Мой ледяной принц (СИ)

«Миша? Ей подходит: необычное имя для истеричной девицы» — подумал я, рассматривая конверт: он был вскрыт, значит, Миша уже прочла его содержимое.
Стоило ли читать мне? Нет, благовоспитанные персоны так не делают, но я был всего лишь раком-отшельником, вампиром-одиночкой, да еще и курящим, поэтому достал письмо и прочитал его, посмеиваясь про себя. Это был почерк Марии.
«Да, Мария как всегда в своем репертуаре: только она может писать так остроумно даже о самых серьезных вещах» — невольно подумал я.
Советы Марии ее сестре были такими строгими и пояснительными, что я легко сделал вывод о Мише: она была младшей сестренкой, которую все носили на руках, она первый раз в жизни приехала учиться, первый раз находилась среди смертных, в общем, была совсем еще невинной овечкой.
А потом я увидел правило № 9, которое гласило: «Никогда не общайся с Фредериком Харальдсоном. Никогда», и решил, что девчонка точно хоть что-нибудь да знает. Интересно, сколько ей лет? Восемнадцать? Двадцать? Она выглядела еще совсем юной, юной по-настоящему, и ее кожа еще не стала такой бледной, как моя. Надо же, и она была так похожа на ту, которую я когда-то любил. Любил? Вряд ли — это было какое-то затмение. У нас был короткий, но бурный роман со всеми из него вытекающими, что бросило тень на репутацию Марии, однако жениться на ней я не собирался — был не настолько влюблен в нее, влюблен, но не по-настоящему: просто своей страстной натурой она вскружила мне голову. А когда я сказал ее отцу, что не намерен становиться его зятем, между нами все было кончено, как и дружба между моими и ее родителями.
Когда все это случилось? Три года назад: Мария экстернатом закончила учебу, сдала за один день все экзамены и уехала. А я остался: у меня не было причин уезжать, как и не было пятна на моей совести. Ну, так себе — противное маленькое пятнышко.
Я аккуратно сложил письмо, положил его обратно в конверт, затушил сигарету и закурил новую.
Даже странно, что я так задумался о том, знает ли обо всем этом Миша. Хотя, это естественно: она — сестра Марии. И все же, я удивлялся тому, как Мария отпустила сюда свою младшую сестру, и как это сделал их отец — ведь он ненавидит меня лютой ненавистью.
Докурив сигарету, я затушил ее о свою ладонь: еще одна плохая привычка.
Вечером я стал маяться: меня охватило желание сесть в машину и поехать к Мише, чтобы поговорить, познакомиться с ней, ведь она была совершенно незнакома мне, видимо, Мрочеки прятали ее. Я слышал о том, что другая сестра Марии — Маришка летом вышла замуж за Маркуса Моргана, — я знал его, но мы с ним мало общались. Его брата Седрика я тоже знал — мы с ним даже как-то учились на одном курсе в Гарварде. Веселая семейка: консервативная, чопорная, надутая. А Миша — сущая истеричка.
Я курил уже шестую сигарету за день, хотя никогда не курил больше четырех. Подойдя к окну, я стал всматриваться в освещенную фонарями улицу, затем потянулся за новой сигаретой, но пачка оказалась пустой.
***
«Не зря мне запретили общаться с этим хамом! Только подумать: он сбил меня и даже не извинился! А что я скажу Мэри? «Мэри, извини, но твой велосипед испорчен машиной одного идиота-вампира!?» — с кипящей в душе злостью думала я по дороге домой.
Меня охватила такая ярость, что я едва не сбила парочку людей, да и ехать с погнутым задним колесом было очень неудобно, а мои длинные распущенные волосы лезли в глаза и мешали обозрению дороги. Добравшись до дома, я прицепила велосипед к перилам, открыла дверь, разулась и с силой бросила туфли на остальную обувь.
— Ты уже вернулась? Ну, как прошел день? — раздался голос Мэри из кухни. — Ты голодна? Я помою тебе пару огурцов и помидоров. И яблочко!
«Опять она со своими овощами! Я же просила не лезть ко мне!» — со злостью подумала я, вешая в гардероб свое пальто. В этот момент забота Мэри раздражала меня как никогда.
Я ничего не ответила, зашла в свою комнату, стянула с себя тщательно подобранный костюм и разбросала вещи на полу (я всегда вымещала на них свою злость). Но уединиться мне не удалось: через минуту зашла Мэри.
 
