Следствие, которое ищет убийцу (СИ)

«Не будь глупым, Аса. Доктор Райли действовал исключительно в ваших интересах и в очень сложных обстоятельствах. Она мне все рассказала.»
Кэтрин Райли стояла там, очень бледная, ожидая. Морган проигнорировал ее. — Где он? — спросил я.
«Mikali? Занят репетициями в Альберт-холле с Андре Превином, а Превин, как всегда, перфекционист, похоже, что они будут там вплоть до начала концерта».
— Довольно неловко для тебя.
«С какой стати это должно быть?» Фергюсон налил себе еще один бокал кларета. «Мы могли бы арестовать его прямо на сцене, но какой в этом смысл? Спроси у суперинтенданта.»
Морган повернулся к Бейкеру, который кивнул. «Запечатано наглухо, Аса, каждый вход охраняется. «У меня там сейчас более пятидесяти человек, помимо обычного персонала в форме, который обычно дежурит для сдерживания толпы. В основном в штатском, и все они вооружены. У меня даже длинноволосые из Призрачного отряда стоят в очереди за билетами вместе с Променадерами».
В холле зазвонил телефон, и Бейкер вышел. Фергюсон сказал: «Итак, как вы можете видеть, он ничего не добился. Пусть он даст свой концерт. Шоу, как говорится, должно продолжаться. В любом случае, мой дорогой Аса, Четвертую Рахманинова играют редко. Выступление Джона Микали на последнем вечере выпускного вечера — музыкальное событие первой величины. Я бы ни за что не пропустил это.»
Кэтрин Райли повернулась, прошла в гостиную и захлопнула за собой дверь. Фергюсон вздохнул. «Женщины действительно самые извращенные из созданий, не так ли? Почему микали их привлекают?»
Бейкер вернулся с запиской. «Очевидно, этот француз, Девиль, который навещал Микали в Гидре, сейчас находится в квартире. Когда я связался с французской разведкой по поводу него, они подумали, что я сумасшедший. Он один из самых известных адвокатов по уголовным делам в Париже. В любом случае, они подключили его к компьютеру.»
— И что? — спросил Фергюсон.
— Один интересный момент, сэр. Он был рабом нацистов во время войны. Один из тысяч, отправленных в Восточную Европу для работы на угольных шахтах и так далее. Те, кто выжил, были возвращены русскими в тысяча девятьсот сорок седьмом».
Фергюсон мягко улыбнулся и повернулся к Моргану. — И что бы это подсказало тебе, Аса?
«КГБ?»
— Возможно, но их главной задачей было внедриться в саму французскую разведывательную систему в послевоенные годы. Я должен был думать, что советская военная разведка гораздо более вероятна. Судя по его голосу, у Девилла есть стиль, чего, как мне всегда казалось, явно не хватает в КГБ».
— Даже старую итонскую разновидность?
— Справедливое замечание. Фергюсон вытер подбородок салфеткой. «Но такой человек, как Микали. Это действительно удивительно. Почему, Аса? Каковы его мотивы?»
— Не имею ни малейшего представления. Я могу рассказать вам, откуда пришел его опыт, вот и все. Он вступил в Легион, когда ему было восемнадцать. Два года служил в Алжире в качестве десантника.»
— Как это очень романтично с его стороны.
— Прошу прощения, сэр, — перебил Бейкер. — Могу я спросить о Девилле? Ты хочешь, чтобы его подняли сейчас?»
— Минутку, суперинтендант. Фергюсон повернулся к Моргану. «Я думаю, Эйса, было бы политично на данный момент, если бы ты проскользнул в соседнюю дверь и помирился с доктором Райли».
«Что означает, что ты не хочешь, чтобы я участвовал в этом обсуждении?»
— Совершенно верно.
Бейкер подошел и открыл дверь в гостиную. Морган поколебался, затем прошел внутрь, и суперинтендант закрыл за ним дверь.
Кэтрин Райли стояла у камина Адама, положив руки на каминную полку, и смотрела на языки пламени. Она подняла голову и посмотрела на него в богато украшенное зеркало ormolu.
«Ты был в аду без карты, Аса. Я не мог оставить тебя там.»
«О, но ты умеешь обращаться со словами», — сказал он. «Я отдаю тебе должное. Вот что получается из дорогостоящего образования.»
— Аса, пожалуйста. — Теперь в ее голосе была настоящая боль.
— Я знаю, — резко сказал он. Страсть схватила тебя за горло и не отпускала. Но для кого? Я или он?»
