С любовью, Рома (СИ)

— Если бы ты только знала, чего я хочу на самом деле, — усмехнулся он.
— В смысле? — не поняла.
— Не бери в голову.
— Но…
Мы бы продолжили наш странный разговор, но тут появилась тётечка, громко объявившая:
— Белов и Романова.
***
По-хорошему, можно было просто расписаться, поставив свои закорючки в нужных документах, но тут было несколько но. Во-первых, нам нужны были красивые фотографии, которые бы заставили руководство университета поверить в реальность нашей вдруг вспыхнувшей любви. А во-вторых, нам было просто лень идти подавать заявление лично, а сайт «Госуслуги» предлагал исключительно полноценную свадебную церемонию.
Вот мы и стояли с Денисом посреди торжественного зала как два дебила и всеми силами выдавливали из себя лучезарные улыбки. Вокруг нас прыгал местный фотограф, щёлкая затвором, а сильно накрашенная мадам с шиньоном на голове зачитывала свою пафосную речь о ячейке общества и корабле любви.
Я едва сдерживала рвущийся наружу истерический смех, теребя в потных ладонях букет белых тюльпанов, подаренный мне Дэном.
— Брак – это серьёзный шаг, — объявила работница ЗАГСа. — Я не могу узаконить ваши отношения, пока не спрошу вас. Согласны ли вы, Денис Викторович, взять в законные жены Софью Игоревну?
Белов повернулся ко мне, слегка прищурился и заглянул в мои глаза, словно в очередной раз спрашивая, уверена ли я в своём решении.
Уверена я не была. Но головой кивнуть попыталась, хоть окаменевшая шея и отказывалась слушаться.
Он вопросительно изогнул бровь, а женщина с шиньоном нервно кашлянула, смутившись длительной паузы со стороны жениха.
— Я… — пискнула, не представляя, что именно собиралась сказать. Впрочем, продолжать свою мысль мне не понадобилось. Ход церемонии бракосочетания был беспардонно прерван звуком открывшейся двери.
Хотя нет, это я ещё мягко сказала. Не звуком — грохотом. Высокая резная дверь с чувством влетела в стену, являя миру Романа Александровича Чернова.
Он вошёл в зал во всей своей красе: идеальная чёлка, светлые брюки, белая рубашка и абсолютная уверенность в себе.
Сделав пару шагов, он остановился на месте, поскрёб свой безупречно выбритый подбородок и прямой наводкой направился в нашу сторону.
— Молодой человек?! — возмутилась регистраторша.
Я испуганно глянула на Дениса, отчего-то решив, что он обязательно опять полезет в драку с Ромео. Но Белов продолжал улыбаться, с хитрецой поглядывая на меня.
— Рома?! — попыталась возмутиться, получилось странно. Немного визгливо, немного взволнованно, немного радостно.
— Угу, — противно оскалился Чернов и, дойдя до нас, сделал немыслимое: обхватил меня за ноги и закинул на своё плечо.
Завизжала, нелепо размахивая букетом и изо всех сил выкручиваясь на Ромкином плече, но он будто бы и не замечал этого.
— Ты с ума сошёл! — перешла я на ультразвук. — Денис, сделай что-нибудь!
— Я делаю, — долетело мне вслед, когда эта двухметровая каланча двинулась к выходу. Резко вздёрнула голову, на прощание улицезрев радостного Белова и ошарашенную женщину, у которой, казалось, даже шиньон на голове встал дыбом.
***
Он с невозмутимым видом пронёс меня через весь ЗАГС. За это время я успела изничтожить бедный букет тюльпанов, которым от души молотила по Ромкиной заднице, которая всё это время маячила перед моим носом. Что именно происходило с моей собственной пятой точкой, едва прикрытой задравшимся платьем, я предпочитала не думать.
Меня вынесли на улицу и не очень любезно шмякнули на капот автомобиля. К тому моменту я уже успела охрипнуть, костеря Чернова на чём свет стоит.
— Да пошёл ты! — с чувством выдала я и попыталась слезть с машины, но Рома вдруг быстро наклонился вперёд, выставив руки по обе стороны от моих бёдер, тем самым оказавшись со мной нос к носу.
— Всё сказала?
— Нет!
— Очень жаль, — ничуть не расстроился он. — Потому что тебе сначала придётся выслушать меня.
