Время перемен (ЛП)

А когда их не будет рядом, я могу помогать в историческом обществе.
Могу стать волонтером в приюте для животных.
Могу заняться садоводством.
Могу готовить.
Могу читать.
Мне сорок один год, и впереди у меня еще сорок лет (я надеялась), по сути, уединения, где я могла просто сидеть сложа руки, наслаждаться общением с «детьми» и делать все, что мне заблагорассудится.
Большинство людей убило бы за такую возможность.
Итак, Курт жил в городе, а Кэт хотела быть рядом, когда я отправлюсь на север навестить брата, и он начнет обращаться со мной как с грязью.
Я переживала и худшее.
Намного худшее.
Ради Бога, моя мать замерзла насмерть.
И мне пришлось смотреть, как угасает Патрик.
Если Курт хочет, чтобы я избегала его, прекрасно. Это будет нетрудно. Городок маленький, но маяк находился за много миль оттуда.
Прекрасно.
Все будет прекрасно.
Потому что у меня было это.
Я остановилась перед гаражом, и мы с Кэт вышли. Я увидела, как она запрокинула голову назад, сосредоточив внимание на красоте маяка.
Я посмотрела налево, за гараж, туда, где находилась студия.
Там ничего не происходило. Никаких мужчин, снующих туда-сюда. Вся активность перешла на маяк.
Но новые окна сияли на солнце так, что все сооружение выглядело как сигнальный огонь, зовущий меня в безопасное место.
— Классная тачка.
При этих словах я повернула голову и увидела Уолта, направлявшегося к машине.
— Все выглядит потрясающе, — сказала я.
— Ты еще ничего не видела, — ответил он, глядя на Кэт и кивая ей в знак приветствия.
— Уолт, это моя сестра Кэти. Кэт, это мой подрядчик, Уолт, — представила я, когда Уолт остановился перед Кэт.
— Рада познакомиться, — сказала она.
— Взаимно, — ответил он и спросил: — Впервые здесь?
— Да, — ответила она. — Я живу в Денвере.
— Держу пари, вы только что изменили планы на отпуск, — предположил он.
Она широко ему улыбнулась.
— Да.
— Хочешь посмотреть свое пристанище, которое находится примерно в пятидесяти ярдах от дома? — спросил меня Уолт.
— Ага, — ответила я.
Он хмыкнул, а затем выбросил вперед руку.
— Веди нас.
Я пошла вперед, стараясь не бежать. Очевидно, я знала все, что там было, так как сама это выбирала, но, в конце концов, я попросила Уолта перестать присылать фотографии, потому что все выглядело так потрясающе, что мне не хотелось портить впечатление от возможности увидеть все вместе.
Когда мы вошли, я поняла, что приняла правильное решение.
Нижний этаж был ослепительно-белым (стены, мебель и кухонные шкафы), серый ковер (в гостиной), паркетные полы (везде), смелые синие подушки, пышные, но подрезанные растения в белых горшках, придающие живость обстановке, общие зоны казались большими, открытыми, прохладными и удивительными.
Спальни и ванная наверху были совершенно разными.
Одна из спален оклеена розовыми старомодными обоями с повторяющимся пасторальным рисунком на фоне кремовой и тяжелой мебели в колониальном стиле, ситца и гофрированного покрывала на кровати — все это кричало о Новой Англии. Другая — выполнена в спокойных, светло-серых, серых, голубых и зеленых тонах, с кроватью с мягким изголовьем, обитым дамасским бархатом нежных цветов, с покрывалом из матлассе (Прим. переводчика: матлассе (от фр. matelasse) — ткань жаккардового переплетения с выпуклым, напоминающим стеганый, узором). В розовой спальне стояли ситцевое кресло и пуфик с лампой для чтения рядом и приставным столиком в углу, в другой спальне у одной стены — белый диванчик с серой отделкой и подушками из дамасского бархата в тон изголовью. В ванной комнате установлена ванна в корпусе, выступающая перпендикулярно выкрашенным в белый цвет деревянным стенам, и оригинальная мебель, обновленная краской в дымчатом васильково-голубом цвете, и белые мраморные столешницы с прожилками серого.
Нижний этаж был просторным и современным, но жизнерадостным и привлекательным, в то время как верхний казался уютным, оживленным, цельным и теплым.
Мне нравилось. Каждый дюйм.
 
