Во власти монстра (СИ)

Эми продолжала осыпать ее хорошими новостями. Вчера она навещала Даяну, и ей показалось, что та немного оживилась. Эми принесла ей коробку конфет и термос с горячим чаем, и девочки, расположившись на лавочке, потягивали кипяток и с удовольствием лопали конфеты. Эми заметила, что из-за дерева за ними наблюдает Джоун. Увидев, что ее заметили, девушка отвернулась и хотела уйти, но Эми ее вдруг окликнула, попросив подойти. Поколебавшись, Джоун подошла к ним, напустив небрежный вызывающий вид. Эми обратила внимание на то, что рука ее перевязана. Улыбнувшись, она пригласила Джоун к их «столу». Девушка ожидала чего угодно, но только не этого, и потому очень растерялась.
— Садись, Джоун, не стесняйся, — заговорила Даяна. — Сама знаешь, здесь мы не часто едим конфеты.
Джоун была шокирована. Девочка, которую она изводила, предлагает ей конфеты! Опасаясь подвоха, Джоун хотела повернуться и уйти, но соблазн был слишком велик, и она присела к ним. Эми поговорила с ней о Розе. Джоун сказала, что она приходила к ней утром.
Эми не могла не отметить, что после визита тетушки отношение Джоун к ним заметно изменилось. В лучшую сторону.
— Знаешь, Кэрол, она вовсе не плохая девчонка, — тараторила Эми. — Она даже мне понравилась, представляешь? Мне кажется, я тоже ей понравилась. Она сказала, что отныне Даяну никто никогда не обидит в этом приюте. Они лично позаботится об этом.
— Это хорошо, очень хорошо, — улыбнулась Кэрол. — Дай Бог, Даяна справится со свалившейся на нее тяжестью.
— Обязательно справится, на то и существуют друзья, — торжественно провозгласила Эми.
Кэрол провалялась в постели целую неделю.
Эми каждый день навещала ее, а также Даяну. По ее словам, они очень сдружились с Джоун. Кэрол не терпелось тоже поближе познакомиться с девушкой.
— Наша команда растет! — радовалась Эми.
Элен странно приутихла. Что она решила после звонка Розы никто даже не догадывался. Ей было дано время на раздумье до выздоровления Кэрол. Сама девочка страшно переживала. А вдруг мать не поведется у них на поводу и все равно не позволит ходить ей в школу? Но как бы не было еще хуже. Кэрол панически боялась мать.
Поглаживая бордовый синяк на горле, она вспоминала ее безумный взгляд, и кровь в жилах застывала. Раньше Элен была просто жестока, сейчас девочке казалось, что она психически ненормальная. Она чуть не задушила ее, когда купала в унитазе. Если бы не Пегги…
В ушах Кэрол до сих пор звучали ее слова: «Элен, ты спятила! Ты окончательно спятила!». А если так оно и есть? Что тогда будет? Кэрол не хотела об этом думать. Она уверяла себя, что это очередные выдумки ее воображения и наверняка не мать, а сама она сходит с ума. Но страх от этого не уменьшался. Только теперь Кэрол осознала, что всю жизнь в ней был этот страх. Она всегда боялась свою мать. Этот страх был заложен еще в раннем детстве, он никогда не оставлял ее, лишь временами становился то слабее, то сильнее.
Но никогда еще Кэрол не было так страшно, как тогда, когда ее лицо было опущено в унитаз, когда сильные пальцы впивались ей в затылок, когда холодный керамический ободок врезался в горло и беспощадно перекрыл дыхание. Возможно, тогда она была на волосок от смерти.
Что, что сейчас творится в голове этой ненормальной?
Какие безумные мысли там одолевают мозг?
В этот вечер Элен не влила в рот ни капли спиртного. Пожаловавшись на боли в желудке, она заперлась в своей комнате и больше не выходила. Клиентов не было, и во всем доме стояла какая-то непривычная зловещая тишина.
Кэрол, измотанная болезнью, крепко спала в своей комнате. Поразительное спокойствие матери и тишина в доме несколько успокоили ее, страхи отступили и, расслабившись, девочка забылась в глубоком сне. Последней ее мыслью было: «Кто его знает, может все и уляжется, и мать на самом деле не такое уж страшное чудовище».
Пегги Силвиа, обеспокоенная состоянием Элен, заварила крепкого чая и поднялась в ее комнату. Элен лежала на кровати, уставившись пустым взглядом в потолок. На появление Пегги она никак не отреагировала.
