Вкус подчинения (СИ)

И тем не менее, теперь Гермиона была здесь.
Мысль оборвалась, когда она внезапно осознала то, что не давало ей покоя с самого разговора на складе.
– Так вот почему ты согласился создать «Наркоз», – широко раскрытыми глазами глядя на документы, прошептала она, и Снейп просто кивнул.
– Только Министр может вносить корректировки в книгу регистрации рождения детей, и Бруствер слишком затянул с этим, надеясь продержать меня на крючке как можно дольше. Я участвовал в проекте лишь на стадии разработки и тестирования зелья, но он, очевидно, не слишком доверяя Малфою, периодически вызывал меня на консультации с целью контроля производства зелья. Однако теперь дело сделано, и Мэри – официально моя дочь, – Северус задумчиво склонил голову и перевел взгляд на Гермиону. – Через пару лет я планирую выйти из тени и начать активно участвовать в жизни магического сообщества, которое уже успело позабыть «героя войны» Северуса Снейпа. Когда Мэри Снейп закончит Хогвартс, ей должны быть открыты все дороги… что вряд ли случится с дочерью Пожирателя Смерти Мэри Яксли.
Гермиона понимающе кивнула, и в гостиной повисла густая душащая тишина. Северус все так же со спокойным видом сидел в кресле, глядя в камин, но вокруг него клубилось почти осязаемое напряжение, от которого покалывало кончики пальцев, а волосы на затылке встали дыбом. Гермиона несколько раз открывала рот, чтобы что-то сказать, но замирала, не найдя слов. Что можно было сказать человеку, который сотворил столько зла – ради всеобщего блага, – а теперь изо всех сил пытался искупить грехи прошлого? Северус Снейп своими руками возвел фундамент победы над Волдемортом, окропив его чужой – и собственной – кровью, и она, одна из «Золотого трио», которое прошествовало по этому фундаменту к триумфу, не имела права его судить.
Она снова перевела взгляд на задумчивого Снейпа. Он явно чего-то ждал. Ее слов? Ее… вердикта? Извинений за поспешные выводы, которые она сделала о нем?
Гермиона закусила губу, совершенно растерявшись, и в ее глазах блеснули слезы. Всё, чего ей хотелось, это просто быть с ним рядом, несмотря ни на что. Ей было уже далеко не пятнадцать лет, чтобы верить в абсолютное добро. Пережив войну и проработав три года в Министерстве магии, она давно поняла, что ни тьмы, ни света не существует. Каждый поступок раскрашивает чужие картины мира в разные краски, и всё, что остается, – это лишь попытаться сделать так, чтобы оставить после себя как можно больше светлых пятен. И Северус сейчас прикладывал к этому все усилия.
Разделявшая их полоса тумана наконец рассеялась, и Гермионе просто страшно было сделать первый шаг к нему навстречу. Снейп напоминал ей клубок изменчивых и таинственных теней, которые ускользали, стоило протянуть к ним руку, и ее до ужаса пугало, что, коснувшись их, она встретит лишь пустоту.
Она шевельнулась, желая подняться и подойти к нему, но опустилась назад, снова не решившись. И тогда Северус наконец перевел на нее тяжелый темный нечитаемый взгляд.
– Ты можешь остаться здесь на ночь. У меня отдельная спальня на втором этаже, – сказал он, и его голос едва заметно дрогнул, когда он добавил: – Если хочешь.
У Гермионы заныло сердце.
Он спрашивал вовсе не о совместном сне.
Неужели после всего, что ей открылось сегодня о нем, Северус счел, что она его оттолкнет?
Гермиона сама не поняла, как вскочила и в два шага преодолела разделяющее их расстояние. И, оказавшись у него на коленях, крепко прижалась к нему, обняв.
– Конечно, я останусь с тобой, Северус, – сказала она и увидела, как по его губам скользнула легкая улыбка. Подняв руку, он ласково коснулся ее волос, а затем провел большим пальцем по щеке. Гермиона замерла, чувствуя, как его нежность окутывает ее, и закрыла глаза, растворяясь в ней. А затем ощутила его губы на своих губах.
Его долгожданный поцелуй оказался сладким и горьким одновременно: в нем были невысказанные страхи, сомнения и надежды. Понимание и принятие. Неспешность и стремительность. Нежность и доминирование. Оксюморон. Сочетание несочетаемого. Каким и был сам Снейп.
