Мятный сон (СИ)
И вот что же теперь я испытываю? Любовь? Ненависть? Уныние? Счастье? Не знаю. Но мне катастрофически не хватает воздуха. Мне кажется, что я задыхаюсь от всех этих чувств.
Я стою на перекрёстке Ричмонда, лучшего городка Британской Колумбии, в почему-то вообще неизвестном районе моего города. Попал я сюда из-за мучительно-долгого поиска самой светлой девушки из всех, которых когда-либо знал.
Учесть стоит то, что наши с ней отношения никогда не назвать нормальными или стабильными, если их вообще можно назвать отношениями. Они не поддаются разуму и логики, скорее наоборот, какому-то безумству и паронормальности. Она врывается в мою жизнь так же внезапно, как и периодически исчезает.
Это лишает меня всяких сил…
Жизненная энергия покидает моё тело, а сердце, кажется, будто оно и вовсе не моё. Из-за Неё мне нечем убрать отвратительное чувство пустоты в душе.
Я — маньяк-неудачник! "Преступник"! Человек, который убил в себе желание жить без неё! Влюбленный придурок, который беспощадно вырезал и отдал своё сердце в её руки! Руки, которых до сих пор ни разу не коснулся…
Хотя, не-е-е-т! Я не маньяк! Не сейчас. В других ситуациях с ней действительно испытываю помешательство, но в данный момент я абсолютно раздавлен, я обессилен.
Снова моя паническая атака начинает окутывать тело. Сердце заходится бешеным ритмом танго, перехватывая моё рваное дыхание. Кажется, ещё чуть-чуть и случится приступ, с которым не справится даже самый мощный транквилизатор. К сожалению, бывали и такие дни — "дни страха и ужаса", беспробудного отчаяния, что в этот раз я больше её не увижу!
Стою, долблю от нервов ногой по мокрому асфальту. Пытаюсь не дать проблеме взять верх над собой. Дорога усыпана осенней листвой из-за порывистого морского ветра. Вдыхаю аромат сырости земли и деревьев, так свойственный моему любимому времени года. Делаю глубокий вдох и выдох, впитывая в себя запах гниющей листвы клёна. Смотрю на этих рослых древних великанов и мечтаю обрести умиротворение свойственное им. Они расположены, судя по указателями, вдоль Бульвара Минору, ведущего к библиотеке.
Странно, но я вновь не могу понять, как оказался в этом районе?!
Ещё недавно был плохо знакомый мне перекресток и часть города, которая вроде бы вела в противоположную сторону. Чувствую, что теряю контроль над ситуацией, где последней каплей стал этот уже ненавистный мне бульвар.
— Хватит! — ощутил я резкую пощечину.
— Перестань думать о том, как и почему оказался здесь, лучше подумай, где она может сейчас находиться. — говорит мне знакомый голос.
— Задержи дыхание на 100 счетов. Перестань втирать дождь в голову, все волосы уже мокрые. — нервно прозвучали слова, за которыми последовал ещё один удар, окончательно разгорячив моё лицо.
Вы можете делать любые выводы, но правда в том, что в кризисных ситуациях, я веду диалог сам с собой и мне это действительно помогает. Порой, мои руки, мои собственные руки, абсолютно не контролируя тяжесть удара, бьют по лицу с такой силой, после которой однажды, я чуть не лишился шестого зуба. В тот раз зуб ещё долгое время ныл и пошатывался. Но не волнуйтесь, я не совсем психопат, не владеющий своей головой. Нет, просто я не владею Ею и это заставляет меня принимать любые меры, лишь бы прийти в чувства и бежать по её следу дальше. Так что сейчас мне нужно полностью освободить лёгкие от воздуха, пока вопросы в голове всё ещё не дают здраво мыслить.
Закрыв глаза, начинаю считать.
Один, два, три, четыре, пять, шесть…
Считаю медленно, неспеша, чётко представляю каждую последующую цифру в голове.
Десять, одиннадцать, двенадцать…
— Дурак что ли?! Простудишься ведь! Бежим домой!
Я вздрогнул от неожиданности и резко открыл глаза. Знакомый девичий голос пронесся около меня, оглушив своим появлением.
