Шёпот ветра (СИ)
— Дим, может, пойдем, поищем какое-нибудь кафе поблизости? — отчаявшись, предложила Лиза. Бродить среди ночи под дождем не хотелось, но и стоять под продуваемой холодными ветрами пятиэтажкой — так себе вариант.
— Нашёл! — парень триумфально вскинул руку с ключами и тут же приложил брелок к домофону. Раздался приветственный писк и Лизу мигом затащили в сухое нутро ухоженного подъезда. — Нам на четвертый, — крепко сжимая её ладонь, бросил через плечо Дима и весело добавил: — Кафе? Неужели ты так боишься заглянуть ко мне в гости, что готова и дальше скитаться под дождем?
— Скитаться? А как же романтика жизни и всё прочее? — ответила вопросом на вопрос Лиза. Её голос звучал насмешливо, непринужденно. Так, что парень никогда бы не догадался, как он был близок к истине.
Нет, Кузнецова вовсе не боялась. Но от одной мысли, что она сейчас переступит порог Диминого дома — сердце заполошно заходилось в груди. Ей казалось, что сделав это, она будто преодолеет ещё одну значимую черту в их отношениях. Как той ночью в бунгало на берегу реки…
Они тогда просидели на кухне до самого утра. А Лиза всё рассказывала и рассказывала, будто все эти годы невысказанные слова копились в ней, как тысячи тонн воды в тучах, чтобы обрушиться на землю в один миг.
Да, она говорила без умолку, а Дима слушал. И принимал. Вот такую неидеальную её, с ворохом грешков и неверных решений — принимал. И, возможно, именно благодаря этому Лиза, наконец, смогла тоже принять. Себя.
И отпустить.
Пусть не всё. Пусть лишь толику. Но и от этого дышалось в сотни раз легче, и спалось намного лучше.
— В воспалении легких нет ничего романтичного, — продолжая уводить её вверх по ступенькам, отозвался парень и слегка смущенно добавил: — Извини, не ожидал, что так ливанет…
— …и будет настолько холодно? — закончила с улыбкой Лиза. У неё в ушах по-прежнему звучали возмущения парня «твою мать, почему так холодно?!» и «почему так холодно-то, мать твою?!» — которые он выкрикивал, пока они на всех парах неслись под дождем в сторону нужного дома.
— Наверное, адреналин после игры сказался, — дурашливо протянул парень, пытаясь скрыть смущение за усмешкой.
Лиза на такое только покачала головой, решив оставить замечание, о том хоккей ни имеет к его взбалмошному нраву никакого отношения, при себе. Хотя, надо признать, именно на льду эта черта характера парня расцветала в полную силу. И сегодня Лиза убедилась в этом воочию, побывав на благотворительном матче между аматорскими хоккейными командами. За одну из них и играл Дима. И пусть Кузнецовой до хоккея было, как человечеству до колонизации Марса, — матч ей понравился. За исключением тех моментов, когда игроки, словно машины-убийцы, впечатывали друг друга в бортик.
— А как твои ребра? Ты уверен, что всё в порядке? — вспомнив, как какой-то громила приложил Диму, с беспокойством спросила Кузнецова. Может, вместо ночных прогулок по городу, после игры следовало посетить травмпункт?
— Это всего лишь пустяковый ушиб, — беспечно отмахнулся парень и вдруг остановился напротив двери с накладками из тёмного дерева. — Не беспокойся, Лисичка. Я живучий.
— Ага, — вяло согласилась Лизка. Взгляд девушки в панике заметался по аккуратной лестничной площадке и намертво прикипел к золотистой пятерке и единице, что зловеще поблескивали в полутьме. Волнение вновь накрыло её с головой, и она совсем по-детски спросила:
— И что, твои родители и сестра действительно сидят в такую непогоду на даче?
— Вот сейчас и проверим, — весело ответил парень и распахнул настежь створку: — Прошу, — с галантным поклоном предложил он.
— Вроде тихо, — пробубнила себе под нос Кузнецова и, задержав дыхание, словно перед прыжком в воду, отважно ступила в черный провал квартиры.
Щелкнул замок, а следом — выключатель. И комната наполнилась теплом и светом.
— Кошмар! — тут же воскликнула Лиза, в испуге отшатнувшись от огромного зеркала в позолоченной раме, которое кто-то предусмотрительный повесил аккурат напротив дверного проема.
