Легионы праведных (СИ)

Еще одним плюсом стало отсутствие Иллки. Долбаная албанка вроде бы получила ранение, так что ее поместили в медицинский блок, где приводили в порядок. Джейн искренне надеялась, что успеет убраться из анклава до ее возвращения.
После отправки отчета и получения уведомления Китс заявил ей, что больше никаких распоряжений по ее поводу не имеется и приказал сдать оружие, тактический планшет и устройства для контроля зомби. Она попыталась отстоять винтовку и пистолет, на что получила категорический отказ:
— Контракт с вами, миссис Хэрриет, завершен, так что вы не имеете права распоряжаться имуществом Королевских Вооруженных Сил.
— Майор, — попыталась она воззвать к голосу разума, — война не закончилась. У кровососов есть диверсанты, которые…
— Мы находимся в глубоком тылу, под охраной регулярных войск. Не добровольцев, как прежде, миссис Хэрриет. Я понимаю вашу обеспокоенность с учетом предыдущего опыта, но хочу заверить, что вероятность атаки минимальна.
Она посмотрела на его физиономию, захотела выругаться, но вовремя остановилась. Пора отказываться от ругательств. Она надеялась, что в будущем они ей больше не понадобятся. Как и винтовка, как и пистолет, как и пульт. Пора вести жизнь обычной матери и не самого плохого диджея.
И все же, когда она передавала рядовому, которого прислал Китс, оружие, то испытала чувство, что лишается какой-то части собственного тела. Это ощущение встревожило ее. Когда вернется в Лондон, то обязательно купит курс у психолога, чтобы справиться с этой проблемой. Все же война оставляет след в человеческой психике.
У нее появилось огромное количество свободного времени, часть из которого в первый день после сдачи рапорта, она потратила на сон. Вставала только для того, чтобы сходить в туалет, выпить воды и сжевать бутерброд. Не ходила в столовую, наплевав на прием горячей пищи.
Идиотское решение блокировать звонки из анклава продолжало действовать, поэтому она могла говорить с Джеймсом всего несколько минут в день. Но скоро они наговорятся от души. И не только наговорятся. Она подумала о том, что пусть это и будет эгоистично, но несколько дней она уделит удовлетворению своей страсти. Даже в ущерб общению с дочерью. По ней она тоже тосковала, но маленькая принцесса еще совсем маленькая, так что у нее быстро получится наладить с ней контакт заново.
Она совсем перестала думать о том, как отомстить Бернару. Пусть та пощечина останется на его совести. Джейн все же не могла полностью признать правоту француза. Разум подсказывал, что он все сделал верно, но сердце просто подпрыгивало, когда она об этом вспоминала.
Она сходила к техникам и помянула тех, кто не вернулся с задания. Погибло две трети обслуживающего персонала. Но у них не было никаких шансов выжить: ни оружия, ни подготовки — совсем ничего. Джейн почувствовала, что отношение к ней изменилось: исчезла легкость общения. Оставшиеся техники словно обвиняли ее в гибели своих коллег. Она не могла понять, почему они пришли к такому выводу. При всем желании спасти их у нее не имелось никакой возможности. «Кого смогла, того и спасла», — пробурчала она, когда покинула расположение техников. Эта фраза привела ее в медицинский блок, где лежал сержант-водитель Рама. Она узнала о его самочувствии и попросила пропустить внутрь. Ей не стали отказывать: маленького индуса прооперировали, и сейчас он восстанавливался.
Тогда она и увидела свою бывшую соседку в палате рядом. К счастью, Иллка не узнала о ее визите, так как попыталась бы завязать разговор, а Джейн этого совсем не хотелось.
Она спросила у Рамы, как он себя чувствует, а тот начал быстро-быстро благодарить ее за спасение, причем он говорил на очень плохом английском, так что она и четверти слов не могла разобрать. Потом прикрепила к уху переводчик, и все стало яснее. Рама без остановки желал ей добра, процветания и прочих жизненных прелестей. Он даже сумел ее растрогать. Джейн смущенно попыталась остановить его:
— Достаточно, я рада, что ты выжил. Доктор сказал, что у тебя все будет хорошо.