— Ого, а что с настроением? — спросила она, поглядывая на одежду, раскиданную на полу.
— Хуже не бывает! Меня сбила машина! А точнее, это был один идиот! — вырвалось у меня.
Я сидела на кровати, в одном нижнем белье.
— Сбил? Да ладно! — усмехнулась моя соседка.
Усмехнулась!
— В этом нет ничего смешного! Я полетела вниз головой, а моя юбка задралась выше колен! И еще этот идиот помял заднее колесо твоего велосипеда! Думаешь, я шучу? Мне совершенно не до шуток! — вспылила я.
— Ты упала вместе с велосипедом?
— Ну да! И теперь мое пальто в грязи!
— Но на тебе нет ни царапины.
Я посмотрела на Мэри, мысленно проклиная ее наблюдательность.
— Я просто очень удачно приземлилась. А этот мерзавец даже не помог мне встать! Вот какие они, эти мужчины! — горячо оправдывалась я.
— Но вещи-то здесь ни при чем, — спокойно сказала Мэри и стала собирать с пола разбросанную мною одежду.
Мне стало жутко неловко.
— Нет, Мэри, оставь! Я сама все уберу, когда немного остыну. Это уже как ритуал, — сказала я ей.
— Лучше оденься, а не то замерзнешь, — ответила она, не прекращая своего занятия.
— Мэри, прекрати: мне неловко, когда кто-то собирает то, что разбросала я сама. — Я подошла к ней. — Ну, хватит, право!
Она молча отдала мне уже собранную ею одежду.
— А это твои настоящие волосы? — вдруг спросила соседка.
Раньше она не видела меня с распущенными волосами, так как я всегда собирала их в высокий узел или хвост, чтобы не мешали при ходьбе.
— Да, конечно, — ответила я, ожидая, что она, как и все, будет восхищаться ими.
— Представляю, сколько времени уходит, чтобы высушить их. Ты никогда не думала о короткой стрижке?
Этот вопрос поломал все мои представления о Мэри. Клянусь, раньше никто не говорил мне подобное: все только восхищались и советовали никогда не притрагиваться ножницами к моим волосам. А она предложила мне сделать короткую прическу!
— Что? Зачем? — Моему удивлению не было предела.
— По длине твоих волос я поняла, что ты остригаешь их очень редко, — сказала Мэри. — Мне кажется, тебе пошла бы челка, только не густая, и что-то типа каре.
В последний раз я стригла волосы шесть лет назад: тогда мама случайно отрезала огромный клок моих волос у самых корней, когда пыталась ножницами распутать на них узел, поэтому пришлось обрезать все мои волосы, и я ходила с короткой мальчишеской стрижкой, обиженная на весь мир.
— Нет уж, волосы — это то, что я никогда не стану трогать, — твердо ответила я на предложение Мэри, бросила вещи на кровать и полезла в шкаф за одеждой.
— Но надо же как-то меняться! Ладно, если ты не можешь пополнеть из-за своей аллергии, но волосы-то всегда отрастут! — недовольно воскликнула Мэри.
— Кажется, на кухне начался пожар, — сказала я, вдруг ощутив неприятный дым.
— Мои котлеты!
Мэри побежала на кухню, а я тихо рассмеялась: люди такие забавные! Когда у них что-то подгорает на плите, они бегают не медленнее, чем мы, вампиры.
Я достала из шкафа старенькие джинсы, теплые носки (не знаю, до какой степени теплые, но довольно плотные) и длинную большую майку с названием какого-то футбольного клуба (ее мне отдал Мартин, который заказал ее по интернету и обнаружил, что она на него мала, и после этого майка стала моей, но носила я ее только дома). Собрав волосы в высокий хвост, я аккуратно сложила вещи в шкаф и пошла на кухню, чтобы поболтать с Мэри.
 
— А почему ты сегодня дома? — поинтересовалась я, сев у окна, чтобы не мешать подруге готовить.
Весь дом был пропитан запахом жареного мяса.
— Отпросилась: почувствовала себя неважно, наверно, это из-за погоды, — ответила Мэри, а потом повернулась ко мне, уперев руки в бока. — Кстати, мамзель, ты что, совсем ничего не ешь? Все помидоры, огурцы и яблоки на месте: я специально пересчитываю их каждое утро!