Сны чужих воспоминаний (СИ)

Вздохнув, я поднялась на ноги и направилась в умывальню. Стоило смыть с себя дорожную пыль и переодеться. Спустя полчаса я всматривалась в зеркало, стараясь определить, насколько заметны покраснения вокруг глаз.
— Госпожа? — раздалось рядом. Ники проснулась.
— Доброе утро, — улыбнулась я. — Умывайся, сейчас пойдём в город.
Девушка выглянула в окно и прищурилась.
— Да уже почти вечер, госпожа.
— Правда? — оживилась я и тоже выглянула в окно. — Ты умеешь определять время по солнцу?
Ники удивлённо вскинула брови и замотала головой.
— Не умею. Просто там часы. — И она указала пальцем на небольшой циферблат, красующийся на стене дома напротив. Я разочарованно вздохнула. С часами я и сама могла определить, что сейчас три часа пополудни. А говорят, что есть люди, умеющие угадывать время по положению небесных светил.
Пока Ники умывалась, я полезла в чемодан. Конечно, можно было оставить это на служанку — более того, любая благородная девушка именно так бы и сделала. Но годы жизни в магической школе научили меня заботиться о себе самостоятельно — я могла не только разобрать вещи, но и одеться. А ведь не каждая благородная барышня могла похвастаться подобными навыками. К примеру, мою сестру Оливию всегда одевала служанка.
Вчерашняя пара обуви пришла в негодность по причине утраты одной из туфелек, поэтому пришлось срочно искать замену. Порывшись в чемодане, я остановилась на обуви на самом низком каблучке. Конечно, сегодня мне не придётся долго брести по полям, но брусчатка для повреждённой ноги тоже опасна.
Обувшись, я аккуратно перенесла вес на больную ногу и невольно зашипела. Вот как прикажете быть привлекательной, если нога не просто распухла и покраснела, но на неё ещё и нельзя опереться без боли? К счастью, первую проблему успешно решало платье в пол, но как скрыть хромоту?
  
8
 
Чтобы хоть немного облегчить себе участь, на поиски ювелира пришлось отправить Ники. Девушка вернулась достаточно быстро. Оказалось, что идти всего ничего — пять минут бодрым шагом. Но несмотря на это, к тому моменту, как мы добрались до лавки, нога болела нещадно. Настолько, что сложно было даже держать спину ровно.
— Восемьдесят теринов, — бросил лысоватый ювелир, проинспектировав моё кольцо.
Я растерялась. Честно говоря, понятия не имела, много это или мало. На что мне этого хватит. И даже — сколько оно стоило при покупке.
— Отдаёте? Нет? — поторопил мужчина.
— Н-наверное, да. — Я нерешительно кивнула и положила кольцо на прилавок. Не то чтобы оно много для меня значило — но я надевала его на прошлогодний бал. Какая-никакая, а всё же память. К тому же, было неприятно отдавать свою вещь, осознавая, что уже завтра её может надеть на палец какая-нибудь незнакомая мне женщина. А вдруг она окажется страшной или злой? И будет носить моё кольцо…
Ювелир отточенным жестом сгрёб украшение и быстро отсчитал купюры. Я рассеянно кивнула и поковыляла к выходу. Перед дверью выпрямилась, стиснула зубы и сделала безупречный шаг на улицу. Мне предстоял путь к аптекарю. Стоило купить мазь от ушибов и, пожалуй, обезболивающее. Так дальше продолжаться не могло.
Ники, ожидавшая на улице, кинулась было ко мне, чтобы поддержать, но я остановила её жестом. Не стоило привлекать лишнего внимания. А девушка, опирающаяся на свою спутницу, однозначно привлекла бы ненужные взгляды. Благородная дама должна вышагивать плавно, гордо подняв голову, а не вот это вот всё.
Под подошву повреждённой ноги закатился мелкий камешек, и я до боли прикусила щёку. Мир сузился до одной извилистой улочки, по которой я сейчас шла. Единственной задачей стало не показать эмоций. В принципе, не так уж это и сложно, учитывая, что именно этому меня учили все эти годы в школе.
— Госпожа? — ворвался в сознание голос Ники, разрывая его на части. Во рту появился солоноватый привкус крови.
— Да, Ники? — улыбнулась я. Впрочем, кажется, моя улыбка была не слишком-то приветливой, потому что девушка испуганно отодвинулась. Я выдохнула и постаралась расслабить хотя бы щёки. — Что ты хотела?
 
