Из Тьмы (СИ)
— П-простите, госпожа, но вы просили в-вас разбудить рано утром, — испуганно ответила обладательница объёмной груди и довольно симпатичного округлого личика в веснушках. — И вот ваша одежда, которую вы приказали постирать, — служанка неуверенно протянула в мою сторону небольшую стопку аккуратно сложённой одежды.
— Извини, что напугала, но разве сейчас утро? — посторонившись, пропускаю её внутрь.
— Вам не за что извиняться, госпожа! — в голосе слышалось удивление: извиняться перед прислугой тут было не принято. — Скоро будет пять.
А посыльный от караванщика обещал явиться после семи. Стоило вчера уточнить, когда именно утром меня будить. Слуги вставали рано, вот и подняли, когда рабочий день начался. В следующий раз будет уроком. Зато теперь можно собраться и позавтракать, не торопясь.
— Вот, возьми, — протягивю «веснушке» мелкую серебряную монету. То, что на слуг можно орать и поднимать руку, не значит, что нужно.
— Спасибо вам, добрая госпожа! — радостно блеснув глазами, служанка быстро спрятала монету под передником. — Вас ведь тоже напугал ночью злой дух?
— Злой дух?
— Говорят, что это мёртвая жена злого богатея Джузо явилась с того света, чтобы покарать своего отравителя, — понизив голос до полушёпота сказала девушка. — Миранда, наша старшая, крутит роман с его дворецким и она всё у него узнала, когда тот заявился. Я и сама слышала, как он рассказывал! А бледный весь был! — всплеснула руками разговорившаяся горничная. — Что снег!
— И что же он рассказал? — терзаемый смутными подозрениями о личности «злого духа», уточняю я.
— Так это… Говорил, что проснулся посередь ночи, и так жутко стало, будто сама Смерть за спиною. Тут и младенец заорал ещё. Он и вышел посмотреть, что делается. А там — все слуги из комнат вышли, от страха дрожат, а отчего — не знают! Пошёл, говорит, тогда в хозяйскую спальню, вдруг случилось чего с господином? Постучался, а когда никто не ответил, приоткрыл тихонечко дверку. А там… — сделав драматическую паузу, служанка значительно на меня посмотрела, — Господин Джузо мертвый лежит! И девка его постельная ни жива, ни мертва. На кровати застыла, молитвы шепчет. Господин дворецкий эту дуру по щекам хлещет, спрашивает — что случилось? А она только громче молится. И тут сверху как засмеются, да жутко так! Ну, вы сами, небось, слыхали, — оборвала себя горничная, торопливо совершив отвращающий зло жест. — Девка, та сразу в обморок упала, да и господину Рихарду лихо стало. Послали, значит, конюха в околоток, а когда полицейские ушли, подались кто куда из проклятого дома.
— Однако… — тихо выдыхаю, не зная, как реагировать на услышанное.
Вообще-то моя земная память говорила, что я должен ощущать муки совести. Но кроме чувства досады, направленного на неспособность удержать свои эмоции и давление «жажды крови» в узде, я ничего особого не испытывал. Видимо, влияние нынешней грани личности сильнее предыдущей.
Оно и к лучшему. Чувство жалости к случайным жертвам — не та роскошь, которую я могу себе позволить.
Но это не значило, что я не буду пытаться их избежать. Да и нет-нет, но скреблось на краю сознания чувство вины.
— …Вот и я говорю! Ужас, настоящий ужас! А вдруг она не уйдёт?! — активно жестикулируя, продолжала болтать девушка. Но уловив в моих глазах потерю интереса, она быстро закруглилась и отправилась по своим делам.
***
После того, как служанка удалилась, я, пребывая в задумчивости, прошёл к своей дорожной сумке. Руки на автомате достали оттуда упаковку таблеток и вытащили одну. Очнувшись от своих размышлений, с неприязнью гляжу на белый кругляш. Утро начинается с дозы, блин! И как ни хотелось отправить эту и все остальные таблетки в унитаз, пришлось перебороть глупый порыв. Отколов примерно восьмую часть таблетки, отправляю остальное в рот и запиваю водой.
Проверим, насколько можно снизить дозу без появления симптомов ломки.
