Девочка из прошлого (СИ)

— Наташа, всё нормально? — Марина трогает меня за руку, когда я долго не отзываюсь. — Тебя подвезти куда-нибудь?
— Нет, не нужно, — отвечаю шёпотом и тянусь к двери.
— Наташа, точно всё в порядке? На тебе лица нет. Говори адрес, — просит Марина.
Я отвечаю, что сама доберусь, и выхожу из машины, чтобы сделать глоток свежего воздуха. Иду к тротуару, а в голове одно за другим продолжают всплывать воспоминания, особенно того вечера, когда я нашла документы в кабинете Асадова. «Я собирался сказать тебе о своём браке при других обстоятельствах». Он не собирался ничего мне рассказывать! Он в самом деле ничего и никому не собирался говорить и, воспользовавшись шумихой вокруг Макса и его последующей смерти, переоформил все документы на себя таким образом, чтобы наша с братом фамилия нигде не всплывала. «Тебя же рикошетом заденет, глупенькая, а мне бы этого не хотелось». Но почему он оттолкнул меня, а Карину подставил под пули? Она всё знала и приняла решение быть с ним до конца? И я бы такое же приняла. Но его это не устраивало? Получается, она была в курсе его планов? Столько вопросов в голове, и ни одного ответа...
Я словно нахожусь в состоянии аффекта и совсем не отдаю отчёта своим действиям. Рука тянется к телефону, и я набираю номер Динара. В это мгновение я снова чувствую себя сломанной, обманутой и одинокий Наташей, как и три года назад.
Асадов снимает трубку после третьего гудка.
— Да, Наташа, — глухо произносит он.
Я молчу, в горле нарастает ком, и грудь сдавливает с такой силой, что не получается произнести ни звука.
— Мне не совсем удобно говорить. У тебя что-то важное? — спрашивает он чуть громче, когда молчание затягивается.
Не могу поверить, что он действительно мог так поступить.
  
18 глава
 
Наташа 
Я нахожусь под завалами воспоминаний и никак не могу выбраться на поверхность, не могу облечь мысли в слова. Из груди вырывается придушенный всхлип. Три года прошло, а мне по-прежнему страшно за жизни Максима и Динара. Пусть они будут далеко, со своими семьями, но только живыми.
— Я всё знаю про Карину и то, как она погибла... — Поджимаю губы и дышу через нос. — Ты думал, что, если сделаешь из себя мерзавца, которого бы я ненавидела, я легче пережила бы твою смерть? Правда думаешь, что не оплакивала бы тебя и не пыталась бы во всём разобраться? Одного понять не могу: если ты знал, что женишься на другой и тебе грозит опасность, зачем допустил между нами отношения? Зачем позволил себя полюбить? Это так жестоко, Динар... И так больно… А ещё совершенно не похоже на тебя и твои поступки...
Я больше не пытаюсь сдерживать слёзы и скрывать, как мне сейчас плохо. Я ведь действительно считала его мерзавцем, который попользовался мной и выкинул из своей жизни, наигравшись. Думала, что он живёт с женой, приумножает капиталы и дальше строит свою империю. А на самом деле ему угрожала опасность, в него стреляли, и я ничего об этом не знала...
Случайно задеваю проходящую мимо девушку плечом, и мой телефон падает из рук. Поднимаю смартфон с асфальта, но Динар уже сбросил звонок. На дисплее некрасивая трещина. Я смотрю на неё, понимая, что он снова оттолкнул от себя, и меня накрывает истерикой. По сердцу словно ведут ржавой колючей проволокой, её острые шипы вонзаются в старые раны. Мне больше некому звонить. Не с кем поделиться всем, что разрывает сейчас на куски. Я совсем одна. И брату нельзя набрать. Не хочу, чтобы Макс снова искал возможность прилететь и рисковал своей жизнью.
— Девушка, вам нехорошо?
Незнакомая пара останавливается рядом со мной и предлагает помощь, когда я, споткнувшись на ровном месте, едва не падаю.
Из груди вырывается сдавленный хрип. Я отрицательно качаю головой и выискиваю глазами опору. Мне нужно домой. Успокоиться. Обнять Тима. Хоть что-то сделать, чтобы не думать обо всём, что услышала от Марины. Хоть что-нибудь… Но не могу. Перед глазами стоит картинка, как расстреливают машину Динара и как Карина умирает. Возможно, на его руках. Я стою возле салона, в котором когда-то работала, и не могу собрать себя в кучу.
 
