Любимая для бессмертного (СИ)

Тамила вернулась с крохотной стопкой бумаг и поставила их прямо передо мной. Я с сомнением покосилась на нее и уточнила:
- Это что?
- Документы, - пожала плечами женщина, а потом язвительно добавила: - Как вы и просили, госпожа Анна. Разбирайтесь, что к чему.
Я, конечно, мало что понимала в управлении швейными цехами, да и вообще производством, но что-то мне подсказывало, что документов должно быть гораздо больше.
- Это все? – уточнила я.
- Да, - кивнула Тамила. – Все остальное унесла с собой прежня дирекция.
Я оглянулась на опустошенные шкафы. Должно быть, они были доверху забиты бумагами, а сейчас зияли дырами. Мне оставалось только смириться. Вряд ли Тамила охотно поделится информацией о том, что происходило здесь прежде.
- Хорошо, спасибо, - вздохнула я, жестом отпуская ее.
Нет, на самом деле – ничего хорошего, но что еще оставалось сказать? Я разложила бумаги на столе, какие-то жалкие несколько десятков листиков, и принялась просматривать один документ за другим.
Спустя несколько минут я с ужасом осознала, что не знаю даже, какой сейчас год. Ни календаря, ни часов, ни хоть еще чего-нибудь, что указало бы на дату и время. Но документы выдавались мне очень старыми; между самым давним и самым новым разница была больше двухсот лет, а это огромный отрезок времени.
Не сразу, но я все-таки сумела определить, чем прежде занимались здесь. В документах фигурировали некие Истинные, а еще – совсем уж фэнтезийные элементы вроде Купидонов, Любовного Патруля, Патруля Смерти и прочих диковинных существ. Ранее в этом швейном цеху заказывали униформы, готовили разное, начиная от одежды и заканчивая чехлами для оружия, изготавливаемыми из сверхпрочной ткани. Продираясь сквозь записи двухсотлетней давности, сделанные, благо, на понятном мне языке, я осознала, что прежде дела здесь шли гораздо лучше, хотя сотрудников было довольно мало.
Однако, о том, что происходило на производстве в последнее время, кажется, не было ни единого известия. Последняя бумага, подписанная некой Матильдой, Хранительницей Времени – очевидно, предшественницей Рене, - свидетельствовала о выдаче спецтканей для производства защитных накидок для крыльев. Как выглядели те самые крылья и зачем их надо было защищать, я понятия не имела, да и крылатых людей себе представляла смутно – если купидоны, конечно, люди, - но это была последняя зацепка.
Я ознакомилась и с планом здания – ничего впечатляющего, - и с довольно свежим, но не датированным перечнем ремонтных работ, а потом, осознав, что другого варианта у меня все равно нет, нехотя поплелась обратно в приемную.
Тамила с преувеличенно спокойным видом рассматривала противоположную стену. Под столом у нее что-то клацало, однако, она даже не обращала на это внимания. Я нахмурилась. Звук был подозрительно знакомым, как будто…
Как будто под столом работал шредер!
Женщина даже не заметила меня поначалу, потому возмущенно вскрикнула, когда я бросилась к ней и решительно заглянула под стол. И да, не прогадала – эдакая версия измельчителя для бумаг работала во всю, догрызая остатки документов. Еще несколько немаленьких стопок лежали рядом, явно готовясь отправиться туда.
- Это что такое?! – возмутилась я.
- Черновики, - невозмутимо отметила Тамила. – И ненужные документы.
Ненужные?!
Я схватила несколько листков и обнаружила, что дата на них была куда более поздняя, чем на всем том, что мне предоставили. А еще на столе у Тамилы стояло нечто похожее на календарь – и год совпадал. Свежие документы!
- Как это понимать? – холодно поинтересовалась я, пинком выключая шредер. Он издал что-то смутно похожее на предсмертный скрип и затих.
- Я всего лишь хотела помочь вам, госпожа Анна, избавиться от ненужных бумаг и не растрачивать свое бесценное время на них, - сообщила мне Тамила с таким видом, словно я была достаточно глупой, дабы во все это поверить.
- Помочь?! – вспыхнула я. – Помочь?! Таким образом? А если там было что-то важное?
Наверняка было!
- Но никто уже этого не узнает, - пожала плечами Тамила. – Если вы, разумеется, не направите свой божественный дар, госпожа Анна, на восстановление этих бумажек.
 
