Из Тьмы (СИ)

Когда Эрис натрудила ноги, наша троица решила сделать остановку и заодно перекусить. Местом короткого привала избрали небольшое летнее кафе, непривычно пустующее в этот час. Видимо боялись стр-рашных террористов. Рядом с кафе неплохо играла группа уличных музыкантов, создавая шумовой фон, эти, как и мальчишки-газетчики, никого не боялись. И пока блондинка отлучилась, друг снова поднял вчерашнюю тему, решив кое-что для себя прояснить.
— Точно не скажу. Но, на мой взгляд, он превратил безоговорочную победу новых друзей сестры и их хозяев в сомнительную. И я бы не назвала его дураком, — поболтав свой стакан с соком, тоже делаю глоток. — Такое пятно на светлом образе борцов за всеобщее благо… Красивый ход, хоть и грязный. И опасный если всплывёт, — я мимолётно пожалел, что группа завтра отбывает, не дав мне возможности собрать компромат на Сюру и его папочку. — Теперь не получится, на каждом углу кричать: «Мы воюем только с прогнившей властью и её прихвостнями!». Сотни разорванных в бою и затоптанных толпой гражданских — не тянут на приспешников злых властей, — усмехнувшись краем губ, откусываю от фруктового пирожного и делаю ещё один глоток кисло-сладкой жидкости, отсалютовав нахмурившемуся другу стаканом. — Не удивлюсь, если скандал специально раздуют и под шумок начнут новую волну арестов невиновных и награждения непричастных.
— Но ведь это — неправда!
— Правда — неважна. Важно то, во что будут верить, — наставительный взмах пирожным.
— Ненавижу политику! — процедил Натал, мрачно уставившись в содержимое своего стакана. Похоже, эта фраза постепенно входила в список его любимых. Во мне всё ещё теплилась надежда на то, что единственный человек, которому я доверял, всё же присоединится к составлению планов, а не продолжит, как сейчас, отбрыкиваться от этой, хм, чести.
— Привыкай. Для нас с тобой, не разбираться в этой грязи, всё равно, что лезть в бой без разведки, да ещё с завязанными глазами, — последний кусочек вкусняшки исчезает в ненасытной утробе. Друг сложил руки на груди и, что-то невнятно пробурчав, задумчиво нахмурился, устремив взор в свой стакан. Похоже, он так и остался при своём мнении. Жаль.
Вскоре послышались шаги вернувшейся Эрис.
— А вот и я! Вы уже решили, куда пойдём дальше?
— Обсуждаем, присоединяйся.
Коллегиально мы постановили: идти в одну из крупных картинных галерей. Хотя не то чтобы у нас имелся большой выбор. Сегодня объявили траур и многие развлекательные заведения оказались закрыты, а галерея мало того, что продолжала работать, вдобавок дарила посетителям приятную прохладу и спасение от начавшего припекать полуденного солнца. Да и интересно было.
* * *
Начинающая певица стала нашим жизнерадостным гидом. Она рассказывала о картинах, художниках и интересных фактах из их жизни, делилась историей возникновения, развития и заката различных течений и школ. Мы с другом с любопытством слушали. Уловив наше внимание, девушка полностью окунулась в свою роль. Эрис даже не заметила, как к нам присоединилась строгого вида старушка с волосами, стянутыми в пучок. Одетая в тёмно-фиолетовый вельветовый пиджак и юбку служащая время от времени с улыбкой кивала и когда блондинка всё же соизволила вернуться к реальности, тепло её похвалила, заставив смутиться.
А вот мы с Наталом похвалы не удостоились, лишь брюзгливого замечания о том, что посещать здание культуры с оружием — вульгарно. «И вообще, о чём думают ваши родители?».
На логичное обоснование в виде таящихся по углам злобных революционеров (ну, если верить газетам), вздорная бабка пренебрежительно фыркнула в мой адрес и, вздёрнув голову, удалилась. Видимо, моя персона ей не понравилась, на друга, вредная старушенция смотрела не столь враждебно.
Вероятно строгий взгляд, нравоучительный тон и поджатые губы должны были произвести какой-то эффект, но для того чтобы прошибить толстокожесть убийцы, этого мало. Слёзы и мольбы, проклятия и щедрые посулы, попытки давить на жалость, безумные крики и угрозы… Что в сравнении с этим — нотации скучающей бабки? Хотя мимолётную вспышку раздражения и желания устранить источник шума, скандалистка вызвать смогла.
 
