Частичка тебя. На память (СИ)

Честно говоря, там такие суммы приходили за тот мусор, что можно было подумать, что вывозили его на золотых мусоровозах, и не случалось бы с завидной регулярностью такой ерунды, вроде растаскивания собаками мусора во все стороны.
— Анжела, ты чего, — Юля теребит меня за край локоть, — я думала, мы договорились, что будем на ты, без всяких отчеств.
— Вас я не ограничиваю, — абсолютно честно замечаю я, — но мне — так удобнее. У нас ответственное мероприятие, все сотрудники должны работать на пределе, и субординация — самое эффективное средство для того, чтобы настроиться на рабочий лад.
— Ну… Ну ладно, — девушка запинается, но принимает правила игры, — хорошо. Я хотела спросить, Анжела Леонидовна, когда я могу подойти к вам, обсудить детали нашей с Николаем Андреевичем свадьбы.
Никогда, можно?
— Если это возможно — после скачек, мне не хотелось бы отвлекаться от этой задачи, она — приоритетнее.
Эта откровенность приходится Юле не по вкусу. Ну да, как же может быть что-то важнее их свадебки! Вот только они — всего лишь два «своих клиента» и снимут только ресторан, ну максимум — устроят фотосессию на лошадях. А скачки — это несколько сотен новых клиентов, которые возможно захотят выбрать Артемис в качестве места для будущего отдыха.
— Если это не терпит, можем обсудить и сейчас, — я пожимаю плечами и прикидываю, что в принципе могу потерять этот чертов час.
— О! — Юля восторженно округляет глаза. — Спасибо, а то у меня в голове полный хаос. Все эти списки гостей, украшение зала, конкурсы…
— Не ко мне, — устало отбриваю я, — прости, но вот с этим — в свадебное агентство. Мне вы скажете, сколько часов будет проходить ваше мероприятие, и выдадите перечень задач для персонала. Кто где нужен, в каком количестве. Вот это — моя ответственность.
— И ты совсем-совсем не можешь мне с этим помочь?
— Не могу, — впервые моя честность дается мне с таким удовольствием, — хотя бы потому, что совершенно в этом не разбираюсь. Я один раз в своей жизни собиралась замуж. Так мы с моим женихом вообще все переложили на свадебное агентство. Сама я только купила платье и составила список гостей с моей стороны. И никогда не хотела заниматься большим.
— М-м-м, — Юля как-то странно вздыхает, и я даже кошусь в её сторону, но так и не понимаю, что конкретно меня царапает, — а вы не поженились? Или развелись?
Детка, да ты мастер некорректных вопросов!
— Не поженились, — сухо и всеми способами намекая, что тема разговора ушла далеко от служебных тем, произношу, попутно разыскивая в кармане ключ от кабинета.
— А почему?
Мое горло резко сводит спазмом.
Потому что…
Я будто слышу снова…
Протяжный визг шин.
Оглушительный грохот сминающегося всмятку металла.
А следующее — писк кардиомонитора в больнице, когда я выйду из комы.
Одна, совсем одна!
— Боже, Анжела, прости меня пожалуйста, — Юля хватает меня за руку, и приходя в себя, я понимаю — поддавшись этому нечаянному видению прошлого, я умудрилась прокусить губу до крови. И на обеих щеках — мокрые дорожки.
— Боже, какая же я дура, — сокрушается медсестра, а я — абсолютно не меняясь в лице, стираю с лица лишнюю влагу, — прости, это было ужасно нетактично. Сама не знаю, что меня за язык дернуло.
— Ничего, — я произношу это на выдохе, — идемте, Юлия Александровна. Обсудим те детали вашей свадьбы, что касаются меня как администратора этого клуба. Вопросы у меня есть.
— Знаешь, я, пожалуй, позже зайду, — Юля бестолково мнется на месте, — я как-то растеряла все свои мысли, да и тебе… Кажется, испортила весь настрой. Можно я забегу после обеда?
После обеда будет самая жара, непременно. И я в любом другом случае бы настояла. Я в первую очередь специалист, а уж во вторую — все остальное. Но сейчас…
— Да, пожалуй, можно. После первого заезда, хорошо?
— Отлично! — Юля виновато улыбается. — И прости меня еще раз. Понесло меня что-то.
— Это неважно, — бесцветно роняю я и не без облегчения наблюдаю спину невесты Ольшанского. Ныряю в свой кабинет, прижимаюсь к двери спиной, жмурюсь, замыкаясь в темноте, опускаюсь на корточки.
 
