Ловушка для графа, или три правила острова Скай (СИ)
— Даже не думай скрестись в дверь, — велела она, глядя в большие желтые глаза. — Если только нас выдашь — никакой тебе колбасы.
Кот мяукнул, вспрыгнув на край кровати, и улегся, как будто убеждая нервную девушку, переодетую парнем, в своей полной благонадежности. Эмилия выдохнула и, кивнув своим мыслям, вышла из комнаты, заперев её на замок.
Внизу раздавались какие-то голоса: кажется, Тедди беседовал с графом. Что ж, ей тоже не помешает спуститься… Как раз спросит про телеграмму и вообще.
— Вот и Тедди нашелся, — произнес граф, едва завидев её. — Говорит, испугавшись, прятался где-то в саду. Но, к сожалению, по убийству Маккинни сказать ему нечего. Он слышал лишь неразборчивый голос… Мужской или женский, даже этого он не знает.
Мисс Хартли кивнула, хотя уже знала об этом. И спросила:
— Вы уже телеграфировали в Килех?
Граф с секунду молчал, тщетно пытаясь остаться невозмутимым, и произнес наконец:
— Боюсь, кто-то испортил наш телеграф. Телеграфный ключ не работает и шестеренка в лентопротяжном механизме испорчена…
30 глава
— Нарочно испорчена? — невольно понизила голос мисс Хартли. И так как мужчина красноречиво молчал, добавила: — Вы уверены?
— В чем именно, мистер Спенсер: в том, что телеграф неисправен, или в том, что его нарочно испортили?
— В последнем…
Граф Дерби, взвинченный и сильно не в духе, покачал головой.
— Я абсолютно уверен, что латунные шестеренки сами по себе не переламываются надвое, — сказал он. — А эта именно переломилась… не без помощи специально приложенных действий. Поверьте, я умею распознавать подобные вещи!
— Я и не думал, сэр, просто… Что вы теперь намерены делать?
— Наверное, отправиться в Портри и воспользоваться их телеграфом. Надеюсь, хоть там наш злобный, маленький фейри не успел навредить…
Эмили слушала графа, то, как он говорит об убийце несчастного Робба Маккинни, и сердце ее тревожным стаккато отбивало по ребрам. Вот теперь, когда злопыхатель уже не таился, а действовал наверняка, стоило бы воззвать к благоразумию графа, убедить его бросить Скай и вернуться домой, но как это сделать, не выдав себя…
— Сначала взрыв в вашей лаборатории, — сказала она, — теперь это…
Граф с наигранным безразличием произнёс:
— Не забивайте себе голову, Спенсер. — И уже развернулся, чтобы уйти, но тут — когда он только успел появиться! — прозвучал голос Бартона:
— Мистер Спенсер говорит верно, сэр: кто-то замыслил недоброе в отношении вас.
Дерби смерил его неулыбчивым взглядом.
— Но это не я лежу мертвым на леднике, — произнес он.
— Только по чистой случайности, — возразил Бартон. — А потому в Портри я вас одного не пущу. — И старик глянул на Спенсера: — Возьмите с собой секретаря, сэр. Так мне будет спокойней!
Учитывая характер Эдварда Дерби, ожидать стоило только отказа, но он неожиданно хмыкнул:
— Что ж, почему бы и нет? В пабе «Ржавый баркас» подают славный виски. Уверен, вы такого не пробовали! — обратился он к Эмили как будто довольный. И припечатал: — Выезжаем через пятнадцать минут.
Потом подошел к старику, и они зашептались о чём-то. Мисс Хартли страстно хотелось подслушать, о чем они говорят, но возможности не было, а потому она побежала на поиски Тедди: ей следовало отдать ему ключ от своей комнаты. Пусть разберется с котом, пока они с графом будут отсутствовать… Либо выпустит его в лес, либо спрячет в своей комнате. У нее и без черного шерстяного комка голова кругом шла…
Мальчишка отыскался в музыкальной гостиной — все в этом доме не как у людей! — где он за милую душу уплетал тарелку печенье, запивая его молоком. Это Бартон, как выяснилось, проявил благосклонность к ребенку и самолично снабдил его полдником…
— Я на кухню ни-ни, — сказал девушке Тедди, отчаянно мотая головой. — Не пойду туда больше. Ни за что!
— Твоего дяди там больше нет.
