Наивный Дурак (СИ)
— Молодёжь тут каким боком, ***? — нервно буркнула со стула Алекс, не в силах игнорировать несправедливые упрёки. — Это старшее потерянное поколение гопоты везде свои отходы разбрасывает, я их убираю с волонтёрами каждую неделю… И мы ехали недавно, всё нормально было, кто рельсы снял?
— Я рельсы снял, — огрызнулся Преследователь. — Мне надо было унять душевную боль после падения с поезда. И это не имеет отношения к делу, а ты вообще молчи, воплощение абсента!
— Какого абсента? — возмутилась девушка. — Я вообще-то давно бросила пить! После шахматистов…
— Учи историю искусства, порочное создание. Воплощение абсента — потому что вдохновительница агрессии и причина поножовщины. Не говоря уже о внешнем сходстве. Подумать только, сразу попыталась собеседника на перо посадить! Буквально! Такую ручку зря изуродовала… И вообще, покушение при помощи письменных принадлежностей? Я что, снова на сольном поэтическом вечере Варота?!
— Разве что у нас тут пока нет поэзии, — насмешливо заметил Котиков, позабытый в пылу ссоры.
— Там тоже не было! Вы хоть раз слышали Варота? — отрезал Андреа, а потом с подозрительным прищуром присмотрелся к профессору. — Это что, опять проклятое качающееся кресло?
— Опять? — удивился Сергей Андреевич. — А, понимаю… Я привёз таких четыре из путешествия в Туманный Альбион, и остальные три отдал старым товарищам в доме… Хах! Открыли несколько неправильных дверей, пока искали моё обиталище, о неистовый демон?
— Да уж, встретил я этих «старых товарищей», — фыркнул да Дит и встряхнул килт, из-под которого посыпалась дробь и две обломанные спицы. — Они страдают от хронического негостеприимства.
— Они не страдают, — хихикнул Котиков. — Другие страдают.
— О, вот это чистая правда. И не первый случай, когда безвинным и безобидным охотникам Преисподней пришлось незаслуженно пострадать в погоне за вами, о неуловимый Джо. Ну наконец-то мы встретились. Я уже пригласил друзей по случаю такого праздника. Готовьте поздравительную речь с детальными объяснениями на тему своих похождений.
— Ах… прошу прощения, как я могу к вам обращаться?
— Конечно, конечно. Где мои манеры. Разрешите представиться, мессер Андреа да Дит. Василий, безобразник, мог бы нас и познакомить друг с другом, раз знает обоих. А вы?..
— Профессор Сергей Андреевич Котиков, приятно познакомиться. На чём мы остановились… А, так вот. Ах, мессер, не вижу ни одной причины объясняться. Если я правильно понимаю, контракт более не существует, и нас с вашей милой организацией не связывают никакие взаимные или односторонние обязательства, — Сергей улыбался максимально дружелюбно и ну очень раздражающе.
— Вот как? Интересная, но очень спорная позиция, профессор. Мы можем позже обсудить её в компании юристов, но пока позвольте мне изложить собственные контраргументы… — Преследователь протянул к профессору руку, на которой стремительно отрастали длинные чёрные когти.
У герцога Ариона слишком быстро заканчивались подопытные. Повезло ещё, что Безымянный расширительно истолковал «парочку» и захватил пленников с запасом, а не буквально двух. Светопоглощающие существа категорически отказывались от общения или вовсе не способны были говорить, а все попытки развязать им языки или иные аналогичные органы с теми же функциями — приводили к гибели вторженцев. Если к ним возможно было применить слово «гибель». Все замеры подтверждали показания Беара и не выявляли никаких следов личности у инопланетян. Их тела после прекращения работы разрушались, как и отделённые для анализа фрагменты, не оставляя при этом души для сохранения. Их шумы, визг и скрипы не звучали живыми и не поддавались дешифровке, зато раздражали и вызывали внутри Ариона какие-то неприятные ответные вибрации. Автоматические анализаторы и штатный хиромант не смогли дать никаких сведений по материалу, из которого состояли пришельцы, он не поддавался прямым приказам о воздействии и не фиксировался наблюдательными системами Механизма. Исследовательский процесс изматывал, гневил и не приносил результатов. Непростительно.
