Наивный Дурак (СИ)

Но вот в чём специфика людей — содержание есть у всех. У всех. Каждый смертный в свои свободные минуты вращает в уме целые миры и сложные судьбы их воображаемых обитателей, думает о человеческом счастье и горе, делает неожиданные выводы на злободневные темы, переживает все яркие краски и острые грани любви, находит что-то волшебное или чудовищное в повседневных мелочах жизни. Те самые интересные идеи, умные мысли и сильные чувства есть у каждого, именно поэтому так красивы и ценны души. Иметь душу — это нормально, это всего лишь общее свойство. Нужно быть фантастически тщеславным гордецом, чтобы отличать себя от других гордым званием «художник» на основании одного лишь общего свойства, словно его нет у прочих. В отличие от кое-кого из коллег, Арион вовсе не считал тщеславие своим любимым грехом. Для него художником был только тот, кто свои интересные идеи, умные мысли и сильные чувства не просто выплёскивает на холст, а способен эстетически приятно показать объёмными образами с пропорциями, светом и тенью в непростой технике. Вот это, действительно, может далеко не каждый. Это всего лишь форма, но именно она означает и отличает талант и мастерство в изобразительном искусстве. Подобранные позитивные полотна показывали прошлое — праздники, пение, пляски, пьянство полуголых прелестниц посреди прекрасных пейзажей первозданной пелопоннесской природы…
— Не слишком ли много «П»? — усмехнулся Бернард.
— Молчи, глупец, это тавтограмма. Это стильно, — герцог обернулся к материализовавшемуся напротив подчинённому и тут же устало прикрыл глаза.
Для полноценного переноса отряда со всем снаряжением требовались сложные условия и подходящий эмоциональный фон местности — но одиночек можно было при большом желании вытянуть туда и обратно «с любых высот в любое пекло». Они даже могли сохранить на себе одежду. Могли, но формально их никто не обязывал, и командир Преследователей воспользовался этой лазейкой на все сто процентов. Он появился в кресле для посетителей без ничего, расслабленно закинув ногу на ногу. Секретарша, сидевшая за отдельным маленьким столиком по правую руку от Ариона, испуганно пискнула и спряталась за своей пишущей машинкой, над которой остались торчать только неприлично дорогие и возмутительно безвкусные розовые рожки последней модели. «Нагрешила», — промелькнула у Бернарда в мыслях лёгкая мизогиния.
— Даже не надейся своей кошмарной тушкой меня отвлечь, Беар, ты для такого слишком неправильного пола, — холодно промолвил начальник с ответной лёгкой мизандрией. — Мы тут критическую ситуацию должны серьёзно разобрать. По-твоему, это подходящий момент для детских розыгрышей?
— Ох, уважаемый, ну ты ещё арестуй меня тогда за это, — нахально предложил Преследователь и эффектно поменял ногу в своей провокационной позе каким-то смутно знакомым движением. Бедная секретарша схватилась за рот, подскочила с места и убежала в уборную. «Нет, не нагрешила. Слишком впечатлительная», — подумал Беар.
— Ну, допустим, от лишних ушей ты избавился, — сухо констатировал герцог. — Давай теперь мы обсудим самое главное в твоём рапорте. Это царственное «мы», мы герцог Арион пока изволим обсуждать, а ты молчишь. Твоих новых противников я не знаю и документов по ним не нашёл. Тепловое воздействие на складе не запрашивалось через нашу систему и не соответствует нынешним возможностям военной промышленности смертных. Это всё непростительно странно и явно связано с нашей проблемой, учитывая описанный тобой возглас про вора при первом контакте и ваши продолжающиеся пересечения. Держи Старого наготове и в стороне, чтобы не попал под удар, если вас опять накроют чем-нибудь массовым, но уже похуже. При ближайшей личной встрече обязательно захвати мне живого пленника. Теперь о поиске беглеца — объяснения твои никого не устраивают, особенно тот факт, что вы даже известные промежуточные цели не можете догнать до сих пор, не то что главную. Да, была цепь непредвиденных случайностей и помех, но ещё было легкомысленное разгильдяйство. Напоминаю, что вот в этой конкретной истории оно в кои-то веки тебя не красит. Если с душой беглеца случилось что-то такое, что её перестал фиксировать наш контракт — её, может быть, никто не сумеет сохранить и сверху. Её, может быть, не уловит даже общая страховочная система для большинства. А так быть не может и не должно, никогда. Механизм работает, чтоб сохранить все и каждую. И уж тем более нам нужна такая, которая в нынешние времена нашла и прошла все приключения и испытания для заключения личного контракта и могла стать нашим новым коллегой. А у нас даже нет данных о любимых и близких этого человека, чтобы воспользоваться экстренным алгоритмом Механизма! Не скрипи тут на меня зубами, я знаю, что ты знаешь. Но по твоим действиям не видно, что ты знаешь. Даже одна потеря станет катастрофой, какой никогда не случалось. Но есть перспектива ещё страшнее — раз выпала из учёта одна душа, то по тем же неизвестным причинам могут выпасть и навсегда пропасть без сохранения и другие. Непростительно.
 
