Частичка тебя. На память (СИ)

Мальчики… Были какие-то мальчики. Были, садились со мной за парту, приглашали меня куда-то, но…
Мне было некогда, я училась.
Дима, мой бывший жених, странная статистическая ошибка моей личной жизни, и тот случился как побочный эффект от делегированной «общественной работы». Когда меня попросили подтянуть одного очень не успевающего однокурсника, пообещав взамен рекомендацию для стажировки.
Честно говоря, тогда я даже не сразу поняла, что он за мной ухаживает. Ему пришлось об этом вслух сказать. И я не была в него по уши влюблена, но Дима был приятен, и зависать с ним было приятнее, чем дома в компании моего «веселого» папаши, которому всегда было недостаточно моих достижений. А уж если он выпивал — тут и так было полно рассказов на тему, как сильно я должна стараться в учебе, раз уж не повезло родиться красавицей.
И тут — Дима. Который мнется, краснеет, но с завидным упорством накручивает вокруг меня круги. К тому же, он даже кого-то там бросил ради меня — мне об этом по секрету сказала его сестра.
Или не совсем бросил, скорей отшил назойливую поклонницу появившейся девушкой, я не вникала.
По-настоящему прониклась к Диме я только когда забеременела. Ведь это благодаря нему, внутри меня поселилось чудо…
Не стало чуда — кончились и чувства к Диме. 
Тем оглушительней было для меня оказаться влюбленной. По настоящему. Как в первый раз. Взрослой, мать её, тетенькой!
Все к тому моменту уже десять раз переболеют этим. Одна Анжелочка умудрилась как-то прощелкать весь свой пубертат и познакомиться с первой любовью аж в двадцать шесть.
Опаздывать, так от души! 
Тем страннее ловить себя на том, что сделав все дела — слишком быстро, я планировала провозиться дольше — я взволнованно накручиваю круги по территории клуба, обкусывая ногти.
Идти или не идти?
Ну не могу же я вечно болеть Ольшанским. Уже пора, давно пора выбрать этот ядовитый, ставший радиоактивным плющ, из своей души.
И Артем — отличный вариант для отвлечения. Очень симпатичный.
Но так лион хорош?
На вид он — импульсивный, его порыв чаще всего становится его прямым решением. Это в корне противоречит мне, привыкшей контролировать все и вся в своей жизни.
Я поддергиваю повыше молнию подаренной куртки — я уже который день ощущаю её как свою кожу. Тот, кто её выбирал, отличался практичностью и хорошим вкусом. Вкусом, совпавшим с моим.
Одно это означает, что у меня с Артемом больше общего чем мне кажется.
И почему бы не попробовать.
Почему не?..
Я останавливаюсь у загона с лошадью, цепляясь взглядом за фигурку кудрявой девушки, стоящей у ограды.
— Как дела, Олеся?
Инструктор вздрагивает при звуке моего голоса, но обернувшись — приветливо мне улыбается.
— Все хорошо, Анжела Леонидовна. Работаем.
— Да, я вижу, — а вижу я белоснежного красавца с заплетенной в косички гривой в загоне и девушку в мешковатой толстовке.
К моему удивлению — я опознаю обоих. Коня — моего любимца, капризного выпендрежника Люциуса, которого мне пришлось в свое время от души тяпнуть зубами за ухо, чтобы он понял, кто в нашем тандеме главный.
И девушку. Невесту Ольшанского. Юлю. Хоть она и рядится в такую одежду что кажется на три размера больше, но узнать её все равно не сложно.
— А что здесь вообще происходит, — шепотом спрашиваю я у Олеси, придвигаясь к ней ближе.
— Юлия Александровна знакомится с Люциком, — в терпеливом тоне Олеси отчетливо слышится скепсис.
— Она что, намерена на нем ездить? Сейчас? С её положением?
Честно говоря, я немножко подвисаю от этой затеи. Конный спорт — один из тех немногих, что не рекомендуются при беременности. Ну, по крайней мере, я его точно отвергла — с учетом моих проблем я не хочу так рисковать своим чудом.
— Она сказала, врач ей разрешил. И даже рекомендовал физические нагрузки.
— А йогу для беременных почему не выбрать?
Олеся настолько печально вздыхает, что я поднимаю руки.
— Все, все, я поняла, что не к тебе вопросы.
— Видимо дело в том, что они планируют свадебную фотосессию с лошадьми, — все так же шепотом комментирует Олеся.
 