Опять, в десятитысячный, наверное, раз, впиваюсь пальцами в свой живот.
Это — не повторится, мой маленький. Тебя — я не потеряю. Ни за что на свете!
Дура-дура-дура. Из раза в раз одно и то же. Одни и те же клятвы, ошибки, и сама я — как заклинившая пластинка.
Еще минут десять сижу таким вот образом, даже не включая света, в полумраке пасмурного утра. Только потом силой заставляю себя встать, сосредоточиться, шагнуть к рабочему столу, чтобы…
Тут же остановиться.
На спинке моего рабочего стула висит куртка. Новая. Серая, строгая, качество очевидно даже на расстоянии. Теплая такая, матерая, кажется — даже с меховой подкладкой и явно «для беременных». К подкладке капюшона приколоты бутон белой розы и давно знакомый мне картонный кругляшок с инициалами «А.Т.».
На обороте надпись «Не мерзни…»
Это еще что такое?!
Я приподнимаю куртку над стулом в воздух, пытаясь найти под ней тонкие проводки, ведущие к детонатору. Ну, вдруг какому-нибудь террористу захотелось меня подорвать, и он подобрал для своего теракта такую экстравагантную упаковку?
Нет, ни проводов, ни детонатора, ни табло с красными циферками, что там еще обычно у бомб бывает? Мои познания в этом вопросе крайне скудны и те — родом из каких-то полицейских боевиков, которые я смотрела в той странной молодости, когда собиралась замуж. Там в каждом варианте фильма резали красный провод и почему-то никто не додумывался сменить проводам оболочку и распайку.
Про распайку ворчал Дима, раньше. Демонстрировал свой интеллект и инженерное образование.
Подозрительность затихает, и сквозь нее как сквозь почти стаявший снег радостно ломится моя внутренняя девочка-девочка.
Надеть! Сейчас же! Померять!
В прошлой жизни я была немножко шопоголик. Поэтому у меня в запасе дома лежит четырнадцать пар разноцветных туфель, которые я, наверное, распродам, потому что вряд ли они мне ещё пригодятся.
Куртка обволакивает меня сладковатым ароматом новой, абсолютно не ношенной вещи. А еще она — восхитительно теплая, с нежнейшей подкладкой. С уютным капюшончиком, в котором себя чувствуешь отгородившейся от этого дурацкого шумного мира.
Боже, пусть она будет мала! Ну пожалуйста! Пусть не сойдется застежка. Тогда я верну её Тимирязеву без этих внутренних судорог «хочу-но-слишком-гордая».
Увы. Весь этот мир сговорился против меня. Куртка оказывается достаточно просторной, что мне точно должно её хватить на время осенне-зимних месяцев беременности.
Дьявол!
Ох, какая жалость, что я — не Кристина. Не девочка, привыкшая к вниманию мужчин настолько, что такой подарок она вернула бы сморщив нос, просто потому что она принимает только бриллиантами или машинами.
Нет.
Я же напротив снимаю куртку и смотрю на неё, чувствуя натиск тысячи конских сил моего внутреннего сопротивления.
Господи, Тимирязев — это что-то с чем-то!
Сначала эта история со стейками, после того как я позорно хлопнулась в обморок от падения гемоглобина. И я ведь так ни разу и не нашлась с тем, чтобы сказать ему спасибо. Он же тактично делал вид, что все нормально, пару раз справлялся — пришлись ли мне цветы по вкусу, но и только.
И вот теперь…
Куртка.
Не конфеты, не билеты на концерт, не модный шелковый шарфик, который наверняка бы оценила любая девочка из той толпы, что регулярно стреляет в его стороны глазами.
Куртка, мать его!
Что у него в голове? Миелофон?
 
Насколько наблюдательным мужиком нужно вообще быть, чтобы замечать такие вещи?
Боже, я понимаю девочек, что крутятся вокруг него.
Если он так телепатировал их потребности, когда фокусировался на той или иной жертве — да, от этого мага на полставки не захочется так просто отказываться.
И вот что мне делать?