Малыш (СИ)
Игорь Градов
Малыш
Часть первая
Глава первая
Хороший день
— Малыш, обедать!
Ну, вот, только начал новую главу… Я тяжело вздохнул и закрыл энциклопедию. Потом залез под кровать, приподнял одну половицу и убрал книгу в тайник. Незачем родным знать, что я читаю, а то будут еще спрашивать. Придется им лишний раз мозги чистить…
За столом я сидел один: отец, как всегда, работал в мастерской, Ник и Дара были еще в школе, до вечера не вернутся. Хорошее время — никто не мешает, можно спокойно почитать.
Я люблю энциклопедии — в них много всего, особенно о том, что было до Большой войны. Жаль только, попадаются они крайне редко. Торговцы обычно привозят из города всякую ерунду, какие-то глупые любовные романы да приключенческие повести, а научных книг и учебников очень мало. Вот и приходится по несколько раз перечитывать то, что уже имею…
Мать налила мне полную тарелку супа. В теплой водичке плавало несколько ломтиков картошки и пара кружочков лука. Негусто, конечно, но мне хватит — я ведь маленький, ем очень мало. Зато хлеба отрезала целый ломоть — только что испеченного, теплого, душистого, пахнущего печью. С поджаристой корочкой, как я люблю…
— Ну, Малыш, чем ты сегодня занимался? — привычно спросила мама.
— Да так, ничем, играл в своей комнате, — также привычно ответил я.
— Правильно, играй, — кивнула матушка, — вот скоро пойдешь в школу, тогда уже будет не до игрушек. Господин Ламес — очень строгий учитель, спуску лентяям да озорникам не дает. Зато и учит хорошо.
Мама тяжело вздохнула и начала протирать тряпкой и без того чистый стол.
— Что, учитель опять пожаловался на Ника? — догадался я.
— Да, — огорченно кивнула мама, — в который уже раз! Не хочет твой брат учиться, и все тут! Вертится на уроках, балуется, а на переменках хулиганит. Никакого сладу с ним нет! Хорошо, что хоть Дара прилежная. Вот скоро окончит учебу, пойдет работать, а ты займешь ее место в школе.
Я слегка улыбнулся — как же, прилежная! Сестра только и думает, как бы из школы поскорее выскочить да взрослую жизнь начать. И в голове у нее отнюдь не работа… Как и у моего братца, кстати.
Действительно, его что учи, что не учи — толку никакого. Вот мяч погонять или в расшибалочку поиграть — это он первый, а за партой сидеть — нет уж, увольте. Но Ник, в отличие от моей сестрицы, очень глупый, не понимает, что ему выгоднее поскорее закончить школу. Дара, напротив, быстро сообразила, что, чем скорее выучишься, тем скорее от тебя отстанут, поэтому и старается, налегает на уроки, а братец балуется и ничего не усваивает. Вот и сидит в каждом классе по два раза. Здоровый уже, целых шестнадцать лет, а все в школу ходит, смехота одна!
— …вот выучишься, — продолжала между тем матушка, — станешь помощником писаря, а может, сам господин Ану тебя на службу возьмет. Будешь младшим сборщиком податей, уважаемым человеком…
Еще чего — быть подручным у господина Ану! Всю жизнь мечтал налоги собирать — отнимать у нищих последний кусок хлеба! Или еще лучше — у писаря за конторкой день-деньской стоять. Нет уж, пусть этим другие занимаются, а у меня есть дела поинтереснее.
— Как только соберем урожай, сразу отведу тебя в школу, — продолжала матушка, — надо сегодня же с господином учителем поговорить…
А вот этого мне не надо. Господин Ламес, конечно, хороший человек, старается, учит наших болванов уму-разуму, и не его беда, что ничего не получается. После войны у многих с мозгами плохо, читают и запоминают с большим трудом.
Не то, что я. Все помню, могу любую книгу наизусть пересказать, с любого места. А прочитал я их, надо сказать, уже немало…
Так что делать мне в школе совершенно нечего, да и не хочу я сидеть в одном классе с соседскими мальчишками и девчонками. Первые — в большинстве своем ужасные хулиганы и забияки, чуть что — сразу в драку лезут, это у них считается появлением мужественности и храбрости, а вторые глупы неимоверно, в головах — одни платья да украшенья. К тому же учиться мне у господина Ламеса практически нечему — я уже знаю гораздо больше его. Нет, мне пока и дома хорошо — можно спокойно читать, получать новые знания.
