Светлейший князь (СИ)
Григорий тщательно обследовал Мишу, насколько это было возможно, долго и обстоятельно побеседовал о прожитых годах и показал своему новому товарищу дыхательные упражнения. Результат был просто блестящий, приступы стали намного реже и зачастую они купировались без уколов.
— Ты даже себе представить не можешь, Гриша, — говаривал Миша Колывань, — чего мне стоит иметь тут под рукой лекарства и шприцы. А спирт? Вертухаи сколько раз шмаляли тут все, пытались найти.
До лета 1952 года Григорий на зоне жил более-менее спокойно. Начальство поняв, что Миша Колывань покровительствует Григорию, его совершенно не трогало. Но где-то вначале лета Григорий стал ощущать какую-то надвигающуюся опасность.
11 июня Миша Колывань позвал Григория для важной беседы.
— Гриша, я со дня на день ухожу на волю. Мне сегодня птичка в клювике принесла известие, что твой московский заботливый друг ждет, не дождется этого момента. Он хочет тебя в оборот сразу же взять. Не понимаю, как ты вообще сюда живым доехал. Но эту недоработку решено исправить.
— Приятно слышать такие новости о себе, — Григорий нисколечко не удивился услышанному, он давно ожидал этого.
— Ну, Григорий Иваныч, как есть, — Миша развел руками. — Чего уж тут жопой крутить. Я долго думал, как тебя отсюда вытащить и вот что я придумал, — уголовный хозяин зоны огляделся по сторонам и перешел на шепот. — Надо Гриша, тебе умереть.
— Это как?
— Гриша, ты же умный человек, нет человека и нет проблем, — Миша Колывань сделал паузу, как бы еще раз обдумывая свою идею. — Им чего надо? Правильно, тебя извести, а ты тут, им на радость, сам помрешь.
— Миша, объясняй, я ничего не понимаю.
— У нас вертухаи поменялись, новенькие даже толком не знают, кто как выглядит. Я вчера твое дело смотрел, кое что там подчистил, — Григорий ошарашенно уставился на Мишу, в первую минуту он подумал, что ослышался. — Что удивляешься? Это мелочь, тьфу. Они у меня тут все, знаешь где? Я если захочу, они все скопом мне своих баб для утех приведут. Да только мне этого не надо, у меня есть боевая подруга. Мне других не надо.
Миша Колывань еще раз осмотрелся кругом, они сидели на травке за бараком и в пределах видимости были только два часовых на караульных вышках. Миша любил это место и частенько его посещал.
— Так вот, завтра или послезавтра, будет шмон и ты получишь таблетку. Глотай быстро. Потом ты вроде как помрешь. Тебя отвезут в морг. Придет фельдшер, законстатирует твою смерть. Потом придут двое и тебя помоют, один из них сделает тебе укол. Ты оживёшь. Будет очень холодно. В морге есть часы с боем, когда они начнут бить двенадцать ты должен встать. Это будет трудно, но ты должен это сделать. В углу стоит шкаф, между ним и стеной найдешь черный чемодан. Там будет одежда, переоденешься и будешь ждать. Морг закрывается на очень хитрый замок, его нельзя просто так открыть, только снаружи. В половине первого начнется пожар и вот тут откроют снаружи дверь. В морге, в коридоре, будут стоять пять гробов, один облегченный. Ты попробуешь приподнять крышку и сразу поймешь какой. Как только начнется пожар, сразу ложись в гроб, — Миша Колывань говорил медленно и размеренно, как бы диктовал для лучшего запоминания. — Все запомнил?
Григорий кивнул, он запомнил даже интонации Мишиного голоса.
— В чемодане на всякий случай будет пистолет с двумя обоймами. Мало ли что. Если вдруг начнут открывать гробы, тогда не мешкая стреляешь, а дальше по ситуации, — Миша Колывань сделал паузу, закрыл глаза. — Но не должны начать открывать. Гробы вынесут и тут же должны увезти на машине. Где-то через час машина заедет в сарай. Ты все будешь слышать. Когда все уйдут из сарая, аккуратно выходишь из гроба и из сарая. Если что, стреляй и уходи. Тут уже подумают, что ты простой грабитель.