Выполнив лёгкую зарядку, направляюсь в сторону санузла. Сделав свои дела, по-быстрому ополоснулся под прохладными струями воды. Вытираясь, гляжу на своё привычно-непривычное отражение в зеркале.
Оттуда смотрела по-детски милая, невысокая и худенькая (или правильно говорить — изящная?) девочка с небольшой грудью лет двенадцати-четырнадцати от силы. Большие серые глаза на светлокожем лице с любопытством и лёгкой иронией глядели из зеркала, а не успевшие до конца высохнуть пряди чёрных волос необычной прически до плеч уже начинали забавно топорщиться по бокам, делая голову похожей на смотрящую вверх стрелку.
Разглядывая отражение в зеркале, я-иномирец ощущал себя немного извращенцем. Роскомнадзор бы не одобрил, да.
«Ни дать, ни взять — бездушная убийца на службе тёмной Империи, — насмешливо прозвучало в голове. — Вот как прикажете с такой внешностью наводить ужас на врагов и внушать трепет сердцам союзников? Силой кавая, что ли? Лоли пауэр, хех!»
«Ладно, раз уходить из Отряда не нужно, то и необходимость во внушающем внешнем виде тоже отпадает. Враги режима, хе-хе, не жаловались. Да и не враги тоже», — вспомнив свою дипмиссию по подчинению варварских шпионов, невольно усмехаюсь. Стоило убить самых наглых и поднять марионетку из сильнейшего воина племени, как варвары моментально перестали качать права и захотели вернуться к переговорам. И кто скажет, что я не дипломат?
Но не стоило тешить себя иллюзиями. Осознав, с какими чудовищами в людском обличье и масштабными событиями придётся столкнуться в будущем, я понял, что мои нынешние способности — не то что недостаточны, они ничтожны. Стоило задуматься о масштабе запланированного, как пришлось сдержать смешок.
Четырнадцатилетняя девчушка, что собралась остановить грядущую гражданскую войну или хотя бы минимизировать жертвы… Да я — просто Бог кухонных политиков!
Имелась и менее глобальная, но даже более значимая цель: вытащить наш Отряд из лап Имперской Разведки… или хотя бы нынешних неадекватных командиров. Уберечь тех из ребят, кто ещё остался жив. Зло стискиваю зубы, вспомнив лица умерших друзей и товарищей. Я хоть сейчас могу вспомнить по имени, рассказать об увлечениях и чертах характера любого из умерших. Тех, кто в своём большинстве погиб благодаря «выдающейся компетентности» старших офицеров… или просто был утилизирован, после тяжёлых ранений. Как мусор.
В груди ворохнулось заснувшее, но никуда не исчезнувшее чувство обжигающе-холодной ненависти.
Убей! Убей всех!
Я тряхнул головой. Да, сейчас я никто и даже своей жизнью распоряжаться не могу. Но это сейчас. Если воспоминания из прошлой жизни не лгут, то примерно через год-полтора всё поменяется без каких-либо усилий с моей стороны. Всё же между бесправной убийцей и членом особо приближённого к премьер-министру и Императору специального отряда с чрезвычайными полномочиями — огромная разница.
Собственно, та Куроме, о которой Виктор читал в манге, даже не пыталась пользоваться обретёнными возможностями, и не факт, что о них догадывалась. Если отстраниться от новых знаний, то, представив себя на месте Куроме из того будущего, следовало признать, что меня и мысль о появившемся влиянии вряд ли бы посетила.
Что ж, Куроме версии 2.0 не станет упускать своих козырей. Если доживёт. И если будущее не изменится, да.
— Эх! Ещё бы придумать, как найти и перетащить на свою сторону эту засранку Акаме, — при мыслях о сестре в груди потеплело, но тут же пришла мешающаяся со злостью грусть.
Сначала она рубила головы плохим мятежникам, теперь во имя «добра» режет злых имперцев. А выгоду что тогда, что сейчас из этого извлекают беспринципные сволочи на руководящих постах, которые привыкли платить за свои амбиции чужой кровью. И неважно, где они засели: во Дворце или в штабе Революционной Армии. Суть от этого не поменялась.
В этом плане Онест и Ко были честней. Они, обрекая людей на смерть и страдания, хотя бы не пытались солгать, что действуют в интересах народа.
— Глупая старшая сестра.
***
Возвращаясь к шагам, которые стоило проделать независимо от последующих действий: