Частичка тебя. На память (СИ)

Я хожу по своей квартире беззвучным призраком, на цыпочках, практически нигде не включая свет. И все равно на кухню, еще не успеваю я даже щелкнуть кнопкой электрочайника, бледным привидением является Ангелина.
Выражение лица у тетки — угнетающе-укоризненное.
— Ну зачем так рано вскакивать, мы поздно уснули вчера! — корит она меня.
Вот нет бы — корила Риччи. Это ведь он скулил половину ночи, мне пришлось спускаться в аптеку за берушами, чтобы уснуть. Слава богу, что аптека была в моем же доме и круглосуточная. Потом, проснувшись часа в три от пересохшего горла, я осознала, что в берушах смысла как будто нет — Риччи вполне себе заснул на коврике в прихожей.
Принять тетку я не отказалась. Во-первых, я ей пообещала помочь на время ремонта, да и не по-родственному это было — ставить перед фактом «ты мне работу не нашла, вот и иди лесом». Кто знает, когда мне еще понадобится помощь Ангелины. Не все же её знакомые — Вяземские.
И за него она даже извинилась.
Знала бы — не послала бы.
И на том спасибо. Проехали эту неприятную станцию, и больше о ней не вспоминаем.
— Хочу приехать пораньше, — отвечаю на тетин вопрос и сама ощущаю свое напряжение, — посмотреть базу, работников… Я там была раньше, но как клиент, не как сотрудник. Да и ты сама знаешь — вовремя не существует. Ты или приехал раньше, или опоздал. А первый день — единственная возможность оказать первое впечатление. Это очень важно.
Производить первое впечатление я собираюсь не на Ника. На хозяина клуба. Возможно. Если он, конечно, будет.
С Ником все… И первое, и последнее впечатление уже произведены, все выводы сделаны, вооруженный нейтралитет — наше все.
Ангелина не очень рада раннему подъему, но благостно кивает, явно одобряя мой подход.
— С богом, девочка, с богом…
Ох, лучше бы она обошлась без пожеланий. Я что-то с каждой секундой начинаю волноваться все больше.
Только бы Ник не передумал.
В свете последних событий, я уже даже не знаю, чего от него ожидать.
Раньше он от своих слов не отступался. Но и не угрожал мне ни разу…
А еще — надо, чтобы он мне поверил.
Чтобы не было потом претензий, что я оставила ребенка, чтобы помешать отношениям с его принцессой.
Нет уж. Я буду держаться от них как можно дальше. Как только смогу.
Хотелось бы, чтобы все сегодня прошло идеально. Прямо без сучка и задоринки.
Увы, моим планам не суждено сбыться. Я даже из квартиры выйти не успеваю. Только в прихожую.
Чтобы собственными глазами увидеть, что ночью шпиц Ангелины успокоился не просто так. Он снял стресс на паре моих любимых оксфордов. Тех самых, которые я вообще-то планировала надеть сегодня.
Блин!
— Ну вот чего ты душу тянешь, Анжела! — тетка ворчит и никак не унимается. — Напишешь сколько стоит, отдам я тебе деньги за обувь…
Совесть у неё, конечно, подгорает.
Я ведь молчу. Просто пытаюсь спасти положение с помощью щетки для замши. Некоторым людям и недовольное молчание поперек горла.
Ну вот что тут скажешь — я просто знаю, что именно эти ботинки она мне компенсировать не сможет. В конце концов, я их покупала, когда работала в Рафарме, и тогда я могла себе позволить некоторый… шик. Итальянскую кожу, там…
Спрашивать цену этих ботинок с тети у меня язык не повернется. Для неё это месячная зарплата.
Ладно. Не последние ботинки. Есть и другие — менее универсальные и совершенно непрактичные, если уж быть честной. С белыми, выпендрежными, такими маркими вставками сверху.
Конечно, лодочки на невысоком каблучке я прихватываю с собой, но пешие прогулки лучше все-таки осуществлять на плоской подошве.
Остальную обувь я убираю от греха подальше с глаз вездесущей псины. А то этак я совсем босая останусь.
— Запасные ключи в ящике комода, — сообщаю тетке напоследок.
Ей нет нужды выходить так рано, это у меня по плану сначало метро, потом автобус и пеший заход.
Ботинки неудобные. Это я ощущаю особенно остро, когда ползу в сторону клуба под дивную тяжесть в слегка отекших ногах.
Мне кажется, я рада даже токсикозу. Легкой тошноте, усугубляющейся от запаха обычной гречки. Настолько даже не надеялась когда-то ощутить это вновь.
 