Я огляделся. Передо мной растекалась огромная грязная лужа, а в ней находился я. Лужа оказалась такой глубокой, что мои колени были полностью погружены в её мутной воде, и хотя на улице стояла сырая осенняя погода, мне было как никогда хорошо и почему-то очень весело. Я будто вернулся в детство. Всё вокруг казалось ярким, лужи выглядели невероятно-захватывающими и фантастическими океанами веселья. Меня посетило желание окунуться с головой в эту лужу и я бы обязательно сделал это, если бы она вновь не позвала меня:
— Идём, тебе нужно обсохнуть, не то папа будет ругаться.
Я испугался. А вдруг папа действительно увидит меня и будет ругаться? Я быстро начал выбираться из лужи, но оступившись, упал, полностью намочив всего себя, включая голову. Девичий смех разнёсся повсюду, да так громко, что он заполнил собой буквально всё — и мои уши, и мою грудь, и даже мутную воду этой лужи. Лужа, лужа, а где лужа?!
В одно мгновение ни лужи, ни её грязных следов на моей одежде не оказалось. Я судорожно огляделся по сторонам и увидел невероятное. Я увидел со стороны самого себя, а рядом с собой и её. Волна мурашек охватила меня, но теперь я больше не думал о лужах. Не думал я и о том, что ещё секунду назад был весь грязный и мокрый, боясь отца, которого давным-давно нет в живых. Нет! Сейчас я думал о нас с ней и о той мятной поляне, на которой мы лежали там вдалеке.
Ох уж эта мятная поляна! Как же я мечтал оказаться сейчас по ту сторону улицы и упасть в её зелёную душистую траву! Я мечтал ощутить спиной прогретую солнцем землю, я желал вдохнуть свежего мятного воздуха и дышать им, как в последний раз. Но больше всего я мечтал услышать жужжание музыкантиков вместе с её заразительным смехом. Да, я мечтал об этом! Мне казалось, что сейчас вся моя жизнь, всё моё счастье находится на той мятной поляне! И так и было! Ведь там, в её влажной траве лежала она, моя Мятная девочка, мой свежий желанный воздух. Я смотрел на нас с ней со стороны и понимал, что завидую самому себе.
— Мятная! — закричал я.
— Мятная!
Я кричал, пытался привлечь её внимание, обратить на себя её взгляд, но она не реагировала и я сорвался. Я побежал к ней со всех ног. Бежал так быстро, как никогда в жизни, а она по прежнему оставалась вдалеке, там куда мне не было доступа. И только запах мяты в воздухе стал усиливаться.
— Мятная! — снова закричал я, но она просто исчезла, испарилась за секунду, как это чёртов, ненавистный мне утренний туман в Британской Колумбии.
— Нет! Нет! Стой!
Я попытался побежать, но не смог. Мои ноги стали тяжёлые и неподъемные. Будто налитые свинцом, они прижимали меня к земле, не давая продвинуться хотя бы на шаг. Моё дыхание стало сбивчивым, сердце заколотилось в непонятном ритме. Я закрыл глаза от усталости и отчаяния. Неужели она опять исчезла, как и в прошлый раз?!
Тогда мы находились с ней в маленькой комнате старого дома, с местами прогнившими досками и сквозными щелями в цокольном этаже. В нём мне было как никогда спокойно и хорошо. У меня было ощущение, будто я всю жизнь провёл в его стенах и знал каждую его деталь. Я знал звук его деревянных полов, его маленькое скрипучее окно с обветшалой рамой и трещиной вдоль всего стекла. Я точно знал, что сквозь эту трещину в дождливые дни можно услышать, как говорила моя Мятная, грустную песню ветра. Я знал, что железная кровать чёрного цвета слишком громко воет своими ржавыми пружинами, когда на неё ложишься, а ещё я знал, что в маленьком одежном шкафу лежит важная для меня коробочка с гуашью. В прошлый раз, когда я взял эту коробочку, достал кисточку из того же шкафа, я уже точно знал, что буду со всем этим делать.
— Какой цвет выберешь? — волнуясь, спросил я.
— Жёлтый. — не раздумывая, ответила Мятная.
— Ну, конечно. Цвет солнца — самый добрый цвет, ведь так?
Она кивнула мне в ответ и стала с интересом наблюдать за моими действиями.
В тот день она была ещё прекраснее. Я пытался посмотреть на неё, рассмотреть её черты лица, но яркий луч света, как обычно, ослеплял её. А как только я попытался коснуться её руки, она исчезала. На целых тридцать дней исчезла!