 
Оторвавшись от ее губ, он прижал Гермиону к себе, и она уткнулась лицом ему в грудь, вдыхая уже ставший родным аромат табака и можжевельника. Наконец после напряженного дня и вылившегося на нее потока совершенно неожиданной информации она ощутила полное умиротворение. Теперь она была на своем месте – рядом с ним. Тяжелая рука легла ей на волосы и принялась нежно поглаживать, и у Гермионы мелькнула неуместная мысль, что совсем недавно он вот так же держал на руках Мэри.
– Хватит думать, мисс Грейнджер, – прогудел Северус ей на ухо и снова нежно поцеловал. Внутри словно разлилось жидкое пламя, заструившись по венам и охватывая все тело. Никогда еще она не испытывала столь всепоглощающего чувства, которое рвалось наружу, не в силах больше скрываться внутри. Когда поцелуй прервался, она встретилась с Северусом взглядом. И поняла, что слова были излишни.
Он уже и так все знал.
Она снова обняла его, желая сидеть вот так вечно – в кольце его теплых объятий, которые защищали ее от всего остального мира. Северус не торопил ее, и она не знала, сколько они просидели вот так, пока последняя не дававшая ей покоя мысль, назойливым насекомым бившаяся в мозгу, не вырвала ее из блаженной неги.
– Северус? – пробормотала Гермиона ему в грудь, тяжело вздохнув.
– Да?
– Что нам делать с «Наркозом»? – она неохотно выпрямилась и посмотрела на явно ждущего ее объяснений Снейпа. – В смысле… ты ведь не думаешь, будто я поверила в байки Кингсли, рассказанные специально для того, чтобы я не слишком психовала и поддержала их безумный проект? – ее губы скривились в циничной усмешке, и она покачала головой. – Их попытка завербовать знаковую фигуру современной магической Британии, «героиню войны», «стальную» Грейнджер, сработала бы, будь я до сих пор той, кем меня считает Кингсли – наивным идейным ребенком. Несколько лет назад меня, может быть, и тронули бы байки о том, что они с Сэйерсом откроют реабилитационные центры и волшебным образом исцелят всех людей от зависимости. Но… Во-первых, идея убрать из оборота все остальные зелья действительно больше похожа на утопию… Во-вторых, ни один человек добровольно не пойдет лечиться от зависимости, если не будет стимула. Обычно наркоманов заставляют лечиться родные, либо в очень редких случаях они проходят реабилитацию по собственной воле, потому что подрывается здоровье и, как правило, финансовое состояние. Однако от «Наркоза» нет никаких побочных эффектов и даже ломки… – Гермиона вздохнула. – Я не знаю, в какую именно версию «правды» верит Альберт, желающий избавить мир от наркотиков, – возможно, глаза ему застилает пережитое горе, и он рад обманываться… Или, может быть, поначалу его намерения действительно были чисты, а сейчас уже поздно что-либо менять, но… Но итог будет таков, что на «Наркоз» со временем будет подсаживаться все больше и больше людей… обеспечивая Кингсли беспрерывный поток финансирования. И я не знаю, что с этим делать.
– Я бы посоветовал тебе не лезть в это дело, Гермиона, – Снейп серьезно посмотрел на нее. – Но не стану, потому что ты не сможешь. По крайней мере, из-за Поттера, – он поморщился, и Гермиона без слов поняла, о чем он подумал. Все беды всегда были из-за Поттера.
– Да… Гарри не одобрит такую аферу, и это может стоить ему… не только карьеры. Я должна быть рядом. Проект уже запущен, и пытаться прямо сейчас плыть против течения… – она покачала головой. – И если я не смогу сломать систему, придется стать ее частью и контролировать процесс изнутри. К тому же, если честно, меня заинтересовало, что за проекты Кингсли и Альберт собираются реализовать. У меня и самой было несколько идей… – сказала она, и Снейп, помедлив, кивнул.
– Тебе стоит принимать самое активное участие в реализации этих проектов. Как можно чаще светиться в прессе. Пусть Министр улыбается на открытии и перерезает ленточки. Народ все равно будет знать свою героиню в лицо. И пойдет за тобой, когда придет время. Если ты правильно разыграешь карты, – он помедлил, а затем неохотно добавил: – Сэйерс далеко не наивен, как тебе могло показаться. Предполагаю, что, прикрываясь благими намерениями и душещипательными рассказами о сестре, он и сам целится в кресло Министра. Но и здесь у тебя есть шанс.