Кровь Пяти Драконов (СИ)

– Стрелок, рукопашник? – поинтересовался Мароно.
– Рукопашник. Когти и топор.
– В тяжелый отряд, – распорядился командир, и никто уже больше не возражал.
Релан стал отличным дополнением к отряду; он же и объяснил, почему фейри не нападают ночью. Их предводители желают прославиться как Воители Дневного Моря, и потому идут в бой никак не раньше восхода.
В кои-то веки нечеловеческая логика фейри играла на руку Сёгунату.
Этот день должен был стать последним: их осталось слишком мало, а фейри, казалось, не было конца. Трое дракорожденных, один лунар, двадцать шесть смертных… горстка. Хорошо еще, что встроенные в стены обереги хоть как-то держались, и фейри приходилось штурмовать бастион, а не сокрушить его магией Хаоса.
Однако сейчас порождения Вильда шли сплошной волной. Белые камни Мароно, огненные шары Ормала, цветущие стрелы Талькио, серебряный пожар анимы Релана – многоцветная Эссенция Творения сплеталась над главным двором бастиона, отбрасывала бешеное зарево Вильда… но силы просто не хватало.
Оглушительный взрыв сбросил Канлара со стены – он не разбился лишь потому, что врезался во что-то мягкое, и лишь откатившись в сторону, понял, что рухнул на труп кого-то из товарищей.
Ворота наконец поддались усилиям фейри, разлетевшись под ударом исполинского чудовища, что выдохнуло в них сжатый почти до твердости стали воздух. Воины Вильда хлынули внутрь, и каждая минута боя уносила очередную жизнь.
«Некому будет собрать прах», – отстраненно подумал Канлар. Всех предыдущих павших сожгли и собрали прах в урны, которые в каждом гарнизоне Сёгуната имелись как раз на такой случай. Как и гарнизонный склеп – временное пристанище, пока пепел не отправится домой.
Он не знал, что стало с другими, не видел их за множеством тварей: сам же оказался у ворот мэнса, меч по самую рукоять покрылся кровью фейри. Краткая передышка – и порождения Вильда отхлынули, давая дорогу воину с телом из тысяч жемчужин и с длинным луком в руках.
Канлар прижался спиной к воротам мэнса, поднял меч, готовясь к последнему бою.
Фейри улыбнулся и натянул лук.
Небо взорвалось.
Казалось, сами Стихийные Драконы обрушили свой гнев на окрестности Последней Чайки, и все боги Творения и Ю-Шаня поддержали их в этом.
Струи огня ударили с неба, раскаляя воздух и воспламеняя облака; попавшие под горячий дождь мгновенно испарялись или распадались на части, когда пылающая полоса перечеркивала тело. Молнии сплетались с огнем, разряды били в захватчиков, повергая их в смертельные, ломающие позвоночник конвульсии. Железные клинки сыпались с облаков, легко прорезая броню фейри; те, кто хватались за снаряды, мигом заходились криком – изменчивая плоть растворялась, обнажая сияющие кости.
Канлар не знал и не понимал, что происходит; инстинкты заставили его застыть на месте, не двигаться и не выступать из-под защиты мэнса – его бешеные стихии не трогали. Он стоял и видел, как воздух взрывается мириадами осколков льда, пробивающих черепа и полосующих тела, как пролившаяся из ран врагов кровь вскидывается змееобразными потоками и душит тех, кто оказался рядом, круша и распарывая шеи и туловища…
Это не была магия Хаоса. Эта сила превосходила все, что он видел в исполнении Возвышенных Сёгуната, и если Релан обладал типичными для своего племени талантами – то и лунары не шли ни в какое сравнение.
Все закончилось очень быстро; фейри бежали прочь из бастиона, но шторм стихий и железа двинулся вслед за ними, безжалостно избивая войско Хаоса. Море за стенами вскипело, волны вздымались выше крыши мэнса и рушились на фейри, легко сминая тела и доспехи. Сама вода погналась за тварями Хаоса, отбрасывая их от границ мира.
Канлар бессильно сполз по стене; побелевшие пальцы все еще стискивали меч. Неощутимая в битве усталость навалилась на плечи неподъемным грузом.
Если бы они продержались подольше, если бы фейри пошли в атаку хотя бы на час позже… Но нет. Таинственная сила почти опоздала на помощь.