 
Она стояла там, уставившись на него, ее лицо стало еще бледнее, и когда она заговорила, ее голос был очень тихим.
Прошлой ночью мы мыли тебя вдвоем, Мария и я. Сколько раз тебя ранили? Пять? Шесть? И это только те шрамы, которые видны. Мне жаль тебя.»
Она прошла мимо него, открыла дверь и вошла в другую комнату. Фергюсон подняла глаза, и Бейкер повернулся к ней лицом.
— Теперь я могу идти? — спросила она.
Фергюсон взглянул на Моргана, стоящего в дверях. Она наклонилась вперед, положив руки на обеденный стол. — Пожалуйста! — настойчиво потребовала она. «Я больше не могу этого выносить».
Фергюсон сказал: «И куда бы вы пошли, доктор Райли?»
«Я пользуюсь квартирой друга на Дору-Плейс. Моя машина там. Я просто хочу вернуться в Кембридж как можно скорее».
Его лицо было очень спокойным, а голос на удивление мягким, когда он сказал: «И это то, что ты хочешь сделать? Вы совершенно уверены?»
— Да, — тупо сказала она.
— Очень хорошо. — Он кивнул Бейкеру. Тут доктор Райли в машине, суперинтендант. Пусть ее отвезут по этому адресу на Дору-Плейс. Мы всегда можем связаться с ней в Кембридже, если она нам понадобится».
Она направилась к двери, и Бейкер последовал за ней. Когда она открыла его, Фергюсон сказал: «Одно замечание, доктор. Пожалуйста, не пытайтесь покинуть страну, пока не получите полное разрешение службы безопасности. Мне действительно было бы очень неловко останавливать тебя».
Вошла Ким с накрытым блюдом. Фергюсон сказал: «Ах, пудинг. Я уже начал думать, что он забыл. Он сел и снова заткнул салфетку за шею, и гуркха подал ему. «Довольно особенный чизкейк, пропитанный Гран Марнье. Попробуй, Аса.»
— Нет, спасибо, — сказал Морган. — Но я выпью еще бренди, если ты не возражаешь.
— Угощайся. Твоя рука сильно болит?»
«Черта с два», — сказал ему Морган, что было правдой, и все же он намеренно преувеличил боль на своем лице, наливая щедрую порцию «Курвуазье» в рюмку.
Когда он проглотил, Бейкер вернулся. Фергюсон спросил: «Никаких проблем?»
— Никаких, сэр.
— Хорошо. Микали не предпринимал попыток уйти?»
«Нет, сэр, я только что позвонил на наш мобильный командный пункт на автостоянке. По последней информации, они только что закончили репетицию».
Фергюсон взглянул на часы. — Шесть пятнадцать. Дай мне подумать сейчас. Концерт начинается с Дебюсси. L» Apres-midi d» un Faune, за которым следует симфония часов Гайдна. Это означает, что «Микали» выйдет примерно в восемь сорок пять с интервалом в девять тридцать.»
— И тогда мы поднимем его, сэр?
«После перерыва прием будет лучше, я думаю. Он почетный гость, не забывай. Было бы немного странно, если бы его там не было. Давайте сохранять нормальность, насколько это возможно, так долго, как мы можем».
«Позволь мне пойти с тобой».
«Мне жаль, Аса. Я понимаю, что ты чувствуешь, но ты сделал свою работу. На этом твое участие заканчивается. С этого момента это дело полиции.»
«Хорошо». Морган поднял руку. «Я знаю, когда я побежден. Предположительно, теперь я могу идти.»
Он повернулся к двери, и Бейкер сказал: «Подожди меня, Аса, я отвезу тебя домой».
Морган вышел, и Фергюсон сказал: «Действительно знает, когда он побежден. Вот когда он делает подобные замечания, я действительно волнуюсь. Отведи его домой. Я хочу круглосуточное наблюдение за его квартирой, пока все это не закончится».
— Я бы не стал беспокоиться, сэр. В таком состоянии, в каком он находится, я удивлен, что ему удалось дойти до двери».
«Если вы верите в то, что сказал Эйса Морган, суперинтендант, — сказал Фергюсон, — тогда вы действительно поверите чему угодно».
Когда Микали вошел в Зеленую комнату за сценой Альберт-Холла, его рубашка промокла от пота, и он дрожал от возбуждения. Он был хорош, он знал это. Самые тяжелые два дня репетиций, которые он когда-либо проходил, и перспектива самого концерта теперь была совершенно ошеломляющей.