Only you (СИ)

— О, Васян! — Никита широко улыбается, чем вызывает у меня приступ праведного гнева. — Куда…
— Пошел к черту!
Выпаливаю, не дав ему договорить, и быстро прохожу мимо, пока тот зависает с открытым ртом. Хватит с меня на сегодня мажора и его поклонниц!
  
Глава 18
 
Барин
План с треском провалился. Хотел разом убить двух зайцев, и по ходу перепутал приклад с дулом, выстрелив в собственные стальные. Вместо долгожданного гоу хоум получил пыльным мешком по голове, иначе батино появление нельзя было назвать. Мадам-кокон, судя по увиденному, застала мэра врасплох, потому что прибыл он в неформальном виде — футболке, шортах и кедах. То еще зрелище для любопытных зевак. Ракетки в руке не хватало для полноты общей картины. Половину разговора я пропустил мимо ушей, и то больше по привычке, ведь рано или поздно нервы у предка все равно не выдержат, и он отправит за мной верного прислужника. Попытка меня перевоспитать накроется медным тазом, и я спокойно вернусь к прежней жизни. Только что-то в любимом лагере пошло не так. Батя со злостью смотрел на меня весь промежуток времени, пока Софья Николаевна тараторила о моих «заслугах».
Вещали обо мне в третьем лице и уйти не позволили, когда ноги сами двинулись в направлении столовой. Отец резко дернул за футболку, возвращая на место, причем чуть не порвал ее, напомнив о том, что произошло утром. Пошутить над Васяном хотел, а получилось эпичное зрелище, о котором теперь говорили на каждом углу. Не в лицо, нет. За спиной шушукались. Васька, кажется, и не подозревала о том, что о ней ведут переговоры. С понурым лицом сидела за столом и почти не прикасалась к еде. Сначала не понимал, почему мадам-кокон так рьяно опекает девчонку, но после слов предка все разлетелось по полочкам.
— Можешь баловаться с кем угодно, а племянницу Николаевны не тронь. За километр обходи, если потребуется.
Совершенно спокойным тоном выдал отец, когда мы остались вдвоем. Он, прищурившись, рассматривал здание, а я хмурился, складывая воедино детальки конструктора. Печальная картинка вырисовывалась перед глазами. Не для меня, конечно. Для Васьки.
— А если не буду? Что сделаешь?
С улыбкой выдал и получил гневный взгляд в ответ.
— Тебе лучше не знать. Не связывайся с этой семейкой.
— Почему?
— Ты же умный мальчик, Никита, — батя усмехнулся и потер переносицу с уставшим видом, — если хочешь стажироваться в Лондоне, то горе-девку пальцем не тронешь. Нет, тогда забудь о своей мечте.
Сухо бросил прежде, чем сесть в автомобиль и громко хлопнуть дверью у меня перед носом. Руки сами сжались в кулаки. Тихий шум двигателя смешался с перекатыванием шин по асфальту. Тачка медленно двигалась вперед к воротам, а я стоял и, как обреченный на гибель, смотрел ей вслед. Батя всегда мог огреть весомым аргументом, и стажировка в Лондоне была для меня значимой. Он знал об этом и выдал. Конечно, дело тут совсем не в деньгах, а в его связях. При желании Назар Александрович мог опустить меня лицом в грязь. И если раньше я был уверен в том, что чисто из родительской любви он не станет козырять своей властью в отношении сына, то сейчас уверенность пошатнулась, как железный столб при столкновении с автомобилем.
Еле заставил себя включить ноги и пойти обратно в столовую, где бросил свой ужин. По пути прокручивал плюсы и минусы пребывания в лагере. Перспектива остаться без стажировки меня ни капли не прельщала, но больше мучал другой вопрос. Почему вдруг всесильный Назар Баринов запрещает мне лезть к племяннице Кокона?
Словно по команде, передо мной возникла бесячая девчонка, выражение лица которой оставляло желать лучшего. Я же растянул самую обворожительную улыбку на губах, проходя мимо нее.
— О, Васян! Куда…
Озвучить вопрос не успел, потому что девчонка меня чуть с ног не сбила.
— Пошел к черту!
Смотрю ей вслед и не понимаю, какого дьявола произошло?! Нет, за последнее время меня послали и не раз. Да, и после утреннего инцидента я, вроде как, заслужил, но тут ее слова корябнули за живое. Целый день шаркался с садовником и парочкой прихвостней, которые строили мне рожи, как только тот отворачивался. Бесили конкретно, и я даже пару раз стриганул кусты для приличия. И на те! Хмурился и размышлял не долго. Вика появилась на горизонте и закрыла собой Васяна. Что-то лепетала, а я думал, как вечерком свалю за пределы лагеря. Были некоторые вопросы, которые Дэн просто обязан помочь мне решить.
 
