Время перемен (ЛП)

— Да плевать, что ты там... — начал было Лонни.
Он не договорил, потому что Тони сделал движение, и внезапно хватка Лонни с моей шеи исчезла.
Тони оттолкнул меня, одновременно заламывая руку Лонни ему за спину, и не остановился на этом.
Лонни застонал от боли, и я почувствовала эту боль еще до того, как его колени подогнулись и он упал, распластавшись на животе, с заведенной за спину рукой, уткнувшись щекой в ковер. Тони стоял, расставив ноги по сторонам, но склонившись над ним и используя себя, как рычаг, чтобы продолжать причинять боль Лонни.
Лонни было так больно, что я испугалась, как бы Тони не вывихнул ему плечо или не сломал что-нибудь.
У меня не было возможности оправиться от шока, вызванного всем этим, и сказать Тони отойти, потому что он заговорил.
— Я появляюсь в доме за руку с женщиной, и ты ее не трогаешь. Если ты достаточно глуп, чтобы тронуть, я говорю тебе прекратить, и ты, мать твою, должен прекратить. Но, если она говорит тебе прекратить, ты... мать твою... прекращаешь.
— Понял, чувак, твою мать, понял. А теперь слезь с меня! — захныкал Лонни, боль, что он чувствовал, отразилась в его словах.
Он просунул под себя вторую руку и, отталкиваясь, начал приподниматься, но, судя по тому, как исказилось его лицо, я не думала, что это поможет делу, совершенно.
— Нет, — ответил Тони. — Раз уж я привлек твое внимание, то скажу, что у тебя есть кое-кто, и она не рыжая. Рыжая моя. Твоя брюнетка. Совет, мужик, береги то, что у тебя есть, а то потеряешь.
— Отвали! — огрызнулся Лонни.
— Ты оставишь Кэди в покое? — не отступал Тони.
— Да, мать твою! А теперь отвали!
— Хорошо, — отрезал Тони, и было похоже, что он вывернул запястье Лонни только для того, чтобы подчеркнуть то, что уже и так было выделено жирным шрифтом и курсивом, а затем вжал его сильнее в пол и выпрямился.
Он отошел от него, схватил меня за руку, но не взглянул в мою сторону.
Он смотрел куда-то мимо меня, и когда я смутно проследила за его взглядом, то увидела, что за ним внимательно наблюдает Ларс.
— Если у тебя такая команда, приятель, может, это я не захочу сделать шаг, — заявил Тони и притянул меня за руку ближе к себе.
Я запрокинула голову, чтобы посмотреть на него, и увидела, что его внимание теперь сосредоточено на мне.
— Где твоя сумочка? — спросил он.
— Я…
— Возьми ее, — приказал он.
Мне и в голову не пришло сделать что-нибудь еще, кроме как поскорее добраться до дивана, где на тумбочке я оставила сумочку и куртку.
Я схватила их, накинула куртку, вернулась к Тони, его пальцы снова сомкнулись вокруг моих, и он, выведя меня за дверь, потащил вниз по дорожке к своему грузовику. Он отпер и открыл пассажирскую дверцу, и я бы не удивилась, если бы он поднял меня и бросил на сиденье.
К счастью, он этого не сделал, но, забираясь внутрь, я чувствовала, как от него исходит нетерпение, даже если делала это поспешно.
Он захлопнул за мной дверцу, которая громко скрипнула, и обошел грузовик спереди.
Он сел в машину, завел мотор, и мы выехали на дорогу.
Я сидела молча, и не потому, что он не скрывал, что по-прежнему злится, а он выглядел немного пугающе, когда злился.
Я сидела молча, потому что он уложил Лонни, который был моим другом. Возможно, это не самый умный выбор с моей стороны, но это не отменяло того факта, что он все же был им, а Тони причинил ему боль и унизил перед домом полным людей, которые, возможно, и не были хорошими людьми, но они были теми, с кем Лонни хотел сблизиться.
Не говоря уже о том, как мастерски и не задумываясь, Тони управился с двумя парнями, приставшими ко мне на поле.
Это говорило мне, что Тони не чужд насилия. Он не только не избегал его, но и являлся инициатором, чтобы донести свою точку зрения и добиться желаемого.
Тони припарковался во дворе, но я была так поглощена всеми этими мыслями, что только сейчас поняла, что всю дорогу домой он также молчал.
Он вышел, и я быстро сделала то же самое, но он уже стоял рядом, с очередным громким скрипом петель захлопывая мою дверцу.
 