Герцог Арион сжал кулаки, поставленные на стол. В этот момент он не играл роль и не придерживался образа строгого начальника в рамках обычной процедуры для сохранения формы и устойчивого сознания. Он был в настоящей ярости и истинном ужасе, и даже фальшивая мускулатура несуществующих пальцев отреагировала на это таким человечным жестом. Перед глазами Бернарда пошли красные светящиеся пятна от проступившего на мгновение подлинного облика собеседника. «Сохранять», — в мыслях повторялся символ, плавающий вместо сердца в электроразрядной груди начальника управления консервации. «Сохранять».
— Я понимаю, мой герцог, — ответил Преследователь с непривычной для себя серьёзностью, покорно и уважительно опустив взгляд. — Тогда, раз уж зашла речь об экстренном алгоритме Механизма, можно выдать моему отряду сверхъестественные силы высшего уровня, с гарантированным результатом? Быстро найдём беглеца сразу со всеми его близкими для резервного копирования, и никакая орбитальная бомбардировка не помешает. Ведь ситуация уже почти подходит для экстренного алгоритма.
— Вот это уже похвальное рвение и ответственный подход в наших обстоятельствах, Беар, — ответил Арион, успевший восстановить хотя бы внешнее хладнокровие. — Но, к сожалению, такое решение для нас недоступно. Ситуация почти подходит для экстренного алгоритма, но всё-таки отличается. Ещё есть шанс, что беглец найдётся, и его душа цела. Предусмотрено только одно исключение — выдача одноразового гарантированного успеха по контракту с человеком. Тот самый бонус, который по иронии запросил наш проблемный смертный для своей кражи… Если попытаемся обойти правила, потому что очень надо — нас остановит мой же коллега, у которого в абсолютном приоритете защита Механизма от подобных вмешательств в настройки, чтобы всё не упало к чертям. Извини за каламбур. Всё, секретарша возвращается, наконец-то восстановилась после твоей психической атаки, пора переходить к темам повеселее.
И действительно, в кабинет с картинами вернулась бледная девушка и прошла обратно к своей пишущей машинке, пугливо поглядывая на Бернарда и Ариона. Она боялась не только новой непрошеной демонстрации, но и выговора за такой побег от работы. Однако никто не вздумал её упрекать, и можно было расслабиться. Значит, дьяволы говорили о чём-то своём, о чём демонам знать не положено. И только теперь пришло время вернуться к фирменному адскому развлечению дуракавалянием под протокол:
— Итак, с содержанием твоего рапорта мы разобрались, пришло время переходить к моей любимой форме. Скажи на милость, Беар, почему в стихах?
 
— Припадок вдохновения, мой герцог.
— Допустим. Почему стихи ужасны? Размер в каждой строчке свой, рифмы нет, вместо продуманных образов и метафор — имитация глубокомысленности с помощью совершенно случайных словосочетаний…
— Хотел познакомить уважаемого герцога с последними веяниями культуры поверхности.
— Больше не надо. А что за звёздочки на отдельных строках между разными частями? Логическое разделение текста для удобства читателя?