Правила бунта (ЛП)

Следует ожидать разочарования. Он попытается отговорить меня от этого глупого, опасного решения, впустить кого-то в свою жизнь, влюбиться в кого-то, доверять кому-то настолько, чтобы захотеть рассказать им мою самую глубокую, самую темную тайну. Потому что, в конце концов, именно это и должно произойти. Дэш должен знать. Как, черт возьми, я должна доверять нашим отношениям, если сами основы их построены на песке? Много полуправд, которые и близко не подходят к тому, чтобы составить единое целое.
Мое сердце подскакивает к горлу, когда я подношу телефон к уху. Идут гудки, и страх почти берет надо мной верх. Я стою на своем, ладони вспотели, зная, что это к лучшему. Линия звонит снова и снова. Каждый раз, когда в моем ухе раздается громкий гудок, мне приходится сдерживаться, чтобы не струсить и не повесить трубку. На мгновение линия замолкает, а затем раздается громкий щелчок.
«Вы позвонили в «Салон свадебной и официальной одежды Эшли», где сбываются ваши свадебные мечты, — говорит бойкий, чрезмерно дружелюбный женский голос. — Мы не можем сейчас подойти к телефону, но если вы хотите оставить свое имя, номер телефона и короткое сообщение, мы обязательно свяжемся с вами, как только сможем. Хорошего вам дня!»
В прошлый раз, когда я звонила и Олдермен не взял трубку, номер соединил меня с китайским рестораном. До этого было туристическое агентство. Свадебный салон — совершенно новый формат для моего опекуна. В миллионный раз я задаюсь вопросом, кого он заставляет записывать такие убедительные сообщения голосовой почты.
— Привет. — Дергаю бахрому на покрывале в изножье кровати. Некоторые ее части все еще заплетены там, где Пресли заплела их несколько месяцев назад, перед вечеринкой, когда Дэш впервые поцеловал меня. — Позвони мне, когда сможешь. Я хочу купить платье. — Я не должна оставлять ему подробных сообщений, просто на случай, если кто-то подслушивает. И не должна оставлять свое имя. Никаких личных данных. Ничего, что могло бы каким-то образом привести к нему или ко мне. Но на этот раз мне нужно кое-что сказать. Я чувствую, что отношения между Дэшем и мной внезапно стали слишком большими, чтобы держать их в секрете.
— Есть парень, — тихо говорю я. — Знаю, что этого не должно было случиться, но я ничего не могла с собой поделать. Постарайся не слишком злиться. Он хороший парень. На самом деле, думаю, он тебе действительно понравится.
Я заканчиваю разговор, полная надежды. Сказать Олдермену — это правильно. Я имею в виду, что он не дурак. Он не мог думать, что я буду одинока всю свою жизнь. Кто-то должен был появиться и сбить меня с ног. Однако Дэш сделал больше, чем это. Он исцелил ту часть меня, которая, как я предполагала, будет сломана навсегда. Дал мне шанс на реальное будущее, где я смогу сделать больше, чем просто выживать. То, где я действительно смогу жить.
Я почти не замечаю дождя. Годы, проведенные в Сиэтле до приезда в Вульф-Холл, приучили меня к сырой, отвратительной погоде. По крайней мере, сегодня тепло. Это уже кое-что. Засовываю руки в карманы дождевика и торопливо поднимаюсь по тропинке к обсерватории. Как все еще можно чувствовать бабочек, когда думаю о его улыбке? Боже, я чертовски безнадежна. Мне стыдно, как сильно я люблю этого мальчика.
Как обычно, Дэш добрался сюда раньше меня и задернул все плотные шторы на окнах. Однако на этот раз парень не запер дверь изнутри. Я спешу внутрь, изо всех сил стараясь закрыть дверь, и…
Какого хрена?
Дэш поднимает взгляд и улыбается мне, хотя с улыбкой что-то не так. Какая-то она пластиковая и вынужденная. Это может быть как-то связано с тем, что он здесь не один. Здесь есть девушка. Еще одна девушка. Девушка, которая не я... и она стоит на коленях у его ног, держа во рту его член.
И снова… КАКОГО ХРЕНА?
— Ах, черт! — Дэш резко вдыхает сквозь зубы. — Совсем забыл. Я же просил тебя встретиться со мной здесь сегодня вечером, верно?