Но теперь пришёл долгожданный сигнал о нахождении беглеца, так что обстоятельства позволяли расслабиться и сделать перерыв. Герцог отвлекался от череды тревог и неудач искусством. С палитрой и кистью в руках, с отрешённым и возвышенным выражением лица, Арион смешивал краски и неторопливо добавлял новые штрихи к своему творению. Разумеется, он даже не собирался состязаться в рисовании с настоящими мастерами и портить холст, чтоб потом повесить свою неумелую картину на стену, к признанным шедеврам смертных. Нет, перед ним на стуле был зафиксирован один из трёх оставшихся внеземных туристов, а герцог расписывал его беспросветно чёрную физиономию, дабы проявить детали инопланетного облика, придать вражеским чертам ясность и самую малость развлечь себя в процессе. Именно за этим занятием своё начальство застала секретарша с розовыми рожками, которая присутствовала прежде при отчёте Беара. Она вбежала в кабинет со стопкой бумаг, бобиной плёнки и колодой перфокарт, но тут же всё выронила, скривилась, зажала рот руками и умчалась обратно. «Что-то маленькая слишком впечатлительна», — подумал герцог, проводив подчинённую недоумённым взглядом и вернувшись к трудам своим. Через минуту демоница вернулась, всхлипывая и утирая слёзы.
— Ну и что это было? — задумчиво поинтересовался Арион.
— Простите, мой герцог… Я просто не выдержала тошнотворную внешность этого чудовища. Кто бы мог подумать, что в их неразличимом облике краска проявит настолько дикие и противоестественные черты. Это словно творение слепого безумного кошмара с щупальцами вместо рук, страшная пародия на живое настоящее лицо. Мой разум просто не может осознать его нечестивые складки и пустоты…
— Нет у него складок и пустот, — процедил Арион. — Ты бы хоть глаза проверила, дитя. Когда я нанёс первый слой краски — оказалось, что у них вместо физиономии банальная гладкая поверхность. Для чего тогда организму иметь отдельную голову, и откуда из него идёт звук, мне интересно… Действительно, какая-то пародия на жизнь, подражательство. Так что теперь я всего лишь пытаюсь облагородить нашего гостя и придать ему хоть какие-то человеческие черты…
— Это человеческие? — убито переспросила секретарша.
— Что?!
— Простите, мой герцог! У… у вас неподражаемо получается иллюзия объёма на плоскости.
— Так уже лучше. Ну ладно, ладно, не дрожи, я не сердит. К чему такая серьёзность? — Арион последним движением добавил разрисованному пленному пришельцу широкую красную улыбку. — Ты ещё не знаешь, но только что пришла благая весть от да Дита… Не плачь, не плачь, не будем мы его сюда вызывать снова! В общем, Преследователи обнаружили беглеца. Жив, цел, Андреа сейчас говорит с ним по душам, защищает и ждёт остальных для охраны и транспортировки. Наконец-то можно не волноваться… Погоди-ка. Ты зачем сюда так торопилась? — он замер с кистью в руке, насторожился и напрягся.
— Зафиксированы сигналы между клетками двух оставшихся подопытных, мой герцог!
— Какие сигналы? Опять издают свой машинный скрежет и вой?
— Нет, в этом плане тишина, молча замерли. Но аппаратура показывает передачу данных. Я тут как-то вот… Вы взгляните, пожалуйста. Ой, всё на полу, сейчас…
Герцог взглянул. И улыбнулся. Вот оно что. Естественно, у него не получалось расшифровать инопланетные звуковые атаки и какофонию помех. Потому что этот шум не нёс в себе никакой информации. Он, судя по всем известным случаям, был просто индикатором степени дискомфорта, вызванного расхождением реальности с ожиданиями. Информацией пришельцы обменивались иначе, бесшумно. И попробовали сделать это сейчас, не побоявшись перехвата. Возможно, под обманчивым впечатлением от местного латунно-бархатного дизайна с углём, серой, цепями и огромными шестерёнками на каждом углу. У них-то продвинутая криптография, высокие технологии… Но вторженцы даже представить себе не могли, на каких технологиях стоит Механизм. Квантовая запутанность — она везде квантовая запутанность. А герцог Арион при всех своих чудачествах, характерных для обитателей нижних кругов, при необходимости мог быть эффективной быстродействующей акулой в море информации, ничуть не хуже бездушно рациональных Гостей. Он погрузился в анализ… А через секунду вздрогнул и отправил Преследователям на поверхность короткое срочное сообщение: «Не прикасайтесь к нему».