С трудом отвязался от навязчивой поклонницы и застрял в душе, кинув одежду в растущую горку. Неужели у них нет прачки? Накинул худи черного цвета и синие джинсы, чтобы меньше светиться в темноте, и побрел по привычному маршруту, не забывая оставить охраннику парочку хрустящих купюр. Он не требовал, но я считал нужным подстраховаться. Ничто так не повышает ответственность простого чернорабочего, как материальная мотивация и желание получить еще, да нахаляву. Денис сидел в тачке и слушал музыку, когда я открыл дверь и уселся рядом на пассажирское, слету опуская сиденье и блаженно растягиваясь на нем.
— Ноут притащил?
— Ага.
Друг тянется назад, достает ноутбук и слишком деловито его открывает.
— Пицца там.
Указывает на заднее сиденье и тычет пальцем в клавиатуру. Я потираю руки прежде, чем схватить любимую Пепперони. Моментально открываю коробку и втягиваю чудесный аромат выпечки носом. Слюни скапливаются во рту, пока Дэн запускает программу.
— Данные нужны ее.
— Да, а откуда бы я знал, — усмехаюсь, наслаждаясь пиццей, пока Дэн тяжело вздыхает и покручивает у виска, — тетку ее ищи. Она типо руководитель этой богадельни.
— Одни проблемы с тобой, Никитос.
Задумчиво набирает что-то, а я уминаю Пепперони, ни о чем особо не думая. Не то настроение.
— Вот так, — Дэн поворачивает ко мне ноут экраном и странно улыбается, — видел, да?
— Что это?
Всматриваюсь в текст и фотографию. Перестаю жевать, потому что пицца в горле комом становится.
— Приколись, бро, — Дэн криво лыбиться продолжает, пока я скольжу взглядом по его роже, а потом снова по снимку на экране, — у вашей Кукушкиной интересное прошлое.
  
Глава 19
 
Васька
Моя злость на Никиту долго не проходит, и еще больше разгорается, когда я совершенно случайно прилипаю к окну и вижу, что он покидает пределы лагеря. Следом, судорожно оглядываясь по сторонам, крадется Вика. Девушка идет точно по пятам за Бариновым, и я даже замираю с каким-то неприятным комом в горле. Стою около окна и смотрю вслед парочке, которая покинула «Радужный», чтобы поразвлекаться. Тлеющие угольки эмоций готовы вспыхнуть с новой силой, но я через чур нервно дергаю занавеску, погружая комнату в кромешную тьму. Сердце бьет по ребрам, как палочки по барабану. Бам-бам-бам.
Кажется, что грудную клетку разорвет от переполняющих меня переживаний. Стараясь заглушить их в себе, плюхаюсь на жесткий матрас и кутаюсь в одеяло с головой. Только поза куколки не спасает от Викиного шипения и фраз, которые набатом бьют по черепной коробке. Снова и снова ее слова иглами впиваются в кожу, заставляя ее гореть. Скрючиваюсь так сильно, что утром просыпаюсь в той же позе и с невыносимой болью в мышцах. Кислорода не хватает, потому что я все еще завернута в одеяло. Дергаю его, и как-то совсем неудачно соскальзываю с кровати на пол. Пятую точку и правый локоть, будто током прошибает. Ворчу под нос что-то не очень культурное и выпутываюсь из плена, который создала сама себе.
Волосы прилипают к лицу, магнитятся, как ошалелые, и я дую на них чтобы хоть как-то открыть себе обзор. В комнате по-прежнему темно. От внезапного стука в дверь вздрагиваю и подскакиваю на ноги, отбрасывая одеяло на кровать. Открываю лишь слегка, боясь, что в мое пространство вновь ворвется Баринов со своими безумными потоками энергии. Вот только там не он, а Вероника. Девушка, заламывая пальцы, выдавила из себя улыбку.