— Могли бы выбрать коня помягче, — замечаю я, — Люц же тот еще паршивец. Ему моркови с утра не доложат — так он всю фотосессию своим дурным настроением запорет.
— Юлия Александровна хочет именно Люциуса, — Олеся пожала плечами.
Она, кажется, тоже находила, что госпожа Воронцова могла бы поменьше капризничать,
Не то чтобы я ревновала Юлю к своему коню.
Я ведь понимаю, что клуб — общественное место, и практически у всех лошадей, кроме скаковых, личных, ездоков бывают десятки. И ревновать к ним — бессмысленно, ведь Люциус мне не принадлежит, я всего лишь иногда платила за то, чтобы на нем покататься…
Но в конце концов.
На ней женится Ольшанский. Мужчина, которым я отчаянно пытаюсь переболеть. Да, он много для этого делает в последнее время, но это не значит, что я возьму и выключу в себе все чувства к нему волшебным рубильником.
Они гуляют по нашим с ним общим местам.
Она играет свою свадьбу в этом клубе, передо мной.
Сейчас еще и лезет к моему коню для своей чертовой ванильной фотосессии.
Юлия Александровна часом первую брачную ночь не в моей постели планирует провести?
А своего ребенка она надеюсь не будет крестить в одной купели с моим.
А то мало ли!
Будто улыбка судьбы — Юля, только только потянувшаяся к морде Люцика, чтобы начать по ней гладить, громко взвизгивает. Капризный Люц счел, что его угостили недостаточно и попытался куснуть девушку за плечо.
Понтуется.
И со мной так было.
Лошади вообще любят считать людей своими игрушками.
Только если я могу поставить на место взрослого сорокалетнего мужика под своим началом, значит и коня сумею.
Обычно попытки укусов означают проблемы с послушанием. И Люца срезать просто — расправить плечи, стать Большой и Сильной и двинуть на него в лоб. Попятится — даст слабину, признает твое главенство.
Ну, небеременная я бы сделала именно так.
Главное сдержаться и не сорваться.
У Юли сдержаться не получается. Она яростно лупит Люца по морде раз, другой, пока сорвавшася с места Олеся одним резким движением не оттягивает её от коня.
И правильно. Разъяренный Люц, который сроду терпеть не мог, когда на него поднимают руку (стек не в счет, это другое) яростно ржет и порывается встать на дыбы, чтобы достать невоспитанную человечку копытом. Подскочивший сбоку страхующий конюх сгребает коня за узду и резко дергает вниз, принуждая удержаться на всех четырех копытах.
Я тихо выдыхаю, потому что на самом деле — мое сердце замерло, когда Люц перешел в боевой режим. Какой бы бесячей не была Юля, я старательно не желаю ей ничего плохого. Хочется, но я — не желаю.
Болевые приемы в воспитании лошадей тоже работают. Но не все подряд удары можно считать за болевой прием.
Юля не повела себя как главный и ведущий Человек. Она психанула и потому в следующий раз выстроить линию общения с Люциусом ей будет уже сложнее.
Интересно, как они катались с Ольшанским? Он ведь хороший наездник, почти десять лет в седле. А Юле по её навыкам в самый раз подошел бы пони.
Хотя может это я перебарщиваю? Может у нее была какая-нибудь тихая милая лошадка, которую было несложно заставить слушаться. Но с такой особо не погоняешь, с навыками-то Ника.
Что ж, будем считать, что не в скачках наперегонки счастье.
— Да отстань ты от меня, Олеся, — недовольно рявкает Юля на инструкторшу, которая объясняет где и в каком месте наша медсестра повела себя неправильно, а после — переходит на быстрый шаг и проносится мимо меня маленькой злой кометой. Даже не здоровается.
 
Ну ладно, я переживу. А то не хватало мне еще одной милой улыбки во все лицо и еще одного «задушевного разговора». Юля любит всем рассказывать как у неё идет подготовка к свадьбе. Громко так, на весь ресторан. По этой самой причине я уже который день забираю обед и ем у себя в кабинете. Слишком уж меня тошнит от рассказов про цветочки и бокальчики.