Паргоронские байки. Том 2

– В любой! – широко улыбнулась Сидзука.
Лахджа не стала спорить. Если Сидзуку все устраивает – на здоровье.
И то сказать – в плане роскоши и удобств Хальтрекарок своих жен не ограничивает. Все, что душа пожелает. И Сидзуке этого вполне достаточно. Она очень последовательная девушка и блага ценит только материальные.
Но Лахдже тут не нравилось. Она четвертый месяц вела жизнь наложницы демона, но по-прежнему этим тяготилась. Притерпелась, конечно, со временем… человек ко всему привыкает.
Особенно когда она убедилась, что ее не убьют после того, как натешатся.
Сам Хальтрекарок перестал ею интересоваться очень быстро. У него целых двести жен. Он даже по именам помнит только самых любимых, которые все время где-то рядом и везде его сопровождают. Сидзука упорно старается войти в их число, но пока что не дотягивает. Судя по составленному ею лично рейтингу, она сейчас на девятнадцатом месте.
Лахджа же по рейтингу Сидзуки болтается где-то в самом низу. Как только у Хальтрекарока прошла новизна ощущений, и он оставил Лахджу в покое, та постаралась забиться в самый дальний уголок и не отсвечивать.
– Лахджа, я пойду в купальни, – сказала Сидзука, когда шоу закончилась. – Бери полотенце, идем со мной. Хотя лучше не бери. Пойдем так.
– Я не хочу, – отказалась Лахджа. – Захочу помыться, помоюсь тут.
– Там будет наш муж, – сообщила Сидзука. – Если повезет – попадемся ему на глаза.
– Тем более не пойду.
– Зря ты так, – посуровела Сидзука. – Неправильная стратегия. Ты из моего мира, Лахджа, так что мне плевать на тебя чуть меньше, чем на всех остальных. Поэтому я дам бесплатный совет – постарайся продвинуться в рейтинге повыше. Знаешь, какое у тебя сейчас место?
– Какое?
– Сто девяносто пятое. Это плохо. Это очень плохо.
– Сидзука, ты этот рейтинг сама составляешь. Хальтрекарок о нем даже не знает.
– Это сложная аналитика, Лахджа! – потрясла листком бумаги Сидзука. – Знать все его капризы! Следить за остальными женами! Подсчитывать, кто, когда и сколько раз его ублажил! Кто и чем его расстроил! Вычислять его отношение ко всем нам! Ты даже не представляешь, сколько времени я на это трачу!
– Представляю. Только не поняла, зачем.
– Затем, что у меня сейчас девятнадцатое место. Еще чуть-чуть – и будет восемнадцатое. И я в безопасности, Лахджа. Даже если завтра Хальтрекарок проснется в таком поганом настроении, что захочет истребить половину гарема просто потому что… просто потому что!.. Даже в этом случае – я в безопасности. А ты – нет.
– Хочешь сказать, что он может так сделать? – насторожилась Лахджа.
– Нет, ну с половиной гарема это я перегнула… возможно, – согласилась Сидзука. – Но ты же в курсе, что у него всегда двести жен? Ровно двести. Но новые лица время от времени появляются. Как ты сама появилась. А старые лица куда-то исчезают. Угадай, куда. Так что подумай как следует. Как следует. И пошли к Хальтрекароку.
– Нет, не хочу.
– Не кобенься. Не нравится тебе Хальтрекарок – представь на его месте Киану Ривза.
– Все равно не хочу.
– Пожалеешь. Тебе же хуже будет. Пропадешь без меня.
Покачивая бедрами, Сидзука удалилась. А Лахджа осталась размышлять о своем будущем.
В чем-то Сидзука права, конечно. Жены Хальтрекарока живут, чтобы потакать его желаниям. Служить этому тупому, избалованному, но почти всемогущему выродку. И Лахджа тоже послушно выполняла его желания – быстро усвоила, что иначе будет очень больно.
Чему-чему, а покорности ее Хальтрекарок научил.
Но не уважению. Хальтрекарок вызывает не липкий зловещий ужас, а скорее животный страх перед его непредсказуемостью. Он как жестокий ребенок, а они – его игрушки. Он копит их, собирает повсюду, носится с ними и играет… но совсем не ценит. Даже просто как часть коллекции – не ценит.
Он легко забывает их, когда получает новые.
А когда надоедают – ломает.
Какое-то время Лахджа надеялась на стокгольмский синдром. Думала, что со временем притерпится к своему похитителю, начнет испытывать что-то, похожее на симпатию. Искала в Хальтрекароке скрытые положительные черты. Что-нибудь хорошее под этой мерзкой оболочкой.
 