Я наклонилась, выдернула из шредера полный тонких полосок бумаги контейнер и раздраженно заявила:
- Ваш скептицизм неуместен. Моей магии, - ага, той самой, в которую я не верю и которой не существует, - будет достаточно, чтобы превратить это в полноценные документы! Ваша диверсия не увенчается успехом!
Тамила фыркнула – и тут же, в пику ее самодовольному взгляду, бумаги засветились.
Я едва не выронила контейнер, наблюдая за тем, как тонкие бумажные полоски собирались одна к другой.
Колдовство? Но ведь…
Но ведь этого просто не может быть!
Тем не менее, вариантов у меня оказалось немного: либо окончательно сошла с ума, либо действительно внезапно научилась колдовать. Сила, совершенно мне незнакомая, буквально била через край. Я чувствовала, как мое тело толчками покидала энергия, которой во мне, как я думала прежде, и не было даже. Контейнер засветился еще ярче, и листы в нем стремительно собирались в кучу.
Тамила сидела бледная, как стена, сопровождая взглядом каждое мое движение и вздрагивая на каждом вдохе. Выглядела она, мягко говоря, впечатленной.
Мне бы сказать ей что-то острое и злое, но я в данный момент сама едва могла собрать мысли в кучу. Колдовство! Настоящее! В моих руках!
Выходит, и штукатурка, свалившаяся женщине на голову, была не просто совпадением? Как-то не верилось даже. Однако, я же своими глазами видела, как отзывалась на мой зов сила. Мне не привиделось; когда я откинула крышку контейнера, и в самом деле обнаружила там цельные листы бумаги.
Я выгребла их оттуда и прижала к груди, забрала и ту стопку, что пыталась от меня укрыть Тамила, и с угрозой промолвила:
- Так значит, вы на стороне преступников! И не надо пытаться что-то от меня скрыть! Я все равно узнаю правду, как бы вы ни старались. Надеюсь, это уже понятно по всему произошедшему?
Тамила медленно склонила голову в согласном кивке. Выглядела она если не напуганной, то по меньшей мере впечатлившейся. Я тоже подбоченилась; надо было соответствовать образу могущественной колдуньи. Нельзя, чтобы женщина поняла мое бессилие.
А слабость и вправду накатывала волнами. Когда бумаги перестали светиться, в воздухе запахло паленой пластмассой, а я сама почувствовала сильное головокружение. Немного тошнило; вероятно, я потеряла немало сил, производя такие странные магические манипуляции, а теперь схлопотала откат.
Эх, может, читай я больше фэнтези-книг, сейчас была бы более подкованной в магии? Однако, сила, даже если она у меня и была, оставалась чем-то таким недоступным, будто оставшимся где-то за пределами понимания. Я вроде и ощущала ее, но в тот же момент – не могла ни дотянуться, ни позвать, ни понять какие-нибудь правила ее функционирования.
А значит, надо убираться отсюда поскорее, пока я не грохнулась в обморок прямо на глазах у этой отвратительной Тамилы.
- Значит так, - с угрозой промолвила я, пытаясь за неимением более достойных вариантов скопировать голос начальника учебного отдела из университета, который я заканчивала, - Тамила… То, что вы сделали, вполне потянет на уголовную ответственность. И мне ровным счетом ничего не стоит доложить об этом Рене и забыть о вас и о всех создаваемых вами проблемах, как о страшном сне. Однако, я все еще надеюсь на то, что мы сможем сотрудничать более мирно. Потому я даю вам последний шанс исправиться и снять с себя подозрения. Докажите, что вы оказались жертвой преступников, а не их сообщницей.
 
Ах, если б мне ничего не стоило рассказать обо всем Рене и снять с себя ответственность, я бы, вне всяких сомнений, так и поступила! Но я даже не знала, как с ним связаться. Потому приняла решение играть до последнего.
Я не сдамся просто так!
- К завтрашнему дню мне нужен весь список сотрудников, а также доклад – в письменном виде с устным комментарием! – относительно того, чем предприятие занималось в последние годы. Перспективный план развития тут, скорее всего, отсутствует? Но если есть – несите тоже. И было б очень неплохо познакомиться со структурой этого швейного цеха. Какие есть отделы? Какие на них возложены функции? Какой уровень каждого из работающих? Что у нас с зарплатами, с бюджетом?.. И если я увижу там хоть слово лжи – а я пойму, что это ложь, даже не сомневайтесь! – то пеняйте на себя, Тамила.