Малыш (СИ)
— Я, Малыш, с тобой, — кивнул Глаз, убирая трубку, — решил так решил… И давай уже двигаться, а то скоро полдень, начнет припекать.
Мы дружно зашагали по тропинке. Путь наш лежал к научному центру.
Глава двенадцатая
Ред
Дорога всегда веселее и короче, когда идешь вдвоем, особенно если твой попутчик — хороший рассказчик. А Глаз знал много историй и охотно ими делился. Вот и сейчас, по дороге к Маре, он травил очередную байку.
— Давно это было, еще до войны. Люди тогда в Старом городе богато жили, много чего имели. Но и зависти было много: почему, мол, у одних густо, а у других пусто? Вернее, не совсем пусто, есть, конечно, кое-что про запас, но гораздо меньше, чем хочется. А хочется-то побольше и всего сразу! Понятное дело, жить богато нравится всем, но не у всех получается. Так вот, был тогда в городе один сумасшедший ученый. Точнее, это потом выяснилось, что он сумасшедший, а сначала все думали, что он просто гений. Так бывает с учеными…
— Погоди, — перебил я Глаза, — ты что, мне какую-то легенду рассказываешь?
— Ну, не совсем легенду, — усмехнулся мой попутчик, — но близко к тому. Скорее байку. Я ее от деда слышал, когда совсем маленьким был. И почему-то сейчас вспомнил. А что, разве неинтересно?
— Нет, почему, — пожал я плечами, — трави дальше.
— Так вот, — продолжил Глаз, — тот ученый изобрел некое оружие, да такое, что раньше ни у кого никогда не было. Очень мощное и страшное. Ясное дело, военные сразу же захотели его к себе заполучить, но ученый не отдал. Сказал, что оно еще до конца не испытано, а последствия его применения могут быть страшными. Не дай бог, случится непоправимое… «Ну и что? — удивились военные. — Людей убивать оно может?» — «В общем, да, — согласился ученый, однако…» — «Значит, готово!» — нетерпеливо перебили генералы. Короче, военные отобрали у ученого его изобретение и решили испытать сами. А ученого, чтобы под ногами не путался, объявили психом и упекли в сумасшедший дом. Где он и сгинул без следа…
Итак, решили генералы испытывать новое оружие, но на ком? Ясное дело, не на своих же солдатах! Кто же разрешит! Долго думали они, головы ломали, наконец придумали — испытаем-ка мы его на преступниках, отъявленных негодяях, которые в наших тюрьмах сидят и к долгим срокам заключения приговорены. Их защищать никто не станет — все они жестокие убийцы и гнусные насильники.
Закоренелых преступников и опасных бандитов нашлось человек двадцать-тридцать, все они сидели в самой охраняемой и строгой тюрьме города. Генералы собрали их и говорят: «Вы все — отбросы общества, мерзкие негодяи и подонки. Ни на что не годны, кроме как на корм кладбищенским червям. Но мы хотим дать вам шанс искупить свою вину перед обществом. Есть у нас такое оружие — мощное, но до конца не изученное, мы хотим его испытать. На вас, конечно. Кто выживет, того помилуют и все грехи спишут. Простят и даже на свободу выпустят. Тайно, разумеется, чтобы никто ничего не знал — незачем общество волновать. Документы выдадут новые, денег немного, и катитесь на все четыре стороны. Желательно куда подальше — за границу. Пусть там с вами разбираются. А кто не зачет с нами сотрудничать, того в этой тюрьме сгноят заживо…»
Почти все отказались — лучше быть живым в тюрьме, чем мертвым на свободе. Согласился только один человек — самый жестокий и беспощадный преступник. Он решил: «Рискну-ка я! Лучше помереть, чем гнить всю жизнь в этой проклятой тюрьме. Может, шанс мне и выпадет…»
Ладно, привели его под охраной на полигон и стали на нем оружие испытывать. Но что-то у генералов пошло не так. Не знаю, что конкретно там случилось, врать не буду, но этот преступник каким-то образом ухитрился освободиться и всех охранников перебить. И главное — захватил тайное оружие. Вот тут генералы не на шутку испугались — а ну как он за границу с ним смотается и врагам продаст? Ведь он же уголовник, негодяй, поддонок, никаких моральных принципов! А соседи этим оружием по нам же и вдарят…
В общем, подумали генералы, почесали в затылках и наши самое надежное и простое, как им тогда казалось, решении: врезали по месту, где укрылся преступник, ядерной бомбой. Хотели в пыль его стереть, вместе с оружием. Ну и что, что жертв среди гражданских будет много? Главное, чтобы грозное оружие к потенциальному противнику не попало…
Короче, сбросили на него бомбу. Взрыв был страшный! Выжгли половину провинции. А соседи испугались и подумали, что это на них напали. И тоже бомбу в ответ кинули. И пошла потеха, поехала… Когда генералы разобрались, то оказалось уже поздно — целые страны были уже вовлечены в эти действия. Вот так Большая война и началась. С генеральской глупости и чужого страха. Так-то!
