Инструкция для дракона (ЛП)
— Как? — он указал на отворот рубашки. — Да, ты знаешь герб этой армии, но откуда тебе знать каждый герб каждой армии, которую уничтожили за многие века?
— Потому что драконы ватаги такие же лжецы, как и драконы южных земель.
— Просто признай. Скорее всего, в крепости отца ходят грозовые, а ты не знала. Некоторые солдаты стараются не выделяться, и ходят в плащах с капюшонами, стараясь скрыть фиолетовые волосы. Нет ничего постыдного в том, чтобы не заметить. Мы тысячелетиями обманывали людей. Почему должны перестать сейчас? Например…
— А-а-а-а-а-а-а-а! — Дагмар, споткнувшись об очередной ухаб, полетела вперёд, вытянув перед собой руки и врезаясь ими в твёрдую северную землю. Ладони оцарапались об лёд, камни, стёкла и другой мусор. Из лёгких вышибло весь воздух с громким «Уф!», а очки отлетели на землю.
И больше всего её беспокоили очки.
Она стала ощупывать землю, прищуриваясь и ища маленькую оправу, от которой так сильно зависела. Когда вернётся домой, попросит брата Рагнара сделать запасных.
— Тебя явно не учили падать.
Обессиленная, страдающая от боли и испуганная, что лишилась того, что помогало ей чётко видеть, Дагмар уставилась на дракона. Он присел рядом, так что его очертания лишь по краям размылись.
— Нет, лорд Гвенваель, никто не учил меня падать.
— Помощь нужна? — спросил он.
— Мне нужны очки.
Он потянулся за неё и что-то взял.
— Это единственная имеющаяся у тебя пара?
Дагмар запаниковала.
— Они сломаны?
— Нет. Просто спрашиваю. Во время путешествия вещи могут сломаться, потеряться или их могут украсть. Если это твоя единственная пара…
— Да, единственная. Но вряд ли я прямо сейчас могу раздобыть ещё.
— Ты ужасно раздражительная.
Она так сильно стиснула зубы, что могла сломать их, и потянулась за очками. Но он резко поднял руку вверх, не давая их схватить.
— Отдай.
— Нет, а то ты их кровью вымажешь. — Он кинул взгляд на обходящих их людей, которые смотрели на них, как на мёртвых животных. — Давай, уйдём с дороги. — Дагмар вытянула руку, ожидая, что он поможет ей встать, но он поднял её на руки.
— Меня не нужно нести.
— Очевидно же, что надо. Ты бедная, маленькая и слабая.
Гвенваель зашёл в окружающий лес и поставил Дагмар у большого старого дерева, спиной к стволу.
— Посмотри на меня.
Она посмотрела, и он аккуратно надел ей на нос очки
— Вот. Так лучше?
Она моргнула, мир стал чётче.
— Ты понятия не имеешь насколько.
— На самом деле, имею. Когда мне было девяносто восемь, мой брат засунул меня в вулкан. — Он рассказывает ей самые странные и жестокие истории о своей семье. И какое отношение этот рассказ имел к делу?
— Пожалуйста, скажи мне, что в этой истории есть что-то ещё.
— Да. Представь, мне-то лава ничего, а вот, — он подался ближе к ней и зашептал: — она отлично подойдёт для пыток грозовых и песчаных драконов.
— Буду иметь в виду.
— Угу, никогда не знаешь, когда понадобится такая информация. В общем, — он медленно и осторожно двигал её руку и запястье из стороны в сторону, вверх и вниз, наблюдая за Дагмар, продолжал говорить, — Лава лишь жалила меня. Но я не успел вовремя закрыть глаза, и брызги попали в них. Неделями я чётко не мог видеть. И как-то в один день я встал посреди двора и закричал: «Неужели никто не поможет слепому? Меня больше никто не любит?», после чего мать отвела меня к целителю.
Дагмар поджала губы, чтобы не рассмеяться. Она хотела сердиться на Гвенваеля.
— Уверена, когда тебе вылечили глаза, стало легче.
— Да, но я должен признать, что так здорово было доводить братьев, ощупывая их лица и спрашивать: «Это ты, Бриёг? Не могу разобрать». — Он рассмеялся. — И если бы Бриёг не был придурком, ему было бы меня жаль, но он всегда бил меня головой обо что-нибудь.
Он проверил каждый палец и сустав.
— Всё в порядке, ничего не сломано. — Он опустился на корточки, снял с Дагмар сапог и улыбнулся. — Шерстяные носки?