 
— Элен! — испуганно вскрикнула Пегги и, поставив поднос на тумбочку, бросилась к постели.
Элен оторвала взгляд от потолка и медленно повернула голову.
— Господи, как ты меня напугала! — облегченно выдохнула Пегги и присела на край кровати. — Я уж подумала, что ты концы отдала.
— Не дождетесь, — мрачно отозвалась Элен.
— Как ты себя чувствуешь? — ее слова Пегги приняла за шутку. — Ты ужасно бледная, Элен. Я принесла тебе крепкого чая, как ты любишь.
— Сахар положила? — резко спросила Элен.
— Что? — на мгновение Пегги растерялась, ошеломленная ее тоном. — Нет-нет, Элен, не положила, я же знаю, что ты любишь крепкий и без сахара.
— Спасибо, Пег.
— Чай очень горячий, пусть минуту постоит, остынет, — заботливо предупредила Пегги.
— Что делает Кэролайн?
Вопрос опять застал Пегги врасплох.
— Кажется, она уже спит. Рут сбила ей температуру, напоила горячим молоком, и девочка сразу уснула.
— Она заперла двери?
— Двери? Она уснула, когда Рут еще была в ее комнате и, если после этого она не просыпалась, то двери не заперты, — Пегги настороженно посмотрела на нее. — А что?
— Ничего, Пег. Иди спать.
— Хорошо. Если что будет нужно…
— Спокойной ночи, Пег, — отрезала Элен.
— Спокойной ночи, Элен, — Пегги, не имея никакого желания раздражать Элен, не медля, удалилась.
Минут двадцать Элен продолжала неподвижно лежать, уставившись в потолок.
Забытый чай давно остыл, она даже не притронулась к нему.
Она так и лежала, не раздевшись, на неразобранной постели. Лежала и прислушивалась. Когда шаги в доме полностью стихли, и все женщины, наконец-то разбрелись по своим комнатам, Элен вдруг встала и вышла из комнаты. Как можно бесшумно она прошла мимо комнат подруг и спустилась по лестнице.
Не включая нигде свет, она в потемках побрела на кухню, ежась от холода.
Дом был большой и плохо отапливался, поэтому в нем было холодно. Элен ненавидела холод и сильно раздражалась по этому поводу. Бормоча сквозь зубы проклятия, она зашла в кухню и остановилась. Эта комната была меньше и гораздо темнее всех остальных. Но Элен шагнула мимо выключателя и подошла к столу. Уверенно она протянула руку в темноту, словно зная, что то, что ей нужно, находится именно там. И она не ошиблась.
Женщина тихо засмеялась, пытаясь разглядеть лезвие большого кухонного ножа, который сжала в ладони. Потом лицо ее приобрело довольно зверское выражение.
— Может теперь вы поймете, с кем связались, глупцы!
И, сжав пальцами рукоять ножа, решительно вышла из кухни.
Это был мужчина, очень высокий, просто огромный, стройный и сильный. Его лица она не видела, оно было закрыто чем-то черным, вроде маски, открыты были лишь глаза, и они показались ей странно знакомыми. Большими, синими и невероятно красивыми. Она знала эти глаза. Но этого мужчину — нет. И взгляд этих таких до боли знакомых глаз был чужим, холодным, жестоким. Взглядом убийцы. И еще волосы… У него были очень красивые светлые волосы. Больше она ничего не могла разглядеть, чтобы понять, кто это. У нее была уверенность, что она знает его. И в тоже время не знает.
Она была привязана к кровати, руки ее были закинуты за голову и крепко стянуты в запястьях. Она вдруг почувствовала, что абсолютно голая…
Он стоял над ней и смотрел, не говоря ни слова. В руке его был нож. Она знала, что он пришел ее убить. Задыхаясь от ужаса, она хотела закричать, но оказалось, что рот ее перевязан, и она может только мычать. А он наклонился над ней, сжимая в руке нож. И Кэрол увидела его глаза снова, совсем близко, прямо напротив. Почему-то она была уверена, что если она узнает эти глаза, она будет спасена… и она смотрела, смотрела… И вдруг узнала. У этого убийцы были глаза, похожие на глаза Тимми, только это были уже взрослые глаза, и взгляд, и выражение были совсем другие… Нет, у маленького Тимми никогда бы не было таких холодных и беспощадных глаз, даже если бы он вырос. Убийца вдруг освободил ей рот.