Странная, разве не понимает, что задирать воинов духа — небезопасно? Среди нас хватало неуравновешенных личностей.
* * *
Я ненадолго замер, изучая картину с бегущими по цветочному полю маленькими детьми. Лица девчонок и ребятишек замерли в улыбках, некоторые приоткрыли рот в легко читающемся весёлом смехе. Особенно широко смеялся предпоследний мальчик, что на бегу повернул голову к держащей его за руку подруге. Очень позитивное полотно. Правда, расшалившееся воображение почему-то дорисовало преследующего детей монстра. Улыбки обернулись гримасами ужаса, а весёлый смех — криками. Занимательные выверты восприятия.
— Занятно, — произношу вслух.
— Тебе понравились «Малыши на поле»? — подошла ко мне Эрис. — Очень добрая и красивая картина, «Малыши» — одно из последних полотен этой художницы. Здесь она изобразила своих внуков, представляешь?! — Глаза девушки возбуждённо блеснули. — Теперь люди могут увидеть их даже через века! Только, я думала, что ты, эм, не очень любишь детей, Куроме.
— Неприязни к ним у меня тоже нет, — дёрнув плечом, отвечаю девушке. — Просто если поменять точку зрения, дорисовав злого преследователя, то улыбки и смех становятся гримасами страха и криками ужаса. Разве не смешн… — я замолчал, сфокусировав взгляд перед кончиком носа, в который упёрся пальчик блондинки.
— Хи-хи-хи. Видела бы ты себя со стороны! — Эрис убрала палец с моего носа и прижала к своему, заодно сведя глаза в одну точку и изобразив недоумение. Получилось настолько потешно, что у меня не вышло не улыбнуться. — Хватит притворяться мрачной злюкой!
— А кто тебе сказал, что я притворяюсь именно злой, а не наоборот? — на губах появилась средней кровожадности усмешка. — Трепещи, ибо я ужас, летящий на крыльях ночи! — бросив высокомерный взгляд на собеседницу, заявил я. — И… эй, хватит щекотаться!
— Хи-хи, ты падёшь от моих рук, злобное порождение мрака! Изыди и верни мою подругу!
— Твои потуги смешны, светлая! Я владычица нежити и кошмаров! Сама тьма течёт по моим венам, а тепло жизни давно заменил смертный хлад! — надменно, с толикой тщательно подпущенной грусти произнёс я, подхватив игру. — Моё тело неуязвимо к щекотке! Ты меня позабавила смертная, я дозволю тебе уйти. Но если не отступишь… — в голосе появились шипящие нотки. — Превратишься в одного из безмолвных слуг!
— Нет! Тебе меня не запугать, демон! — Эрис гордо вскинула носик и встала в «героическую» позу, уперев руку в бок. — Я не отступлю! Не брошу подругу в твоих когтях, порождение мрака! И если на тебя не действует моя сила щекотки, тогда… — девушка на миг опустила глаза, но тут же решительно подняла взгляд. — Тогда я применю Это!
— Обнимашки!
— Эрис, Куроме, успокойтесь! Вы же не хотите, чтобы нас выгнали? — прислушавшись, и вправду можно было различить неодобрительные шепотки работниц галереи, пока ещё тихие, но набирающие обороты.
— Демон проиграл и молит о снисхождении. Может, отпустишь меня, о светлая героиня?
— Не пущу. Прими свою участь с достоинством!
— Ну, тогда… — обнимаю девушку в ответ, правда, хм, пониже талии.
— К-куроме, что ты делаешь? — Эрис пересмотрела своё решение и перестала меня тискать.
— А что? Разве дальше не должна быть сцена с всепобеждающей силой любви? — провожаю взглядом мелькнувшую в воздухе копну светлых волос девушки, скрывшейся за спиной кавалера.
— Кхм, — недовольно прокашлялся Натал.
 
— Мы не в твоей извращенской манге, — блеснув яркой зеленью глаз, Эрис выглянула из-за плеча парня и показала мне язык.
— Ладно, пошли в следующий зал, — со вздохом отвечаю я, поглядывая на скандальную бабку, которая, судя по виду, снова подумывала подойти и прочесть нам нотацию. — Но как же сила любви?
— Передай Кей Ли, что если он ещё раз попробует впихнуть тебе свою порно-мангу, то я сожгу все его запасы. Он плохо на тебя влияет, Куроме, — проворчал друг, получив в ответ тихий смешок.