Мир, которого нет

Как всегда лучшим примирителем оказалась бабушка, рядом с которой и думать-то о скандалах было попросту некогда. Стоило только преступить черту ее скромных владений, как вся суета отходила на второй план. Тяжело злиться на кого-то, если перед тобой стоит огромная-преогромная тарелка со стопкой ажурных блинов, а рядом рыжее, как теплый летний закат, абрикосовое варенье. Вот и сейчас косые взгляды как-то незаметно сменились забавными историями из школьной жизни и заливистым бабушкиным смехом. Лера даже засомневалась в своем решении остаться следующим летом в Москве. Как же она без бабушки-то? А без Боровска, в конце концов?
Словно читая мысли сестры, Антон, пока взрослые не заметили, показал ей язык – лучшее доказательство солидарности во мнениях. Такого нахальства сердце девочки стерпеть не могло, и закончившаяся было схватка разгорелась вновь. На этот раз под обеденным столом, вдали от глаз случайных свидетелей, которые могли не понять тонких душевных порывов детей и заставили бы их немедленно прекратить топтать друг другу ноги.
День неумолимо близился к своему завершению. Стрекот сверчков постепенно заполонял сад, сменяя жужжание полосатых желто-черных трудяг. Любимая бабушкина клумба преображалась на глазах, возвещая о том, что до долгожданной прохлады осталось совсем недолго. Зной отступал. Родители вынуждены были вернуться домой, пока окончательно не стемнело, а уставшие дети начали зевать прямо за столом. Завидев это, бабушка поспешила разогнать ребят по комнатам.
Дом за год как будто и не изменился: все так же скрипела половица у лестницы, все те же стоящие и висящие повсюду часы, живущие какой-то своей никому не известной жизнью, даже кустик алоэ на деревянном подоконнике вроде бы не подрос. Сколько бы ни прошло месяцев или лет, бабушкина обитель оставалась прежней. Настоящая машина времени!
Кое-как добравшись до кровати, Лера плюхнулась лицом в мягкую подушку. Спасть хотелось невыносимо, но далекий собачий лай не позволил сбыться этим мечтам, заставив старичка Оле Лукойе со всех ног бежать куда подальше от недружелюбного сторожа, да и от бабушкиного дома заодно. Это было очень обидно. Москва ведь тоже не слишком тихий город. Но там, если хочешь отдохнуть, почти нечему помешать. А тут какая-то дворовая собака, лающая где-то за тридевять земель, отогнала весь сон. Девочка взглянула на часы – половина десятого. Детское время, что тут скажешь? Неудивительно, что такая ерунда способна нарушить все планы.
Внезапно дверь приоткрылась, и в комнату прошмыгнула невысокая шустрая тень.
– Эй, спящая царевна, хватит дрыхнуть. Чердак скучает без нас. Мы же договаривались.
Антон бесцеремонно начал трясти Леру за плечо и сталкивать с кровати.
– Раз уж решила сюда больше не приезжать, так выполни данную тобой клятву: давай проберемся в дедушкин кабинет.
Раздался тяжелый вздох.
– Я спать хочу…
– Не ври. И вообще, у нас всё лето впереди.
Лера демонстративно зевнула. Однако, вместо того, чтобы оставить её в покое, брат стащил с нее одеяло. Настолько успешно, что вместе со своим уютным коконом на деревянный пол грохнулась и его недовольная владелица. Не ожидавший подобного Антон поспешил помочь сестре подняться.
– Я случайно, прости. Ты…
Прилетевшие в мальчика пушистые комнатные тапочки стали красноречивым ответом на не прозвучавший вопрос. Неизвестно, что еще прилетело бы в Антона, если бы он быстро не завернул свою сестру в ставшее причиной конфликта одеяло.
– Эй, ты вообще нормальная?
– А ты? Отпусти, мерзкий таракан, иначе хуже будет! – Злобное шипение не оставляло никаких иллюзий насчет настроения Леры. – Я сейчас кричать начну. Считаю до одного. Раз…
– Швыряться больше ничем не станешь?
Антон отпрыгнул в сторону и с некоторым злорадством наблюдал за неуклюжими попытками девочки выбраться из необычной ловушки.
– Твое счастье, одноклеточное, что мне почти не больно. Иначе отхватил бы по полной.
– Сказал червяк из кроватно-одеяльного кокона, ага… Пошли лучше на чердак, что ты здесь забыла?
 