Но тот заартачился:
— Все равно не пойду. — И выпучив большие глаза: — Вдруг он в призрака превратится…
— Ну что ты придумываешь, — попеняла ему мисс Хартли, взъерошив пушистую челку. — Призраков не существует. Разве что в твоем собственном воображении!
Но мальчик, сунув в рот очередное печенье, очень серьезно кивнул:
— Существуют. Я сам видел здесь, в доме… — И говоря это, он старательно вывел пальцем на пыльной столешнице свое имя.
— Тебе, наверное, показалось… — Мисс Хартли пробрал внезапный озноб.
Но мальчик мотнул головой.
— Дядя Робб тоже призрака видел и испугался. Правда, потом утверждал, что нам примерещилось в темноте… Но я знаю, он это просто так говорил, меня хотел успокоить.
Эмили непроизвольно сглотнула, и даже при свете яркого дня ей стало очень не по себе в стенах этого дома. Как хорошо, что они уезжают, пусть даже на время, — все лучше, чем Линдфорд-холл с его бесконечными тайнами.
— Эээ… — попыталась она найти верный ответ, который словно нарочно не находился, и спас ее Бартон, подобно призраку сам материализовавшийся на пороге.
— Мистер Спенсер, что за ребячество? — попенял он. — Граф ждет у конюшни.
Эмилия подскочила на месте с громко бухнувшим сердцем.
— Простите, сэр, я хотел с Тедди проститься.
Дворецкий покачал головой.
— Странный вы, Спенсер, очень-преочень странный, — произнес он. — Впрочем… не мне вас судить. — И добавил степенно: — Берегите там графа. Я на вас полагаюсь!
Напутствуемая такими словами, мисс Хартли выскочила из комнаты и понеслась на конюшню, где граф, постукивая концом длинного стека о свой высокий сапог, поджидал ее в видимом нетерпении.
— Ну наконец вы явились! — произнес он, вскакивая в седло. — Поспешим, нужно вернуться до темноты.
Конь мисс Хартли достался с норовом, нервный: всю дорогу он прядал ушами и косил диким взглядом по сторонам. Ну точь-в-точь её тетушка Женевьева с ее вечными страхами и мигренями! Это сравнение подняло девушке настроение, а может, оно поднялось уже от того, что они удалились от Линдфорд-холла на приличное расстояние, и дышать как-то само по себе стало легче. А ведь день был привычным для Ская: пасмурным, с низко висящими облаками, что бодрости духа мало способствовало. Но не теперь…
— Вам понравились руины Дантульма? — поинтересовался вдруг граф, придержав на секунду коня. — Или мисс Хортон настолько вас допекла, что половина очарования этого места померкла для вас?
— Руины прекрасны… даже в скверной компании, в обществе же доброго друга, я полагаю, они оказались бы и вовсе незабываемы, — ответила девушка.
Граф как-то странно на нее посмотрел и отвел взгляд. И молчал уже до самого Портри… Крошечная рыбацкая деревенька, встретившая их двумя десятками живописных домов, казалась ожившей картинкой из детской книжки.
— Красиво? — заметил ее восхищение граф. — Посмотрите, вон там остров Разей, — указал он на пятно зеленого цвета, проступавшее сквозь туманную дымку в нескольких милях от берега. — Там находится винокурня, на которой делают местное виски. Его-то мы и попробуем в «Ржавом баркасе», как только я телеграфирую в Килех…
— Мне ждать вас здесь? — спросила Эмилия.
— Можете заказать себе что-нибудь в пабе, — отозвался мужчина. — Обед мы уже пропустили, да и ужин, как я понимаю, под огромным вопросом. Так что, давайте воспользуемся моментом и поедим!
Мысль была дельной, поскольку, как только граф сказал о еде, Эмилия ощутила голодные спазмы в желудке. Они завтракали с мисс Хортон зеленым яблоком и куском зачерствевшего пирога, по ощущениям — в другой жизни. Не в этой, в которой убили Робба Маккинни, а в той, другой, жизни, в которой всё было намного более радужным и приятным, несмотря на ощущения. Правильно говорят: всё познается в сравнении…
Итак, граф тронул коня и направился к зданию почты, мисс Хартли направилась к пабу. Казалось донельзя странным входить в него без мужчины — привитые с детства привычки протестовали — но любознательность и подспудная дерзость, независимые от пола, перевесили этот протест.