Когда мы шли к входной двери, он не держал меня за руку.
Нет.
Он приподнял сзади край моей куртки и твердой рукой, придерживая меня за поясницу, вел к двери.
Это было не по-братски. Даже не по-дружески.
Так бы повел себя парень со своей девушкой.
Пытаясь вытащить ключи из сумочки, я боролась с дрожью по разным причинам, но когда мне это удалось, я даже не успела отделить ключ от дома от всех остальных, как Тони выхватил их у меня из рук, нашел нужный ключ и отпер дверь.
Он толкнул дверь, повернулся ко мне, втиснул меня внутрь и вошел следом, прежде чем я успела открыть рот, чтобы сказать что-то вроде: «может, мне понадобится несколько дней (или год, или вечность), чтобы подумать о том, куда движется моя жизнь и с кем я ее провожу, так что мне, вероятно, нужно немного пространства».
Он захлопнул за собой дверь, и от этого яростного звука я подпрыгнула.
Теперь, когда я находилась одна в доме с рассерженным Тони, который был немного пугающим, я стояла неподвижно в дверях и смотрела, как его тень движется к настольной лампе рядом с диваном его друга.
Он включил ее, в раздражении бросил ключи на тумбочку и повернулся ко мне.
— Кэди, парень вытворяет такое дерьмо, ты не хочешь этого, так что никогда, мать твою, не смей умолять, чтобы он тебя отпустил, — выдавил он.
Я моргнула, глядя ему в лицо, понимая, что может он и злится на Лонни.
Но еще он злился и на меня.
— Чтобы… — попыталась начать я.
— Я уже дважды видел, как этот парень прикасался к тебе. Дважды видел, что тебе это не нравится. И дважды ты ни хрена с этим не делала.
— Я делала.
— Ты не делала.
— Я же сказала…
— Ты несла чушь. Если мужик тебя лапает, а ты этого не хочешь, врежешь ему в гребаное горло или коленом по яйцам.
— Он мой друг, — тихо сказала я.
— Он тебе не друг, — огрызнулся он. — Это парень твоей подруги, который хочет к тебе подкатить. Он не друг.
Можно сказать, в этом вопросе он прав.
— А еще он кретин, и не только из-за его поступка, — продолжал Тони. — Тебе нужно держаться от него подальше. А ты этого не делаешь, когда он облажается... а он облажается, Кэди, вот такой он парень, просто нужно подождать и увидеть, насколько серьезно это будет... он потащит за собой всех, кто окажется рядом.
И вот она.
Суть проблемы.
Поэтому, когда я заговорила снова, это был шепот.
— Ты зависаешь с его людьми.
Можно сказать, что, возможно, всю свою жизнь я много чего не понимала.
Но в этот момент я не упустила, как Тони закрылся от меня.
— Ты с ними общаешься, — осторожно напирала я.
— У меня есть на то причины.
— Ладно, что же... ладно, — сказала я, все еще не в состоянии вникнуть, в основном потому, что не хотела этого делать, может быть, никогда. — Но это... это...— Я посмотрела на дверь, неопределенно махнув рукой в том направлении, прежде чем снова перевести взгляд на него. — Мы знаем друг друга не так уж давно, Тони, пересекались с тобой, вероятно, раз пять, но дважды за это время ты прямо у меня на глазах прибегал к насилию.
Его голова дернулась назад, брови взлетели вверх, и он выпалил:
— Ты сейчас серьезно?
Я стояла на своем.
— Ты делал это.
— Ты хотела, чтобы я похлопал по плечу одного из тех парней, что терлись о тебя на поле, и сказал: «Извини, не против вести себя не как долбаный мудак?»
И снова он прав.
— Ладно, может, парни на поле не в счет, — пробормотала я.
 
— Думаешь? — саркастически спросил он.
Я решила отойти от этого.
— Но ты мог бы по-другому повести себя с Лонни или, может, позволить мне справиться с ним.
И, скажем, позволить самой открыть замок на входной двери.
— Ты не справлялась с этим.