– До недавнего времени – отсутствие горячо любимого младшего братца, любителя находить приключения на пятые точки нам обоим.
– Ой, да какие здесь могут быть приключения? Только отдых, блины и…
– И наш собственный музей часов. Ага. Предлагаю приводить сюда экскурсии. Заодно и заработаем.
Насупившийся мальчишка открыл, было, рот, чтобы парировать этот низкий выпад какой-нибудь колкостью, но так и не нашел достойного ответа. Каждый из пришедших в голову вариантов казался слишком блеклым и не способным передать всю мощь его эрудиции и острого ума. Поэтому Лере в течение некоторого времени досталось наслаждаться зрелищем, как ее брат стоял, то открывал, то закрывал рот, не издавая ни звука.
– Пошли уж, золотая рыбка. Ты ведь все равно мое желание не исполнишь и в покое не оставишь?
– Не-е, – раздосадованный Антон с трудом выдавливал из себя каждый звук этого короткого, как память рыбки, слова. И, помолчав, добавил:.
– Это было… Низко?
– Ага-ага. Мы друг друга стоим, братишка. Именно потому и находим с тобой общий язык. За исключением мнения об этом месте.
Тихо-тихо, стараясь не наступить ни на одну из скрипучих половиц, расположение которых за время предыдущих каникул было выучено на зубок, дети пробирались к лестнице. Путь наверх не доставлял никаких хлопот: чердак никогда не запирался, хоть бабушка и была не в восторге от его посещения. В отличие от остальной части дома, здесь было пыльно и неимоверно хотелось чихать. Старые вещи, которые жалко было выбросить, захламляли весь дальний угол. Чуть ближе громоздился склад банок для консервации. Складывалось впечатление, что единственная бабушкина радость жизни – это заготовить как можно больше варенья на зиму.
Ну, и конечно же, часы! Посоперничать с количеством банок могли только они. Все, лежавшие на чердаке, механизмы давно вышли из строя, но по-прежнему продолжали покрываться слоем пыли именно здесь. По какой-то причине бабушка не решалась избавиться от них.
Именно это место больше всего не нравилось Лере, в чем она не осмеливалась признаться брату. Всему в доме можно было найти какое-то рациональное объяснение, за исключением чердака. Девочка никогда не понимала, зачем нужно хранить то, что не приносит никакой пользы. Если исправные часы ещё можно связать с ностальгией по дедушке или еще чем-то подобным (а в семейные тайны иногда лучше не лезть, себе же хуже сделаешь, это Лера уяснила давно), то какой прок от хлама? Неужели бабушка еще надеется на возвращение мужа? И что, если это внезапно случится, то дедушка первым делом бросится проводить ревизию часов? Смешно. А для чего еще можно оставлять вещи, которые будешь видеть в лучшем случае несколько раз в год. Хотя нет, даже не так. Для того чтобы что-то здесь найти, требуется провести археологические раскопки. В общем, как ни посмотри, странное место, тишину которого нарушают лишь непонятные шорохи да тиканье идущих вразнобой механизмов. На удивление, встречались тут и такие.
– Сестренка, ты первая. Девочек же нужно пропускать вперед, правда?
Свет фонаря выхватил из темноты ухмыляющуюся физиономию.
«А за улыбочкой-то страх не получилось скрыть, слишком уж натянуто лыбишься, трус несчастный», – подумала Лера и сделала шаг вперед, смахивая растянувшуюся перед ними огромную паутину.
– Прошу, дорогой братец, путь свободен. Можете не беспокоиться, ваш верный оруженосец с тапочками наготове избавил вас от плотоядного паука… Ой, простите, плотоядного огнедышащего дракона, терроризирующего окрестные деревни.
 
– Хорош прикалываться, я ведь и ответить могу.
– Как будто ты потащил меня сюда по другой причине. Признай уже: ты просто боишься большинства насекомых. Особенно пауков всяких и прочую гадость. И нечего на меня так смотреть, Таракашка? Тебе нравится «Таракашка»? Или… как тебе – Гоша? Паучок Гоша? Прекрасное имя, как по мне. Тебе идет… Ха, не дорос еще подзатыльники мне раздавать, коротышка!