Миша опять замолчал, на этот раз пауза была достаточно долгой. Глядя вдаль, он о чем-то думал, нахмуривая лоб и сжимая и разжимая кулаки. Что-то для себя окончательно решив, Колывань продолжил:
— Ну так вот, выйдешь из ворот и пойдешь налево, на повороте еще раз налево. Иди и смотри на ворота. Увидишь такие с навесом над калиткой, — Миша показал какой будет навес, сделав руками полукруг. — Зайдешь во двор, потом в дом. Оружие держи наготове, мало ли что, у тебя в правом кармане пиджака будет разорванная открыточка. Тебя баба молодая встретит, скажешь ей, мол Миша ей кланяется. И открыточку подашь. У нее должна быть вторая половинка. Пистолет из рук не выпускай, если что стреляй сразу и действуй по обстановке, — очередная пауза и вопросительный взгляд, все ли понятно? Григорий утвердительно кивнул.
— Когда баба дверь запрет, дом проверь на всякий случай. И жди, когда я приду. — Миша Колывань сально скривился. — Бабу можешь пользовать, если будет желание. Ты парень все равно холостой, жена твоя сразу же развод оформила, я раньше просто не хотел тебе говорить, — Григорий и сам подозревал это, от своей супруги он не получил ни одной весточки.
— В чем дело сейчас рассказывать не буду, мало ли что. Если все срастется, на воле расскажу. Морг сгорит дотла, от трупиков ничего не останется. Одни обуглившиеся кости, — Миша Колывань встал с земли. — Мы тут засиделись уже, повторять времени нет. Все понял?
— Да, — уверенно ответил Григорий.
— Вот и хорошо. Особо рядом не светись, не надо вызывать подозрений, и не дергайся, все должно быть как обычно.
Следующий день начался как обычно строго по распорядку, но через полчаса внезапно всех вывели из барака, положили лицом на землю и начали по одному заводить в барак для обыска. Обыскивали крайне тщательно, стараясь при этом еще и унизить. Каждый раздевался догола и его тщательно осматривала молодая очень эффектная фельдшерица.
Дама эта славилась по всем северным зонам своим особо «чутким» отношением к зэкам, пару раз после её осмотров люди внезапно умирали, а год назад один зэк во время осмотра внезапно стал буйным и был просто ею застрелен. Он якобы попытался на неё напасть. Дама была мастером спорта по самбо и попытка напасть была просто смешна. Даже Миша Колывань с опаской относился в этой даме.
Осмотр интимных мест Григория дама совершила очень болезненно и унизительно. Сопровождалось это действие оскорбительными комментариями двух гражданских, которые тщательно наблюдали за действиями медички.
Осмотр производился снизу вверх. Григорию скомандовали встать на колени. Демонстрируя своё брезгливое отношение к зэку, дама осмотрела уши и нос.
— Пасть открой мразь, да пошире, — Григорий буквально на секунду замедлился с выполняем очередной команды. — Шевелись сука!
Удар сзади по спине плетью должен был стимулировать зэка. Кто ударил Григорий не видел, плети были в руках у всех присутствующих при экзекуции.
Дамочка очень грубо осмотрела рот Григория и он почувствовал запах крови во рту. Подступившая тошнота сделала происходящее чем-то далеким, уши заложило.
— Если блеванешь, будешь ползать и всё тут языком вылизывать, — и в этот момент Григорий почувствовал, как глубоко на корень языка легла таблетка. Тошнота мгновенно прошла, все происходящее стало восприниматься ясно и четко. Григорий тут же проглотил таблетку.
— Закрывай свою вонючую пасть и пшел отсюда! — фельдшерица сапогом простимулировала Григория.
— Давайте следующего, а этому популярно объясните, что команды надо выполнять быстро и четко, — скомандовал один из гражданских.
Били его несколько минут аккуратно и очень больно: после объяснений болело все тело, но ничего не сломали и даже синяков не осталось. Большие мастера своего дела служили на этой зоне!
Через пару часов Григорий почувствовал какой-то туман в голове и через несколько минут неожиданно для всех упал без сознания.
На самом деле сознание не покинуло Григория, он как бы раздвоился. Его бездыханное тело лежало на траве и он как будто со стороны наблюдал за происходящим. Григорий совершенно ничего не чувствовал, всё происходило как-то замедленно и беззвучно.