Проходит несколько минут, прежде чем я тянусь к телефону и дрожащими пальцами открываю приложение. Нужно вызвать такси и ехать домой.
— Наташа.
Поднимаю глаза и вижу перед собой Динара. Как он здесь оказался? Как нашёл меня?
— Ты... — Я разглядываю его, не веря, что это не галлюцинация.
— Я Марине позвонил. Она сказала, что ты ждала её у салона. У меня здесь неподалёку встреча была. Я же просил ничего не выяснять и не лезть никуда. Что за упёртость, Наташа? Ну когда же ты уже повзрослеешь?
Динар делает ко мне шаг, но я выставляю руки вперёд и отрицательно качаю головой.
— Не подходи. Даже не смей ко мне приближаться. Слышишь?
Но Асадов всё равно подходит и берёт меня за руку. Я выдёргиваю её и отступаю назад, отчаянно мотая головой.
— Не трогай меня! Я не просила тебя приезжать. Мне не нужно было тебе звонить. Это был порыв, и сейчас я раскаиваюсь в нём.
— Я отвезу тебя домой, и мы спокойно поговорим. Идём.
— Спокойно? Я в таком состоянии, что вряд ли у тебя получится вызвать меня на диалог. О чём нам с тобой говорить? Для тебя ничего не изменилось, а меня, по ощущениям, сравняло с землёй! Ты же давно всё решил, правда?
Я не могу сдерживаться. Пытаюсь изо всех сил, но не могу. Слёзы градом текут из глаз. Ничего не осталось от выдержки.
— Идём в машину. — Динар смыкает руки на моей талии, но я снова дёргаюсь, потому что не хочу никуда с ним идти. — Я не оставлю тебя в таком состоянии одну. Идём, — повторяет с нажимом. — Я же силой отведу, ты меня знаешь, — зло бросает он.
— Не оставишь одну? А где ты был раньше? Какой же ты лицемер, Асадов. Отойди от меня!
Динар громко чертыхается, берёт меня на руки и несёт к своей машине. Я вырываюсь, стучу его кулаками в грудь, прошу отпустить и уйти, тянусь руками к его лицу, чтобы поцарапать, но он уворачивается. Плевать, как это выглядит со стороны и что о нас думают прохожие. Пусть хоть полицию вызовут — мне всё равно! Асадов ставит меня на ноги перед дверью внедорожника, и, открыв её, чуть ли не силой заталкивает внутрь. Садится следом, и сразу слышится щелчок блокировки замков. Но зря он так сделал — он же сейчас заперся в клетке с хищником, который жаждет расправы.
— Открой дверь! Открой! Выпусти меня! Я не за тем тебе позвонила, чтобы ты приехал и сказал какую-нибудь несусветную чушь. Прибереги эти слова для жены, а я их наелась!
— Не открою, — отрицательно качает головой Динар, и я снова накидываюсь на него.
Стучу по нему кулаками, вымещаю всю боль, которая почему-то становится только сильнее.
Динар перехватывает мои запястья и грубо сжимает их.
— Всё. Успокойся, Наташа, — просит он, но я ничего не могу с собой сделать и продолжаю вырываться. — Всё! — Он сдавливает меня в руках и держит в плотном кольце, пока я не сдаюсь. Касается губами волос, дышит тяжело и прерывисто в унисон со мной. — Прошу, успокойся. Хватит.
— Ты говорил, что тебе не угрожает смертельная опасность, ты говорил, что никогда и никому не дашь меня в обиду, а в итоге причинил такую боль, что я едва оправилась от неё. И неизвестно, что было бы гуманнее: подвергнуть меня риску или так обойтись с моими чувствами. Это я хотела быть твоей женой, Динар. Женой, а не любовницей! Рядом быть, как и Карина. Ты не имел права делать этот выбор за меня. Неужели твоя месть за гибель жены стоила этого всего? Или тебе было мало денег? Ради чего это всё, Динар?
— Ты многого не знаешь, — шёпотом говорит он в мои волосы. — Разве ставил бы я на кон жизни других, чтобы отомстить за жену, которой много лет нет в живых? Я отпустил Ладу. Мне всегда будет больно, что из-за меня прервалась её жизнь. Она же намного младше меня была. Как и ты. Жизнерадостная, добрая. И дерьма вокруг неё было очень много. Она не заслужила такой смерти. А я не заслужил хоронить ещё одну любимую женщину. Я думал, что смогу попробовать с тобой ещё раз. Что у нас получится. Не получилось, Наташа. Это только моя вина, что всё так произошло. Мы с Максом встали на скользкий путь, переоценили свои силы, разворошив огромный улей. И после его якобы смерти меня вынудили завершать дела в одиночку. Соскочить всё равно бы не дали. Мне пришлось делать выбор. Прости, что не в твою пользу. Ты ещё обязательно будешь счастлива. Но не со мной.