мной. Чувствую его ладонь в своей и, развернувшись на бок, нахожу спокойствие в его глазах, которые разглядываю при свече ночника.
Адам будто читает мои мысли и шепчет:
— Ничего не бойся. — И, повторив слова в голове, я заставляю себя уснуть.
  
32 ГЛАВА
 
МИШЕЛЬ
 
Он душил меня — я задыхалась. Он касался меня — я задыхалась. Он целовал меня — я задыхалась. Он был удовлетворен — я мертва.
— Мишель, проснись. — Мое плечо чувствует прикосновение горячих рук, и я наконец резко открываю глаза и чувствую, как вспотела.
— Ты что-то шептала во сне, я испугался за тебя. Я сейчас принесу воды, — волнуется Адам, но я останавливаю его.
— Не нужно. Просто не уходи, — прошу я, и он, кивнув, берет за руку.
Его лицо такое тревожное, мне становится не по себе.
— Кто такой Зейн? — неловко спрашивает Адам, а я после его имени сжимаю ладонь Адама крепче.
Мина говорила, что мне не обязательно рассказывать все сразу, а главное — только тогда, когда буду готова. Но думаю, время настало. Я рядом с человеком, который всегда относился ко мне по-особенному. Сейчас он страдает не меньше меня, так как не понимает, что со мной случилось и как он может помочь.
— Ты просто беспокойно шептала это имя, — объясняет он, а я подношу ноги ближе, и обнимаю колени руками. Я смотрю на Адама полными сожаления и грусти глазами.
— То, что я тебе писала с момента переезда — неправда. Да, я действительно работаю в академии, как и хотела, но первые три месяца были не такие волшебные, как я описывала.
Адам сжимает мою руку сильнее, тем самым говоря, что все хорошо и я могу продолжить. Слезы поступают на глазах, но я их даже не думаю устанавливать.
— Я познакомилась с девушкой и оставалась у нее на время. Она познакомила меня со своими друзьями. — Я делаю паузу и, прикусив губу, шепчу: — Одним из которых был Зейн.
Адам слушает, не перебивая, но его взгляд… Будто он понял, что будет дальше.
— Я только и делала, что пила, курила, тусовалась. То, что я отвечала тебе позже или вообще на утро, это не из-за часовых поясов, а потому что я приходила домой вся пьяная.
Меня тошнит, когда я вспоминаю себя в таком состоянии.
— Один раз в таком состоянии я занялась сексом с Зейном прямо в туалете клуба, и потом он решил, что ему все дозволено. — Мой голос срывается, я прячу голову в колени и пытаюсь успокоиться.
Адам касается моих волос, которые прилипают к щекам, и я поднимаю голову:
— Что он тебе сделал? — спрашивает, но лицо говорит, что Адам все понял без слов.
Мои зубы впились в нижнюю губу, чтобы как-то избежать тех ужасных воспоминаний, чтобы было больно не только в душе.
— Воспользовался случаем… Я не могла помочь себе, я была ужасно пьяна. Если бы я заперла дверь или была в нормальном состоянии, этого можно было избежать, — придумываю варианты, и, возможно, со стороны кажусь сумасшедшей. — Но он взял меня прямо на том чертовом диване! И, что еще хуже мне не поверила та девушка, с которой я жила, так как безумно была влюблена в этого придурка! — Мой голос отдает полным бессилием.
Я замолкаю, Адам переваривает все услышанное. Его лицо меняется каждую секунду, и я не знаю, о чем он думает. Меньше всего хочется думать, что он разочаровался во мне.
 
Он тянет меня к себе, я касаюсь головой его футболки, которая с каждой секундой становится все более мокрой из-за моих слез.
— Прости, Адам… — срывающимся голосом шепчу.
— За что ты извиняешься? — поднимает мою голову и изучает мое лицо.
— Ты знал другую меня, а я врала тебе. Сейчас я плохо сплю и посещаю психолога, ну и теперь у меня татуировки, — шутливо произношу я, пытаясь сменить обстановку.
Адам улыбается, все вытирая мои красные щеки. Я смотрю в его глаза, а вскоре бросаю взгляд на губы. Мозг говорит: «Нет! Еще рано», а сердце в ответ: «Да пошел ты!», и я уже хочу коснуться губ в надежде найти покой в своей душе, но Адам резко встает и проводит рукой по волосам.
— Где он сейчас? — нервно спрашивает он, а я даже нахожу повод улыбнуться.
— Адам, перестань. Он умер спустя день, когда устроил гонки в нетрезвом состоянии.
Адам жмурит глаза, громко вздыхая.
— Этого недостаточно! Слишком просто!
— Не кричи, Чарльз проснется, — шепчу я и прошу: — Просто обними меня, пожалуйста.
Он без раздумий возвращается в постель, я ложусь рядом. Он не отпускает мою руку. Наконец из меня вынули всю эту грязь, что накопилась во мне. Я могу дышать, но пока не полной грудью. Мне еще предстоит работать над собой, чтобы не бояться отношений и довериться своим чувствам. А пока, лежа в объятиях Адама, я больше не хочу сражаться. Бурное море во мне спокойно, ведь пока он со мной — мы выдержим шторм.
  
33 ГЛАВА
 
МИШЕЛЬ
 
На часах 7 утра, я сижу на табурете за высоким столом и наблюдаю, как Адам разливает кофе по кружкам.
— Ты могла остаться дома и выспаться. Необязательно ехать с нами в школу, — говорит он и ставит на стол горячую кружку.
— Все хорошо. Я хочу проводить с Чарльзом больше времени, да и оставаться одной дома не лучшая мысль.
Адам садится напротив меня и берет за руку.
— Вчера ты поделилась со мной прошлым… Спасибо. Правда, для меня это многое значит.
— Спасибо, что выслушал, — медленно убираю свою ладонь из его руки и принимаюсь за кофе.
Мы слышим детский голос, который постепенно приближается к кухне, и перестаем смотреть друг на друга. Чарльз улыбается и садится напротив своей тарелки с хлопьями.
— Давай скорее, Чарльз. Либо мы просто опоздаем из-за пробок.
— Ты же можешь меня отпустить на школьный автобус, — чавкая, говорит мальчик, а я все не могу оторвать от него взгляд: очень скучала.
Адам встает и, повернувшись к раковине, отвечает:
— Тогда ты точно будешь опаздывать, а мне спокойней, когда отвожу в школу тебя я.
Он включает воду, ополаскивает кружку и ставит в ряд с чистой посудой. От детального рассмотрения мужчины меня отвлекает Чарльз. Он будто говорит: “Хватит пялиться на моего отца, удели время и мне!”.
— Ты же надолго здесь останешься? — интересуется мальчик, и мне не хочется обидеть его, стерев своим ответом улыбку с его личика.
— На следующей неделе я должна вернуться, — с сожалением в глазах говорю я, и мальчик хмурится.
— Но сегодня уже пятница.
Я хочу что-то ответить, но ситуацию спасает Адам.
— Не пора ли тебе пойти за портфелем, иначе действительно опоздаем.
Чарльз закатывает глаза, а я улыбаюсь, наблюдая за маленькой перепалкой между отцом и сыном.
Чарльз отодвигает от себя пустую тарелку хлопьев и смотрит на Адама.
— Папа, а Рози больше не придет к нам?
Кажется, Адам вовсе не ожидал услышать нечто подобно. Он долго молчит, оставляя ребенка, да и меня, без ответа, а его брови поднимаются, выражая крайнюю степень удивления.
— Нет, — сухо отвечает он.
Чарльз прыгает с табурета и, победно улыбаясь, поднимается наверх за портфелем, бросая напоследок: