Шёпот ветра (СИ)

— Ладно, завязывайте с этими мрачными разговорчиками, — бодро откликнулась Булкина. — Давайте лучше… — она растерянно огляделась по сторонам, будто у меня в палате где-то были припрятаны игровые аттракционы.
— Согласна! Давайте лучше лекции по зарубежке почитаем, — решила внести свой «позитивный» вклад в наш досуг Лизавета.
Мы с Маринкой в ответ на такое заманчивое предложение негодующе застонали в унисон.
— Ты серьезно? Лучше бы ты какой-нибудь интересный романчик притащила, — сняла у меня с языка Марина.
— У нас завтра экзамен, между прочим! — игнорируя наше ярое сопротивление, Кузнецова зашуршала тетрадью с конспектом и начала читать.
Сначала я внимательно прислушивалась к Лизкиному монотонному голосу. Но вскоре строчки из лекций перепутались с собственными мыслями. Я снова размышляла о Паше. Когда он возвращается из Вены? Сегодня или завтра? Лиза говорила, что завтра…
«Вот бы сегодня» — мечтательно подумалось мне, заставив сразу же испугаться собственных желаний. Да, я до жути боялась встретиться с Красновым лицом к лицу. Что я ему скажу? И смогу ли хоть что-то сказать? А если он не придет? Если моей лжи о «Клетке» было достаточно, чтобы он навсегда разочаровался во мне. А это ведь только верхушка айсберга…
Я вцепилась в край одеяла, не в силах справиться с беспомощным отчаяньем, от которого сердце тяжело стучало в груди, а на глаза наворачивались горькие слёзы: «Господи! Ну почему?! Почему?! Я же могла просто рассказать ему правду! Как можно быть такой малодушной идиоткой?!»
Вздохнув, я повернулась на бок, из всех сил уговаривая себя не рыдать. Нет, нечего себя жалеть. Сама вырыла себе яму — сама и буду выбираться из нее. Знать бы только, как это сделать.
Наверное, наихудшим временем суток в больнице был вечер. Когда всё вокруг будто вымирало: стихало эхо торопливых шагов в коридоре, замолкали взволнованные разговоры медперсонала, а тиканье настенных часов звучало подобно ударам гонга. В такие моменты моя ненависть к больницам достигала своего наибольшего пика. Без гаджетов и книг, без людей, без какого-нибудь захудалого кроссворда — намарафетинная ВИП-палата казалась ничем не лучше тюремной камеры-одиночки.
Поэтому, когда раздался дробный стук в дверь, а после — на пороге появился растрепанный мажоришка с двумя бумажными стаканчиками в руках, я обрадовалась ему, как никогда в жизни:
— Привет, Стасик! — сияя стоваттной улыбкой, поприветствовала парня, еще и здоровой ручкой помахала. Ни дать, ни взять мисс Вселенная после контузии.
— Тебе что, стало хуже? — взволнованно выпалил парень, сканируя меня своим фирменным «обеспокоенным» взглядом.
С тех пор, как я попала сюда, ни дня не проходило без позднего визита Стаса. Признаюсь, поначалу такая наглость меня обескураживала (впрочем, как всегда), однако вскоре я нашла свои плюсы в Серебровском нахальстве. Во-первых, он всегда приносил с собой какие-нибудь вкусняшки. А во-вторых, вечером тут было так скучно, что даже компания царька казалась мне пределом мечтаний. Короче говоря, всё складывалось неплохо, за исключением его странных виновато-жалостливых взоров, которые я иногда ловила на себе.
Вот как сейчас.
— Успокойся, Серебров, — поспешила исправить свое шаткое положение: не дай Бог, ещё дежурного врача сюда вызовет. — Просто я рада тебя видеть. Ясно?
— Ты? Рада? — медленно повторил он, продолжая топтаться на пороге. — Слушай, точно голова не болит?
Да что ж он недоверчивый такой?!
— У вас головные боли? — заглянула поверх плеча парня дородная медсестра. — Принести обезболивающее?
— Нет, спасибо. Со мной всё в порядке, — я с раздражением взглянула на мажоришку, который даже дверь не удосужился закрыть.
— Ладно, — как-то нехотя кивнула медсестра и одарила Сереброва строгим взглядом: — Только не долго. Время позднее.
— Хорошо, Ульяна Максимовна, — мигом расплылся тот в улыбке. Тоже мне, актёр погорелого театра. — Обещаю, не задерживаться.
«Это мы еще посмотрим», — я нетерпеливо поерзала на кровати и, как только дверь за женщиной закрылась, взмолилась:
 
— Слушай, Стас, можешь одолжить свой мобильник? Пожалуйста…
— Нет, — сразу же отрезал этот бездушный тип, протягивая мне стаканчик. — Тебе нельзя, — он достал из внутреннего кармана куртки маленькую коробочку фруктов в шоколаде и положил мне на колени.
— Ой, да ладно тебе, — я с наслаждением отпила теплый цитрусовый чай. — Разве по мне не видно, что со мной всё в порядке? Всего-то парочка ушибов да одна шишка.
— И плечо, — Стас уселся на гостевой стул рядом со мной, наблюдая, как я пытаюсь одной рукой открыть его подношение. — Давай сюда, — парень тоже отставил свой стаканчик на прикроватную тумбочку и отобрал у меня коробку, ловко распечатав ту.
— А это, — я небрежно поправила бандаж, который сковывал мое левое плечо и руку, — вообще ерунда!
— Ага, пустячок. Ешь, — коробка вновь перекочевала ко мне на колени, — они очень вкусные.
— Спасибо! — для протокола поблагодарила я, мельком взглянув на аппетитные сладости, и со всей серьезностью посмотрела в зеленые глаза: — Послушай, Стас, мне правда очень нужен телефон. И это не какая-то дурацкая прихоть или, там, со скуки. Просто… — я закусила губу, не зная, как бы попроще объяснить ту бурю чувств, что сжигала меня изнутри в последние несколько дней.
— С племянником что-то? — по-своему понял мою заминку парень.
— Нет, это касается другого человека. — Я уставилась на покрытые разноцветной глазурью фрукты. Стоит ли рассказывать ему о Паше? А если я сделаю только хуже? Если Серебров, услышав о другом парне, просто-напросто психанет и устроит тут сцену ревности? Я ведь не идиотка и понимала, что нравлюсь Стасу…
— Другого? — со странной интонацией переспросил Серебров.
— Другого, — кивнула я, чувствуя себя немного неуютно под его пронзительным взглядом. И всё-таки, прочистив горло, призналась: — Он очень важен для меня. Если честно, я люблю его.
— Ладно, — немного помолчав, совершенно неожиданно согласился Стас. — Только не долго.
— Спасибо-спасибо-спасибо! — я, дрожащей от радости рукой, выхватила чужой мобильник и с жадностью уставилась в горящий экран.
— Будешь звонить? Мне выйти?
— Звонить? — я растерянно посмотрела на парня. Стыдно, но я и на секунду не задумалась о том, чтобы позвонить Паше. Одна мысль о нашем возможном диалоге — пугала. Нет, лучше рассказать ему все сообщением, а уже при встречи, когда Краснов немного переварит полученную информацию, поговорить. Если, конечно, он захочет видеть меня после всего этого…
— Кать? — вновь напомнил о себе Стас, заставив очнуться от унылых мыслей.
— Нет, можешь остаться. Я просто отправлю смс-ку.
Значок мессенджера легко нашелся на рабочем столе. А дальше пальцы действовали на автомате: открыть окно нового сообщения, вбить по памяти Пашкин номер телефона и…Я в замешательстве уставилась на абсолютно белое текстовое поле, гадая, с чего и как начать.
— Ну и? Чего зависла? — поспешил вставить свои пять копеек Серебров. — Если ты вдруг забыла — тебе вредно так долго пялиться в эту штуковину. Так что давай, солнце, шнеля-шнеля.
— Ты просто Бог мотивации, Стасик, — беззлобно огрызнулась я, ткнув пальцем в белый экран, на котором тут же высветилась сенсорная клавиатура.
— Хочешь услышать еще кое-что мотивирующее? — выудив из коробки клубнику в шоколаде, насмешливо спросил парень. — Если не знаешь с чего начать — начни с самого начала.
— Ага. А после дождя асфальт — мокрый. Ты на экзамене по философии тоже цитатами из тупых пабликов отвечал? — с издевкой усмехнулась я и, не дав парню ответить, строго приказала: — Ладно, Серебров, не отвлекай меня!
 
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Не дописав первое предложение, я с раздражением стерла его. Глупо. Глупо и фальшиво. Значит, начать с начала? Я посмотрела на незашторенное окно, где-то вдалеке мигал тысячами огней вечерний город. Где-то там были Сережа и Лина. Моя единственная семья.