— Хорошая байка, — оценил я рассказ, — жаль, что всё это выдумка — про страшное оружие. Будь оно у меня сейчас…
— И что бы ты сделал? — усмехнулся Глаз, — С кем воевать-то бы стал? Армий давно нет, генералов-идиотов — тоже…
— Ну, для начала порядок бы у нас навел, — ответил я, — разобрался бы кое с кем. Например, с бандитами, чтобы простым людям жить не мешали, а потом с хапугами-чиновниками. Прижучил бы кое-кого. Например, господина Пака с его стражниками…
— …и начал бы вершить справедливость направо и налево, — кивнул Глаз, — да так, что только куски полетели бы… Знаю, было уже. Всегда так начинается, а заканчивается большой кровью. Результат один — миллионы погибших, десятки миллионов искалеченных. И вдовы, сироты… Нельзя сделать людей насильно счастливыми против их воли, не получится. Проверено уже, причем не один раз.
— А откуда ты это знаешь? — прищурился я.
— Историю учил, — спокойно ответил Глаз, — в одном университете. Правда, давно это было, сейчас уже и не помню ничего.
Я промолчал. С Глазом становилось все интереснее и интереснее — оказывается, он чужие языки знал, и в университете учился. Что еще? Какие еще таланты в нем обнаружатся? Я решил оставить этот вопрос на потом — мы уже подходили к развалинам научного центра. Где я припрятал одну нужную вещицу…
— Надо бы передохнуть, — сказал я, — а то дальше трудно будет.
— Хорошо, — легко согласился Глаз, — отдохнем. Заодно и перекурим.
Он скинул мешок и уселся на землю. Достал трубку, кисет с табаком и с явным удовольствием задымил.
— Пойду-ка отойду, — как можно небрежнее произнес я, — что-то живот у меня схватило…
Глаз кивнул.
Я отошел подальше и, пригнувшись, перебежал к главному корпусу института. Там, в развалинах, у меня был оборудован тайник. Место хорошее — если даже если близко пройдешь, ничего не заметишь. Да и не ходит здесь никто…
Я отыскал тайник и вытащил из стенки пару кирпичей. Под ними, в глубине, находилась схороненная граната. Маленькая, округлой формы. Она была почти как новенькая, ни капельки ржавчины. Я нашел ее среди развалин (не знаю, как уж там она очутилась) и припрятал в тайнике — на всякий случай. Теперь она может мне пригодиться …
— Эй, Малыш, скоро ты? — услышал я голос Глаза. — Пора уже.
— Сейчас, еще минутку.
Я быстро сунул гранату сзади под брючный ремень и закрыл сверху рубашкой. Хорошо, что она небольшая — ничего не видно. Потом поспешил на выход.
— Что, с животом проблемы? — сочувственно произнес Глаз.
Я поморщился — есть немного.
— Так ты у Мары горькой настойки попроси, — посоветовал мой приятель, — от живота — самое оно. Вот мне в свое время…
И он пустился в долгие воспоминания — как три года тому назад Мара спасла его от язвы. Глаз долго болел, мучился и, наконец, обратился к ней за помощью. Хотя и не любил травницу — впрочем, как и она его. Но нужда вот заставила. Мара ему не отказалась — она всем помогает, даже тем, кого не любит. Старуха сделала для Глаза травяной отвар, тот попил его, и все как рукой сняло. Теперь Глаз дважды в год пользуется услугами Мары и забот не знает. Хотя по-прежнему не слишком жалует ее.
Я слушал его рассказ вполуха, а сам думал — как бы сделать так, чтобы себя не выдать. Юродивый не должен узнать, что у меня граната. Пусть это станет для него сюрпризом. Так сказать, он нашего стола — вашему столу…