Включая веранду с изогнутой, богато украшенной плетеной мебелью, выкрашенной в лазурно-голубой цвет с яркими подушечками цвета морской волны и соответствующие им боковыми столиками и пуфиками.
Определенно, это место, где вы могли сидеть утром и наслаждаться кофе или потягивать вино вечером, смотреть на море и просто... жить.
О да, здесь я могла бы избегать встреч с Куртом Йегером.
Здесь я могла бы избегать его полностью.
Я могла бы наслаждаться каждой минутой.
— Ну, что? — спросил Уолт, когда я стояла на веранде и смотрела на море.
Мой взгляд медленно повернулся к нему.
— Совершенство, — прошептала я.
После этих слов его лицо изменилось, и он стал изучать мое выражение.
Он, вероятно, был моего возраста, может, немного старше, выглядел обветренным и загорелым, довольно привлекательным, но он был крепким, трудолюбивым мужчиной, и это было видно, что делало его более привлекательным.
При всех наших встречах он вел себя дружелюбно и абсолютно профессионально.
Но в этот момент я увидела, как его лицо смягчилось, а глаза потеплели от удовольствия, вызванного моим одобрением.
— Я... наш... — Кэт запнулась, прочистила горло и тихо сказала: — Не так давно мы потеряли главу нашей семьи. Кэди практически не отходила от него.
— Точно, — пробормотал Уолт, отводя взгляд в сторону, и я поняла, что он не хочет лезть в мою частную жизнь.
— Мы просто, эм... давайте отпустим вас, а сами начнем переносить коробки, — сказала Кэт.
— Хотите посмотреть, как у нас продвигаются дела с маяком? — спросил Уолт.
— Может, завтра, — ответила за меня Кэт.
— Хотите, чтобы я прислал ребят помочь вам с коробками? — спросил Уолт.
Наконец заговорила я:
— Я... да, было бы здорово. Это не займет много времени.
— Ладно. Возьму пару парней себе в помощь. Если хочешь, пока можешь подогнать машину поближе к студии, — сказал Уолт.
— Я так и сделаю.
Он ушел.
Я повернулась к Кэт.
— Мы занесем вещи, а потом поедем в «Wayfarer’s» и купим на ужин что-нибудь вкусненькое.
— Сыр, хлеб, паштет и много вина. Сегодня ты не готовишь, и я тоже. — Она кивнула в сторону открывающегося вида. — Завтра можем вломиться на кухню. Ты говорила, Пейдж приобрела тарелки, ножи, кастрюли, сковородки и прочее?
Я молча кивнула.
Она усмехнулась.
— Тогда у нас все есть.
Я хотела увидеть кастрюли, сковородки и «прочее», что выбрала для этого места.
Но мне нужно было подогнать машину, чтобы мы могли перенести коробки и чемоданы, почти до отказа наполненные одеждой, обувью, книгами, DVD-дисками, компакт-дисками, фотоальбомами и больше ничем.
— Я переставлю машину, и мы начнем, — заявила я.
— А я приготовлюсь глазеть на симпатичных парней-строителей и займу розовую комнату.
Она выбрала розовую комнату, потому что знала, я выберу дамасскую.
Боже, я просто в нее влюбилась.
— Давай-ка, за работу, — сказала я.
Она хлопнула в ладоши и потерла их друг о друга.
Я одарила ее улыбкой и в припрыжку направилась к машине.
И мы принялись за работу.
В воздухе чувствовалось легкое дуновение ветерка, заигрывающего с облаками, мой желудок был полон сыра, паштета, хлеба, вина и слишком большого количества разнообразных мини-пирожных, которые продавались в пекарне «Wayfarer’s» по отдельности или, как в нашем случае, дюжинами.
Коробки стояли внутри.
 
Строители давно ушли.
А я сидела на подушечке цвета морской волны в потрясающем плетеном кресле на веранде в штате Мэн, держа в руках стильный бокал, наполненный исключительным совиньон блан, рядом с лучшей подругой и самой прекрасной женщиной, которую я когда-либо встречала в своей жизни.