Ловушка для графа, или три правила острова Скай (СИ)

Спенсер понял, что это своеобразная месть за вчерашний интерес графа к его скромной персоне. Мисс не понравилось, что он вел беседу о нем в ущерб восхищению ее музыкальным талантом…
— Что вы здесь делаете? — прошептала в этот момент подоспевшая сзади Амелия Холланд. — Это мужское крыло. Миссис Лукас нас заругает!
— Миссис Лукас слишком толста, чтобы взобраться по лестнице дважды за день, — отмахнулась мисс Джонстон. — Она засела внизу с книгой нравоучений какого-то пастора. Ей не до нас, будь уверена! — И с такими словами она надавила на ручку следующей двери.
На третьей попытке они оказались, где надо, и замерли на пороге в священном волнении, подобно у входа в святилище.
— Говорят, граф хранит все платья жены и все ее украшения. Это правда, как полагаете? — все так же шепотом осведомилась мисс Холланд.
— Полагаю, все так и есть, — отозвалась мисс Джонстон. — Одолженное Гортензии платье не оставляет ни капли сомнений! Но я бы хотела это увидеть… — И она сделала шаг за порог, с жадностью впитывая глазами любую деталь. — Я никогда не была в комнате джентльмена, — призналась она. — Особенно молодого и привлекательного как граф. Матушку хватил бы удар, узнай она только, что я хотя бы заходила к отцу!
— Мою тетю, я думаю, тоже.
Мисс Хортон молчала, но явно думала то же самое, что и девушки. Происшествие с белкой все еще не отпускало ее — припухшие от слез веки не давали забыть о случившемся. Эмилии было искренне ее жаль… Граф повел себя скверно, что было, как она уже поняла, ему свойственно, и оправдания ему не было. В один миг он приятный, внимательный собеседник, в другой — оскорбительно-дерзкий, беспричинно-жестокий чурбан.
— Посмотрите. — Это мисс Джонстон распахнула платяной шкаф с женскими платьями. — Он, действительно, их хранит. Вот то, в котором ты была в первый день, — обратилась она к мисс Гортензии.
И Спенсер опять же припомнил, как это самое платье лежало на постели хозяина, на свободной его половине, разложенным с тщательной бережливостью. В голове всплыл образ графа, лежавшего в этой постели и вдыхавшего аромат женских духов, все еще сохранившийся в складках платья… Эмилии показалось, что она и сама его ощутила. Быть может, запах тот источал шелк бальных платьев в шкафу или… граф душил комнату духами жены, чтобы чувствовать ее ближе.
От этой мысли ее губы поджались.
Сердце дернулось…
Глупость какая.
— Смотрите, а вот шкатулка с ее драгоценностями, — указала Амелия на шкатулку на полке под платьями. — Там, наверное, есть на что посмотреть.
— Вот и увидим. — Мисс Джонстон достала шкатулку и, поставив ее на кровать, откинула крышку.
Блеск брошей, камей, ожерелий, серёг и прочих ювелирных изделий ослепил их на миг, вызвав вздох восхищения, а потом Эмма сдавленно охнула и, схватив что-то с самого верха, прошептала, явно взволнованная:
— Это мое. — И все прочие различили на ее ладони эгрет с изумрудом, показавшийся им смутно знакомым.
— Твое? — переспросила мисс Хортон.
— Мое, — повторила мисс Джонстон уже больше не шепотом. Взгляд ее сделался подозрительным. — Откуда у графа эгрет с моей шляпки? — осведомилась она. — С той самой, испорченной в первый день. Мистер Спенсер, вы ведь еще искали ее, но не нашли…
— Вы уверены, что этот тот самый? — уточнил молодой человек.
— Совершенно уверена. — Сдвинула девушки брови. — Я люблю свои шляпки, а эту… любила особенно. Семьдесят фунтов — это вам не какая-то шутка! Вот, посмотрите, здесь на камне крохотная царапина… — девушка отогнула перо и показала на дефект камня. — Ее специально прикрыли пером, как я и просила.
— Но как эта вещь могла попасть к графу? — спросила Амелия. — Ты сказала, что шляпку похитила белка.
— И похитила… умыкнула, я сама это видела.
— Тогда как?..
— Вот и я хотела бы знать, — процедила мисс Джонстон сквозь зубы.
Мисс Хортон предположила, что девушка могла ошибиться, и в мире существует два абсолютно похожих эгрета, но мисс Джонстон была непреклонна и, сжав украшение в кулаке, заявила, что ни за что не оставит его в этой шкатулке. Еще и графа расспросит, откуда он у него…
 