Все мучавшие её до этого страхи вдруг скукожились и показались незначительными. Ничего страшнее собственного лица с безобразными потеками от туши и повисших сосульками мокрых волос сейчас для Кузнецовой не существовало.
— А ты еще в кафе хотела посидеть, — услужливо напомнил Дима, разуваясь.
— Да ну тебя! — сбросив сандалии, сердито отмахнулась Лизка, мельком отмечая длинный коридор с множеством дверей и непривычно высокими потолками. — Мог бы и сказать мне.
— Ну-ка, — парень ловко ухватил её за плечи и развернул лицом к себе. — Подумаешь, тушь размазалась. Ты для меня всё равно самая красивая, Лисичка.
— Когда твой Пашка врал мне, вот точно так же улыбался, — ни на йоту не поверив ему, воинственно заявила Кузнецова. Да как она может быть для него самой красивой с таким-то боевым раскрасом? Нет, ей срочно нужно смыть всё. Точно, ей нужна ванная комната!
Озвучить свои требованья Лизка не успела. Потому как её совершенно неожиданно поцеловали.
— Самая красивая, — прошептал Дима, вновь накрывая её губы своими. Настойчиво и сладко.
И Лиза поверила ему. Трудно было спорить с настолько красноречивыми аргументами.
***Кузнецова ещё лет с тринадцати привыкла к внезапным звонкам среди ночи. С тех самых пор, как бабушка умерла, и мать, лишившись последнего рычага давления, пустилась во все тяжкие, они стали такой же обыденной частью её жизни, как ежедневная готовка, или мытье полов в подъезде, или череда незнакомых мужчин в их доме.
У них с Ниной, её старшей сестрой, на этой почве даже выработалось одно негласное правило, которое крайне редко допускало осечки: если тебе звонят в четыре часа утра — жди беды.
На сей раз, осечек тоже не произошло.
Электронные часы на прикроватной тумбе показали ровно 4:00. И Лизкин телефон, как по мановению волшебной палочки, вполголоса запел узнаваемый хит Бйонсе.
Лиза дернулась, сквозь дрему привычно зашарила рукой под подушкой, тщетно пытаясь нащупать мобильник…
— Ммм… ты чего? — сонно протянул из-за спины Дима, крепче кутая её в свои объятия.
— Телефон, — односложно ответила она и, так и не найдя оного, со стоном села в кровати.
— Забей, — парень чувственно провел пальцем по её позвоночнику, вызывая невольные мурашки. — Лучше иди ко мне, — ласка вновь повторилась, а мурашек стало в тысячи раз больше. И так нестерпимо захотелось прижаться к нему — такому расслабленному, взъерошенному, любимому…
Однако непостижимое чувство тревоги, что назойливой мухой уже жужжало в сознании, не позволило Лизе этого сделать.
— Нужно ответить, — нехотя признала она, вскочив с постели. — Мало ли что случилось, — девушка подняла с пола мужскую футболку и натянула ту на голое тело.
— Да что может случиться в такую рань? — подавив зевок, недоуменно спросил Дима.
— Не знаю. Многое…
Мягкий ворс ковра скрадывал порывистые метания по комнате. Лиза осмотрела тумбу, письменный стол, заглянула ещё раз под широкую кровать, попутно собирая их с Димой разбросанную одежду, которую они не так давно нетерпеливо срывали друг с друга…
— Нет! Ну, куда можно было деть телефон?! — злясь на саму себя, полушепотом причитала Кузнецова. Она сгрузила вещи на массивный офисный стул, не забыв заглянуть и под него.
— Просто остановись на секунду и послушай, — посоветовал Дима, который всё это время с улыбкой наблюдал за ней. — Я уже говорил, как тебе идут мои вещи?
— Тсс! — шикнула она на парня и замерла, решив воспользоваться его советом.
Проклятый гаджет, будто издеваясь, мгновенно умолк.
— Чёрт! — опять вспылила Лизка. Внутреннее чувство тревоги только усилилось и уже не просто жужжало — вопило.
— Значит не так уж и важно, — по-своему расценил сброшенный вызов парень.
— Нет, — Лиза машинально посмотрела на светящийся дисплей электронных часов. — Я чувствую, произошло что-то плохое. Если мама опять… — она вдруг запнулась. Горло болезненно сжалось, а глаза предательски защипало.