— Не собираюсь я тебя слушать! — отчего-то упрямилась, не в силах поверить в происходящее.
— Извини, — странно фыркнул он. — Но тут без вариантов.
 
Открыла было рот, чтобы возразить, но Ромка даже слушать не стал, впившись в мои губы поцелуем.
***
Машину он вёл агрессивно, то и дело набирая скорость, обгоняя очередной автомобиль и выскакивая на встречку.
Но мне даже страшно не было.
Я сидела на пассажирском, скинув туфли и поставив голые ступни на сиденье. И всё время касаясь своих губ, истерзанных его неистовым напором. Не могу сказать, что мне было неприятно, но в голове творился такой ад, что у меня даже не получалось вычленить хотя бы одну дельную мысль.
И лишь на выезде из города я совсем вяло уточнила:
— Куда мы едем?
— Туда, где было хорошо…
***
База отдыха за последние годы практически не изменилась. Правда, я так и не смогла вспомнить, тот самый это был номер или же какой-то другой. В прошлый наш приезд сюда меня волновали совсем другие вопросы.
Зайдя в номер, я желала только одного — забиться в самый дальний угол и поставить на паузу весь этот мир.
Рома выглядел как обычно — великолепно и самоуверенно, и это бесило. Хотелось взять кувшин со стола и съездить по его ехидной физиономии.
За последнее время я только и делала, что переживала наше с ним расставание. Переживала, переживала, переживала… а потом сама же проваливалась в глупую надежду, что нет, это ещё не конец. Затем известия о его возможном возвращении, о его болезни и вовсе перевернули всё с ног на голову. Отчего-то стало безразлично, что будет со мной. Вообще всё потеряло значение, ведь главное, чтобы в порядке был он. А он и был. Тот день, когда я пришла к нему в больницу, словно расставил всё по местам. Вот Рома, и я его люблю. Таким, какой он есть. Эгоистичным, резким, колючим, скрытным. Потому что если хоть что-то в нём поменять, это уже будет не он.
С ним в принципе нельзя было иначе. Его нужно было не принимать вообще либо принимать всего полностью, целостно. И тогда, вот тогда он раскрывался совсем с другой стороны, обнаруживая свою страстность, верность, своеобразную заботу. Я за последний год как-то про это забыла, принимая его холодность за отвержение, за доказательство того, что мне нет места в его жизни. А на самом деле… на самом деле я сама сделала всё возможное, чтобы потерять его.
Наверное, мы оба были виноваты. Но сейчас… сейчас было бессмысленно выяснять, кто прав, кто виноват. Да и имело ли это какое-то значение?
Ведь понимание всего этого пришло слишком поздно, когда он тоже дошёл до точки невозврата.
— Как ты могла всё разрушить?! Я тебе этого никогда не прощу.
Вот и выходило, что душевные раны были слишком свежи, чтобы идти на поводу его сегодняшней прихоти. Не знаю, зачем он пришёл. Наверное, чтобы последнее слово всё-таки осталось за ним.
Ну что ж, любимый. Ты победил. А я проиграла по всем статьям. Досадно только то, что это была не игра, а наши жизни. 
Я сидела на краешке кровати и смотрела перед собой, гоняя в сознании свои отчаянные мысли, пока Ромка точно так же наматывал беспокойные круги по нашему номеру. До меня только дошло, что всё это его самодовольство было напускным, а на дне карих глаз плескался неподдельный ужас.
— Как ты узнал про свадьбу? — зачем-то спросила я. Я была готова пойти на всё, лишь бы разрушить эту оглушающую тишину.
— Ты сама мне сказала, — будто бы с облегчением озвучил очевидное Ромео.
— А про дату? Где, когда, во сколько?
— А, ты об этом, — наигранно удивился он. И, выдержав драматическую паузу, огорошил меня: — Белов твой сказал.
С изумлением вскинула на него глаза. Не веря в услышанное. Денису-то зачем это нужно было?
— Написал в соцсетях, — тем временем продолжал Чернов, — предложил встретиться. Я сначала послал его, а потом… потом всё-таки пришёл. Вот он мне и сказал, что вы сегодня расписываетесь. Думал, издевается, но твой Белов оказался парень не промах. Пообещал, что если я оставлю всё как есть, то он сделает всё возможное и невозможное, чтобы этот брак стал самым настоящим.