Ничего не нашла.
Лахджа пыталась сбежать трижды. Точнее, в самый первый раз она попыталась упросить самого Хальтрекарока ее отпустить. Вернуть домой. Когда он… наигрался, ей показалось, что теперь у нее есть шанс. Что она ему больше не интересна, и он не будет против.
Это было глупо. Пытаться подбирать ключи к демону, как к человеку. Услышав, что Лахджа не мечтает до конца дней своих ублажать его, великолепного Темного Балаганщика, Хальтрекарок страшно взбесился. Он наказал ее, и пребольно. А потом посадил на несколько дней в карцер и лишил еды.
И это еще было мягкое наказание. Хальтрекарок все-таки сделал скидку на то, что она тут недавно, что она еще новенькая. Попробуй Лахджа попросить у него такое сейчас – он ее попросту сожрет. В этом она была почти уверена.
Вторая попытка закончилась еще бесславней. Какое-то время пронаблюдав за Хальтрекароком, Лахджа выстроила его психологический портрет и пришла к выводу, что если она просто удерет, искать ее не будут.
Скорее всего, Хальтрекарок даже не хватится. У него очень много жен и очень короткая память. А если даже хватится, если узнает о пропаже – просто слегка огорчится. Как ребенок слегка огорчается, если узнает о пропавшей игрушке, с которой все равно давно не играл.
В погоню точно не бросится – для такого Хальтрекарок патологически ленив.
Так что Лахджа в один прекрасный день собрала еды, вышла за пределы дворцового комплекса и углубилась в Мглистые Земли.
Обычная смертная. Простая человеческая девушка. Ну вы поняли, чем это закончилось.
– Что, померла? – саркастично произнес Бельзедор. – Наверное, разорвали в клочья.
– Нет, она просто поняла свою ошибку и вернулась, – ответил Янгфанхофен.
Кроме еды Лахджа прихватила оружие. Украла у другой наложницы что-то вроде бластера. Тут девушки из самых разных миров, в том числе далеко опередивших Землю в развитии.
Увы, она недооценила местную фауну. Бластер, надо заметить, спас ей жизнь, и одно чудовище она все-таки сумела пристрелить, но это был всего лишь маст. Демон-стервятник, пожиратель падали. По меркам Паргорона они сущие дохляки и на других демонов никогда не нападают – но человек этой твари вполне по зубам.
Если, конечно, у этого человека нет бластера.
Но стоя над дымящимся трупом и слыша рев какого-то другого монстра, Лахджа посмотрела на уровень заряда, прикинула, сколько выстрелов у нее еще есть… и повернула обратно.
Но это все-таки была самая удачная попытка из трех. Она хотя бы вышла сухой из воды. Ничего не приобрела, но и ничего не потеряла. О ее неудаче никто даже не узнал.
А худшей из всех оказалась третья попытка. Над Лахджой зло подшутили другие наложницы, якобы сговорившись сбежать вместе. Сейчас она ни за что бы не доверилась Абхилагаше, да и вообще любому гхьетшедарию, но тогда она не разбиралась в местных обитателях. Ей казалось, что все наложницы тяготятся своим положением. Казалось, что все они хотят отсюда спастись.
К тому же она еще не отличала гхьетшедариев от людей.
Увы, это оказалось жестоким розыгрышем. Абхилагаша и две ее подпевалы «помогли» Лахдже выбраться из дворца, а там завели в лабиринт с ловушками и чудовищами.
Очень может быть, что там бы она и сгинула, но о игре прознал сам Хальтрекарок и тоже решил поучаствовать. Снова поиграл с Лахджой в свои любимые салки, только теперь с препятствиями.
 
А потом к нему присоединились еще и друзья… впрочем, это к делу уже не относится. Скажем только, что это был второй из самых кошмарных дней в жизни Лахджи.
С тех пор Лахджа зареклась просить о чем-либо наложниц-демониц, да и к людям стала относиться настороженно. Она вообще почти перестала выходить из покоя, который делила с Сидзукой.