Я не спеша доел суп и отставил тарелку.
— Спасибо, мама!
— Кушай, сыночек, а то ты у нас такой худенький!
Действительно, богатырем меня не назовешь — тощее тельце, руки и ноги — как спички. Зато голова большая, в нее много чего влезает. В моей худобе есть и свои плюсы: во-первых, не требуется много еды, а во-вторых, соседские мальчишки особенно не пристают — такого дохляка, как я, тронуть боязно. Толкнешь его, а он сразу рассыплется, отвечай потом!
Я благодарно прижался к маме, а сам незаметно почистил ее память. И с самым невинным видом произнес:
— Мама, разве ты забыла, что мне всего шесть лет? А в школу берут с семи… Рано мне еще!
Матушка посмотрела на меня чистыми, прозрачными глазами и сказала:
— Что это я! Совсем забыла, сколько моему дорогому сыночку лет! Конечно, рано тебе еще, через годик пойдешь.
Ну вот, так-то лучше. Конечно, надо потом будет и отцу память почистить, а то вдруг тоже вспомнит, сколько мне на самом деле лет. А заодно и братцу с сестрицей — на всякий случай, хотя им обычно не до меня — своих дел хватает.
— Малыш, отнеси отцу поесть, — попросила матушка и протянула котелок с похлебкой и ломоть хлеба, завернутый в чистую тряпицу. — У него сегодня много работы, обедать не придет.
— Хорошо, мама, — как послушный сын, ответил я и поспешил покинуть кухню.
У меня сегодня тоже много дел — торговцу Киру обещали привезти новые книги, надо пойти посмотреть. И сразу выбрать нужные, пока не набежали и не растащили.
* * *Я вышел из дома и направился на рынок. Идти было всего десять минут, если не спешить.
А я и не спешил. Почему бы не прогуляться, когда день хороший? А то задует северный ветер, принесет пыль и песок из тех мест, где была война, сиди тогда дома. На улицу не выйдешь — красная взвесь забивает нос и горло, не вздохнешь. И опасно очень — от этого песка болезни разные у людей случаются. А у нас и так больных и увечных много, нормальных людей, считай, почти нет. Хотя что считать нормой…
Вот я, например. По виду — шесть лет, по сложению — доходяга, соплей перешибешь, а по уму… Без всякого хвастовства скажу — равных мне в нашем селении нет, да и во всей округе тоже. Пожалуй, и на юге немного найдется таких, кто смог бы так же быстро читать и с первого раза всё запоминать. Кроме того, я могу двузначные числа в уме перемножать и математические задачки решать. Наш учитель Ламес, к примеру, не знает, что такое квадратное уравнение, а я знаю и очень хорошо в этом разбираюсь.
Впрочем, такие глубокие познания нашим людям ни к чему — большинство с трудом знает счет до ста, а уж о том, чтобы умножение или деление произвести, и речи быть не может. Поэтому и пользуются услугами господина Ану, который ведет ежемесячные расчеты и взимает положенные налоги. Не без некой выгоды для себя, конечно. Я отцу в этих подсчетах помогаю, подсказываю правильную цифру, а то бы он разорился совсем…
Отец хоть и старательный, день и ночь в мастерской вкалывает, но особенных денег не зарабатывает. Наша семья с трудом сводит концы с концами. Поэтому мои родители ждут не дождутся, когда Ник с Дарой пойдут работать. Может, тогда немного полегче станет.
* * *На рыночной площади было, как всегда, шумно: торговцы громко расхваливали свой товар, покупатели ходили между рядами, выбирая и прицениваясь. Если вещь понравилась, начинался торг — каждая сторона старалась для себя.
Я привычно проскочил между деревянными прилавками и поспешил в тот ряд, где продают всякое старье. Его привозят из города коробейники — на больших машинах, называемых грузовиками. Они откапывают вещи на развалинах Старого города и все более-менее приличное продают оптом. Главным образом это посуда, одежда, какие-то сломанные, неработающие приборы, странные устройства, назначение которых давно позабыто, но встречаются и любопытные штучки. Так, совсем недавно я откопал прекрасно сохранившийся барометр и теперь сам могу предсказывать погоду. Не хуже, чем наш прорицатель Ниду…