— Они теплые.
— Королева в носках?
— Я не королева. В Северных землях нет царских семей. И если поставить тщеславие с возможностью отморозить ноги против комфорта и тепла… угадай, что победит?
— Справедливо. — Он снял носок и поморщился. — Леди Дагмар, тебе нужен целитель.
Осматривая мозоли на ноге, Дагмар произнесла:
— К сожалению… я согласна с тобой.
* * *Риннон быстро спустилась по лестнице и направилась к другому плато, с которого могла взлететь, на ходу ментально сообщая стражам, где её встретить, чтобы у неё была пара минут наедине с дочерью.
— Не могу поверить, что ты не связалась со мной раньше.
— Ты ясно сказала, что не веришь ей, зачем мне с тобой связываться?
Она ткнула пальцем дочери в нос.
— Мне нужно было её увидеть. Она всё время такой была?
— Нет, лишь в последний месяц, — Морвид вскинула руки. — Мы с Талит все пробовали. Но это похоже на то, что её…
— Иссушают. Изнутри.
— Точно. — Морвид потерла лоб. — Может, стоит отвезти её на гору Девиналт. Там сможем…
— Нет
— Почему?
— Там небезопасно.
— С каких пор?
— Старейшины решили сосредоточить внимание на близнецах Аннуил, и я думала, что они отвергнут их, но нет… и это заставляет нервничать.
— Почему? Что они могут сделать?
— Эта беспрецедентная ситуация, и у нас свобода действий, так как нет законов на такой случай. И пока мы на войне, я правлю вместе со старейшинами.
— Точнее не со старейшинами, мама, а со старейшиной. Энруигом.
Старейшина Энруиг. Самый злейший и давний враг Риннон — одержимый кровной линией Энруиг. Он считал, что её дети грязнокровые из-за низших кровей Берселака, а значит, что теперь дети её детей испорчены кровью человека.
— Он мой, Морвид. — Она скинула платье, которое дала ей дочь, чтобы прикрыться перед людьми и перекинулась в естественное обличие, расправив крылья и хвост. Она не понимала, как её дети так часто проводят дни в человеческих телах. Пару часов еще, куда ни шло… но дни?
— Аннуил здесь безопаснее. Вы с Талит продолжайте делать всё, как и прежде. А я попробую чем-то помочь.
В этот момент королевская гвардия оказалась за Риннон, готовясь вернуться домой.
— Что-то слышно от Кеиты? — спросила Морвид.
Самая младшая дочь Риннон и самая известная заноза в заднице, Кеита Красный колючий дракон отчаяния и смерти, редко связывалась с матерью, и Морвид это отлично знала. А ещё знала, что Риннон всегда догадывалась, где находились её дети в любой момент времени, и когда может понадобиться им, вызывали они ее или нет. С Кеитой так же, хотя, казалось, ей не нужна была ни мать, ни её помощь. Кеита не просто независимая, а воинственная сторона, уверенная, что Риннон не более чем престарелая драконесса, которая лишь усложняет ей жизнь.
Казалось, в ней так много неуместной ярости, хотя Риннон частенько думала, что лишь она видела эту ярость. Для братьев, сестер и Берселака Кеита была самой смешной и беззаботной. Но Риннон знала лучше, она видела Кеиту насквозь, и относилась к ней так, как та заслуживала. Так что, отвечая на вопрос Морвид, Риннон сказала:
— Нет, ибо она сказала отвалить.
— О, мама…
Риннон когтями отмахнулась от слов дочери.
— А что с Гвенваелем? — спросила она. Хотя её сын мог раздражать, таким антагонистическим не был.
— Он в Северных землях, — нехотя ответила Морвид. — Достаёт… информацию.
— И кто же додумался до такого, чтобы отправить Кобеля Юга в Северные Земли?
— Аннуил.
— Лишь по этому вы должны были понять, что с ней что-то не так.
— Мама!
— Что? Я же не назвала ее шлюхой!
* * *Огромные волдыри были вскрыты, содержимое очищено, а мазь впитывалась в раны. Разодранные ладони тщательно очистили, кровь стёрли и смазали их другой мазью. Покалеченные конечности обернули белой тканью, под которую положили смесь, вызывающую першение в горле, чтобы снять боль и не дать проникнуть инфекции. Затем, после долгих споров и торга — он и забыл о любви северян к хорошему торгу — Гвенваелю, наконец, удалось доставить упрямую Леди Дагмар в кровать одной из комнат «Истоптанных копыт».