Нет, определенно нужно будет подробнее разузнать про транспорт для работников. Сомневаюсь, что они каждый рабочий день начинают с пеших прогулок.
Хотя я, конечно, сама виновата, это же мне приспичило приехать пораньше — познакомиться.
Пообнюхаться.
Глянуть на персонал Артемиса критичным взглядом не клиента, а той, кого уже через пару недель работы здесь будут нежно любить исключительно сквозь зубы.
А посмотреть есть на что.
Охранника на пропускном пункте нет. В девять утра.
Просто блестяще.
У кого тут будет много работы? Правильно, у тех, кого я буду строить.
Нет, конечно, можно сказать — да кому оно надо, в пятницу, с утра, ехать к лошадям, но ведь есть же любители.
И какие-то клиенты на базе точно есть, я замечаю фотографа с тремя моделями, которые стоят у одной из конюшен и кого-то ждут. Личики у моделей недовольные.
— Вы кого-то ждете? — я обращаюсь к фотографу, и он окидывает меня критичным взглядом. Опознать во мне сотрудника сложно, строго говоря — я им не являюсь пока что, я пока просто прицениваюсь.
— Инструктора и конюха, — раздраженно роняет фотограф, поудобнее перехватывая штатив, — инструктор ушла за ним двадцать минут назад. И пропала. Кудрявая такая девица. Назвалась Олесей.
Да, знаю такую. Не бог весть что, но раньше она себе таких фортелей не позволяла.
— Сейчас я её поищу, подождите чуть-чуть, — я любезно улыбаюсь, а мужчина недовольно кривится.
— Конечно, подожду, какой у меня выбор? Но если это попытка слупить с меня побольше денег за время аренды, то я вам такой скандал устрою…
На самом деле искать приходится недолго. Искомая Олеся находится у поля для стипль-чеза. В компании еще шести таких же девиц, восторженно таращащихся, как гоняет по кругу и взмывает над барьерами один широкоплечий жокей.
Блин, и вот это все в начале рабочего дня.
Нет, определенно этому коллективу меня не хватает.
  
10. Энджи
 
За группой сотрудниц я наблюдаю ровно три минуты, отслеживая время по часам. За это время отчаянно рисующийся наездник успевает пролететь треть поля и приблизиться к сектору «болельщиц». Девушки определенно оживляются.
Что ж, у них был шанс разойтись самостоятельно.
— Олеся, вас по-прежнему ожидает клиент, — ровно произношу я, останавливаясь в трех шагах от веселой компании. Есть такая волшебная тональность негромкого спокойного голоса, которая заставляет перекрикивать даже орущую музыку на дискотеке, не то что чужую болтовню. Секрет прост. Нужно говорить не с человеком. А с его совестью, которая хоть и спрятана, но болит! У неё очень хороший слух.
Окликнутая мной девушка оборачивается, недовольно кривя пухлые губы. Окидывает меня скептическим взглядом.
— Вы вообще кто? Я вас не знаю.
Нет, я не надеялась, что она меня помнит как клиентку. Хорошо, что нет. Это мне даже на руку.
Бросаю взгляд на циферблат на запястье.
— Я ваш без пятнадцати минут администратор, Олеся. Мне напомнить вам, у какой конюшни вас дожидаются, или у вас все не настолько плохо с памятью?
— Без пятнадцати минут? — уточняет вторая девушка, тоже тренер по верховой езде. — То есть вас еще в штат не взяли? Не помню, чтобы вас представляли.
— Можете подождать, пока представят, — я улыбаюсь так, что моя оппонентка прикусывает язычок, — только в этом случае наше знакомство будет сопровождаться штрафными квитками для всех, кто в рабочее время был замечен праздно шатающимся по территории клуба.
 
Молчаливая пауза после — как проверка на вшивость. Вот только железобетонная уверенность — это безотказный инструмент в битве с подчиненными. До тех пор, пока ты сам не чувствуешь в себе слабину — ты и будешь вожаком стаи.