— Я… Хотела узнать, куда мы идём, госпожа.
— К аптекарю. — Я старалась контролировать голос и одновременно держать спину. — За мазью для ушибов и обезболивающим.
Повисло неловкое молчание, в течение которого я продолжала двигаться вперёд. А потом служанка, очевидно, набралась смелости…
— Тогда нам нужно было повернуть направо, а не налево, госпожа…
Я дёрнулась. Дёрнулась и подавила желание выругаться так, как это делала Кейтлин, когда видела убитое с особенной жестокостью тело. А вместе со мной дёрнулась больная нога, на которую я как раз в этот момент наступила.
Тихонько заскулив, я всё же позволила себе опереться рукой о стену и на несколько мгновений прикрыть глаза.
— Мы же, кажется, договаривались, — прошептала я, — что ты будешь сразу сообщать мне обо всех моих неправильных решениях.
Девушка ойкнула и часто закивала. Потом замерла и втянула голову в плечи.
— Но просто вы так уверенно шли вперёд, и я решила, что мы направляемся куда-то ещё.
Я мотнула головой и, наконец, открыла глаза. Мир уже перестал кружиться. Оставалось лишь пережить путь до аптекаря. А уже там… Ладно, возможно, там всё не закончится. Всё-таки это обычный аптекарь, и лучшее, что он сможет мне предложить — это какая-нибудь охлаждающая мазь. Вряд ли такая моментально вылечит мою ногу.
Но услуги целителя я сейчас не потяну. То есть, я даже не представляю, сколько их услуги стоят, но как-то краем уха слышала, что ну очень много. К тому же, помню, когда заболела сестра, целителя взывали не из Молваса, а из более крупного Картаниса. Словом, аптекарь — это всё, на что я сейчас могла рассчитывать.
— Вам бы к лекарю, милочка, — протянул пухлый старичок, откладывая в сторону зелёный кристалл. — Я, конечно, могу предложить мазь, но едва ли это быстро поможет. Придётся полежать в кровати не меньше недели.
Я почувствовала, как мир уходит из-под ног. Не меньше недели?
— А раньше, чем через неделю, не заживёт? — спросила с надеждой.
— Что вы, милая! И через неделю не заживёт. Но там хоть можно будет на костылях передвигаться.
Только не это. Вот только костылей мне и не хватало. Прямо представляю, как отец спрашивает у горожан: «Не видели вы светловолосой девушки»? А они ему: «Как же, такую невозможно не заметить». Нет, мне нужно срочно прийти в норму и не выделяться.
— А лекарь разве поможет? — Кажется, мой вопрос звучал жалко. Но надеяться же никто не запрещал, верно?
— Лекарь тебе лубок наложит. Тогда сразу ходить сможешь.
— С лубком?
— Конечно, — улыбнулся аптекарь. — На костылях.
Я в ужасе уставилась на распухшую ногу. На секунду промелькнула мысль, не отпилить ли её вообще с такими проблемами. Но тут же настигло осознание, что в таком случае проблем станет только больше.
Чёрт, как же плохо быть маленькой слабой девушкой в этом мире мужчин. Особенно, когда возникают проблемы. Так и хочется, чтобы кто-нибудь решил их за тебя. Я всхлипнула. Не то чтобы я внезапно выбрала аптекаря на роль того самого мужчины, способного решить все мои проблемы — просто вдруг стало так себя жалко…
Старичок даже подскочил от неожиданности. Неудивительно: когда прямо перед тобой начинает лить слёзы симпатичная девушка, волей-неволей начнёшь волноваться.
Ещё раз всхлипнув, я потянулась к кармашку за платком, и с ужасом поняла, что его там нет! Перерыла перед выходом из дома весь свой багаж, и не нашла стопки чистых платков. А вчерашний, увы, оказался испачкан: я уже промакивала им глаза перед стражником.
И что же теперь делать? Впервые вышла из дома без платка в надежде, что он не понадобится, а он понадобился! Что же я за неудачница такая…
— Ну не плачьте, милая…
— Бетти. — Я рассеянно вставила первое женское имя, пришедшее на ум.
— Бетти. Ну вы же такая красивая, молодая…