— Не надо, — взмолилась мисс Холланд. — Если он только узнает, что мы рыскали в его доме… К тому же в его собственной комнате.
— А где рыскал он сам, позвольте узнать?! — зло отозвалась мисс Джонстон. — Я не смогу жить спокойно, если этого не узнаю.
Спенсер и сам хотел бы узнать, как именно граф заполучил эту вещь, если, конечно, это действительно украшение Эммы. Вокруг графа было столько загадок, что в голове им делалось тесно… То странные правила, то чемоданы пропавших людей (в этом Эмилия не сомневалась), то эта находка и утреннее происшествие с белкой. Обо всем этом стоило бы подумать, и желательно в тишине… Голос Эммы действовал молодому человеку на нервы.
В конце концов, сбежав от паутины, пауков и трех назойливых мисс, похожих на трех маленьких мух, завязших в паутине загадок острова Скай, Спенсер вышел во двор и побрел в сторону хозяйских построек. Где-то здесь держали трех волкодавов, охранявших Линдфорд-холл по ночам. Спенсер подумал, что освежить голову и заодно поглядеть на этих «чудовищ» было бы вовсе не лишним: вдруг придется выйти из дома в ночи. И хотя он точно не был уверен, не придумал ли граф про заразных летучих мышей, все-таки предпочел бы заранее ко всему приготовиться.
Вот и собаки: огромные, страшные морды, а сами размером с теленка. Они бегали за загородкой, косясь на нее черными, словно бездна, глазами.
— Что, нравятся? — раздался голос из-за спины.
Молодой человек обернулся и увидел большого мужчину с закатанными по локоть рукавами рубахи. Он курил трубку, пуская в воздух кольца вонючего дыма.
— Да не очень, сэр. Больно страшные! С кем имею честь говорить?
Мужчина — а было ему не больше лет сорока — усмехнулся левым уголком губ.
— Я Роб Маккинни, сэр, повар. Один из немногих оставшихся… — Черенок его трубки перекочевал из левого уголка губ в правый. — А вы, конечно же, тот секретарь, о котором говорил Бартон. «Молодой и пронырливый», — он опять усмехнулся. — Его собственные слова. Будем знакомы!
Роб Маккинни протянул Спенсеру руку и тряхнул ее так, что беднягу повело сверху вниз, как бочку в судовом трюме в сильный шторм.
— Не очень-то добрая рекомендация, — произнес Спенсер. — Я, может и молод, сэр, но «пронырлив»…
Собеседник осведомился, продолжая дымить:
— А что вы, собственно, здесь искали, молодой секретарь? К хозяйским постройкам редко кто ходит. — Его насмешливый взгляд как бы без слов говорил, что только самый пронырливый человек сунет сюда свой пронырливый нос.
— Да голову решил вот проветрить…
— Что, дамочки достают? Слышал от Бартона, они преужасные. Высокомерные, что те королевы… Как граф их терпит, помилуй боже?
Спенсер вскинул вверх подбородок.
— Да граф и сам, как вы знаете, не подарок, — не сдержался он. — Сегодня налетел на мисс Хортон из-за подстреленной белки.
Насмешка стекла с лица Роба Маккинни вслед за вынутой изо рта трубкой.
— Белку… жаль, — произнес он, явно намереваясь уйти. — Белки мне нравятся, — добавил со вздохом.
Один из псов оглушительно гаркнул, казалось, бык промычал, даже уши на мгновение заложило. Спенсер отпрянул с испугом, и мужчина сказал: — Да ты не боись, они добрые, несмотря на то, что большие. Кинешь, бывает, им кость, а они, что котята, ластятся к тебе, вроде как благодарность свою выражают! — И со значением, поглядев молодому человеку в глаза: — Некоторые только с виду пугающие, а внутри сущие ангелы. Бывай, парень! — И развернувшись, Роб Маккинни скрылся за дверью, ведущей, как догадался молодой человек, к кладовым и его главной вотчине — кухне.
  
16 глава
 
К вечеру настроение графа ничуть не улучшилось: он показался в столовой такой же смурной, как и утром, когда уходил после случая с белкой. И в лабораторию Спенсера, ясное дело, опять не позвали, а ведь казалось, все могло получиться… Ан-нет.