 
И... где мои слова? Я теряю дар речи. Что, черт возьми, происходит?
Дэш смеется, проводя руками по волосам девушки. Ее голова продолжает покачиваться вверх и вниз на его члене. Кто... кто это?
— Не волнуйся. Если дашь мне минут двадцать, я закончу здесь и снова буду готов. Просто присядь или еще что-нибудь.
Просто…
...присядь…
...или…
…еще…
... что-нибудь…
Потрясенный лающий смех вырывается из моего рта. Один единственный взрыв звука, который отражается от внутренней части обсерватории.
Девушка, кажется, Амалия Гиббонс, прекращает то, что делает, и смотрит на Дэша. Я не вижу ее лица, но он видит. Парень нежно гладит ее по щеке, так же, как гладил меня так много раз до этого.
— Она вполне может присоединиться к нам. Я не против. — Девушка вытирает рот тыльной стороной ладони, и реальность искажается.
Как это вообще может иметь какой-то гребанный смысл? Я не могу... как?..
Дэш сказал мне встретиться с ним здесь. Мы встречались здесь так много раз. Обсерватория — мое любимое место в академии. Так что тогда… что это такое?
Парень смотрит на меня, пожимая плечами.
— Ты слышала? Она не возражает. Если хочешь, то можешь просто…
Я поворачиваюсь и вылетаю в дверь, обратно под дождь.
Просто присядь или еще что-нибудь. Просто присядь или еще что-нибудь. Просто присядь или еще что-нибудь. Просто присядь или еще что-нибудь. Просто присядь или еще что-нибудь…
Споткнувшись о корень дерева, я подворачиваю лодыжку. Мой капюшон спадает.
Дождь хлещет и бьет мне прямо в лицо. Я не вижу, куда иду. Все, что я вижу — это светлые волнистые волосы девушки, которая стояла на коленях. То, как ее голова качалась вверх и вниз. То, как остекленели глаза Дэша, полные похоти…
Я спотыкаюсь о камень, и из моего рта вырывается вопль. Это было не по-настоящему. Не может быть, чтобы это было по-настоящему. Он никогда не поступил бы так со мной. Просто не мог. Он сказал, что любит меня прошлой ночью, черт возьми. Как это возможно?
Снова спотыкаюсь и на этот раз не в силах удержать равновесие. Я скатываюсь по склону холма, крича, сланец и осыпь впиваются в мою задницу. Соскальзываю в глубокую лужу, и дождевая вода пропитывает мои джинсы, заливаясь в кроссовки. Моя куртка, которая была такой непромокаемой по дороге на холм, теперь окончательно промокла. Я вся промокла до нитки. Холодная вода стекает по моей спине. Впрочем, это не имеет значения. Ничто больше не имеет значения. Как это могло случиться?
Я такая гребаная идиотка.
Как же я этого не предвидела? Как могла это пропустить? Где были предупреждающие знаки? Я всегда была так осторожна. Опаслива. Осмотрительна. И именно тогда, когда я стала уверена в нем, когда знала каждым дюймом своего существа, что Дэш не причинит мне вреда…
Было бы слишком драматично сказать, что это хуже, чем то, что случилось с Кевином. Глупо, правда? Но в этот момент, когда я сижу в пяти дюймах воды, настолько подавленная, что больше ничего не чувствую, мне это действительно кажется еще хуже.
Джейсон и Кевин не лгали о том, кто они такие. Не пытались усыпить меня ложным чувством безопасности. Они были теми, кем были — ужасающими, злобными монстрами — и у них не было никаких сомнений в том, что люди знают это. Справедливости ради, Дэш предупреждал меня, что это произойдет. На самом деле, довольно много раз. Но потом потратил два месяца на тайные поцелуи, медленно впуская меня, держа в объятиях и даря оргазмы. Он заставил меня забыть все, что, по его словам, тот собирался сделать. Как дура, я позволила ему втянуть меня в это... это эпическое предательство, и теперь мне остается винить только себя.
Из меня вырывается сдавленное рыдание, достаточно громкое, чтобы эхом прокатиться по склону холма в сторону академии. Мои волосы прилипли к голове. Руки совершенно онемели. Дождь льет, как из ведра, холодные капли скользят по моему лицу, смешиваясь со слезами.