Дракорожденные пали. Лунар погиб.
 
Он, обычный смертный, выжил.
– Судьба, – одними губами прошептал Канлар, вслушиваясь в свист ветра над двором и в далекий грохот буйствующих стихий.
Он не мог бы сказать, сколько сидел без движения – час, два? Три? Время словно остановилось и возобновило бег лишь когда Канлар почувствовал, что в теле вновь накопилось немного сил.
Устало поднявшись, он оперся на стену, оглядел двор. Горько улыбнулся: вот и говори после этого о чистоте крепости… Что ж, похоже, придется вернуться к старым обязанностям, его клык нередко вычищал Последнюю Чайку. Стихийный шторм уничтожил живых и мертвых фейри, но почему-то не тронул защитников бастиона… погибших защитников.
Канлар словно наблюдал себя со стороны, когда принялся носить тела. Разум бесстрастно отмечал лица и раны.
Вот Нирен, грудь разорвана острыми когтями, сердце обнажено и еще сочится кровью. На лице застыло упрямое выражение, в пальцах зажат обломок копья – другая часть наверняка осталась в теле противника.
Вот Аморо и Дейтен, погибшие как и жили – вместе. Тела иссечены острыми осколками хрусталя, каждый из них наполнен алой жизнью, до сих пор старается сосать кровь из плоти.
Ормела нет – только оторванная рука в красной перчатке со знаком его генса; обрубок опален огнем и остро пахнет горелым мясом.
Последние оставшиеся гунзоша, смертные воины в силовых доспехах. Но сейчас пластины брони сорваны, тела вскрыты подобно раковинам моллюсков; казалось, их облили кислотой – обнаженные мышцы распадаются на глазах.
Командир Мароно – силовая броня смята и искорежена, Канлару потребовалось с полчаса, чтобы извлечь тело казея из доспеха. Плоть мертвого дракорожденного легко подавалась под пальцами: почти все кости были сломаны и крошились от малейшего нажима.
Релан – руки все еще стискивают боевой топор, но только по оружию и проступающим перьям и можно узнать. На теле лунара нет живого места от ран, кости перебиты, кровь вытекла, мышцы разорваны и выдернуты из-под свисающей клочьями кожи. Лицо – сплошная маска из обломков костей, крови и вывороченных мускулов.
И другие. Многие другие, все, кто остался в Последней Чайке – те, кто дрался, кто умер в лазарете во время битвы…
Двигаясь как автомат из богатого дома, Канлар перенес все тела, расчистил место и принялся за погребение. По одному костру на каждого: принести из мэнса огненные камни и урны, положить камень на грудь погибшего и подождать, вдыхая запах горящей плоти, пока тело не обратится в пепел. Собрать прах в урну раньше, чем ветер разметет легкий порошок. Записать имя на вделанной в бок урны табличке.
Повторить.
Еще раз.
И еще.
Урн хватило на всех; в самую последнюю он всыпал прах Релана и несколько секунд размышлял: почему ему кажется странным, что урн больше нет? Все ведь верно, все погибшие ранее и те, кто пал сегодня.
Ах, да, он ведь сам еще жив.
Перенеся урны в склеп, Канлар вернулся во двор, вытер лоб. Далекий шторм уже улегся, в Последней Чайке воцарилась тишина. Очень странное ощущение – впервые за столько дней наступило настоящее безмолвие.
Сквозь пролом на месте ворот было видно море – чистое синее море, где не осталось ни следа Вильда. Волны спокойно и мягко шумели, и впервые за две недели плеск воды не казался пугающим.
Сверху раздалось хлопанье крыльев, и Канлар вскинул голову. Киалей опустился на гребень стены, оглядывая двор с изумлением и озадаченностью.
– Ты один? – спросил он.
– Да, последний, – отозвался Канлар. – Фейри ушли?
– Бежали прочь или погибли, – заверил элементаль. – Ты хоть понимаешь, что это было? Это Имперский Мэнс, Канлар! Это Мэнс, вся его мощь! Вторжению конец!
Канлар медленно опустил веки. Попытался найти в себе радость от победы – не получилось.
Но если кто-то привел в действие Имперский Мэнс – значит, Творение не уничтожено Чумой и нашествием фейри. Значит, еще есть люди.