 
Но индуса это не остановило, и он продолжил извергать хвалебные конструкции, очень витиеватые. Джейн смотрела на него и никак не могла понять, как она вообще решилась на то, чтобы спасать его? Ведь гораздо проще стало, если бы она оставила его на той крыше «Юр. Помощи», но какая-то неведомая сила заставила ее воткнуть в плечо индуса стимулятор и следить за тем, чтобы он шел или бежал рядом. Не самый привычный поступок в ее жизни, но явно из тех, которого не стоит стыдиться. Возможно, на нее так повлияла смерть Теренса, но она не могла утверждать, что дело в этом. Да и какая разница, в чем причина, главное — ей удалось спасти этого парня.
Она поделилась с ним радостным известием, что скоро отправится домой. Он начал улыбаться и поздравлять ее. Джейн добавила:
— Дружище, ты тоже скоро вернешься домой. Сюда пригнали кадровых, — она чуть не сказала «настоящих», — вояк, так что они закончат то, что мы начали, гораздо быстрее, чем ты сможешь снова взяться за оружие.
— Добрые новости. Значит, все те люди погибли не зря.
Она кивнула, но сама подумала, что тут он не прав: проще было бы раздолбать этот город бомбами и ракетами, а затем выпустить побольше ее подопечных — тогда бы они отработали гораздо эффективнее в режиме «зачистки». Использовать же зомби против вооруженного автоматическим оружием врага просто бессмысленно. Она, кстати, указала об этом в рапорте.
Иных тем для разговора не нашлось, и она под предлогом вызова попрощалась с индусом. Возможно, он понял, что она просто убегает, но вида не показал.
Пройдя несколько метров от санитарного блока в сторону своего домика, Джейн повстречалась команда русских пехотинцев. Их боевые костюмы значительно отличались от европейских, но выглядели они внушительно. На лицах — самоуверенные маски. Джейн покачала головой: кровососы сумеют изменить выражения их лиц. Это не было злорадством, просто констатацией факта. Вампиры умели сражаться. Будь у них авиация, дроны и артиллерия, то исход операции мог стать и иным. Но к счастью ничего такого у них не имелось, так что в ближайшие несколько дней кровавый цирк закончится. Она с радостью узнает об этом из Сети, сидя в домашнем халате с чашечкой ароматного кофе после расслабляющей ванны. При мысли о ванне ее тело пронзил электрический разряд: она попыталась вспомнить, когда в последний раз принимала ее, и не смогла. Душ не шел ни в какое сравнение.
Так как ее подразделение одним из первых прибыло в эту местность, то им достались домики, остальным же приходилось жить в палатках. Теплых, комфортных, но все же палатках. Офицерский состав и даже сам Стоффа обитали в кемперах.
Вернувшись в дом, она вскипятила воду и насыпала в нее растворимый кофе. Эрзац, жалкое подобие, но все же лучше, чем ничего.
Если на многих кофеин оказывал бодрящее действие, то в ее случае эффект длился считанные мгновения, после чего она могла спокойно заснуть. Так она поступила и в этот раз.
Проснулась она от назойливой вибрации комма, лежавшего в нагрудном кармане. Она достала устройство и увидела несколько пропущенных вызовов с неидентифицированных адресов. В комнате царил полумрак — время приближалось к вечернему, и осеннее солнце уже скрывалось за горизонтом. Кроме вызовов она прослушала голосовое сообщение. Голос Рамы:
— Джейн, прячься. Иллка идет за тобой. У нее винтовка.
Сообщение индус отправил полторы минуты назад, и Джейн в ступоре перечитала его еще раз. Зачем ей прятаться от этой толстой бабы? Отношения у них не сложились, но чтобы Иллка попыталась ее убить… Однако инстинкт самосохранения сработал, и она вскочила с дивана. От резкого движения ее замутило — сказалось и сотрясение, полученное в броневике после попадания ракеты. В глазах поплыло, но она уже набирала последний адрес, с которого поступил вызов.
Рама ответил мгновенно. Голос у него прерывался, словно он говорил на бегу:
— Ты где, Джейн?
— Дома, — она тут же пожалела, что сказала об этом. — Это же розыгрыш?