Мой ледяной принц (СИ)

— У тебя клевая одежда! — крикнула она мне в ответ.
Эта фраза заставила меня нахмуриться: она пересматривала мои вещи, лежащие в шкафу ее спальни? Это весьма неприятно…
Я направилась домой.
К полудню Коули-роуд превратился в настоящий поток энергии повседневной жизни: по обеим сторонам улицы пестрели витрины магазинов, пабов, кафе, и я с интересом рассматривала всю эту новую информационную картину.
Оксфорд понравился мне с первого взгляда: такой уютный, с теплой атмосферой городок, и с безумно красивой готической архитектурой, наплывающей со всех сторон. Она была так многочисленна и разнообразна, что для того, чтобы осмотреть все ее богатство, потребовалось бы не менее трех месяцев ежедневного созерцания.
Солнце стояло высоко в небе, и асфальт тускло блестел под его, наверно, теплыми лучами: люди вокруг были одеты почти так же тепло, как и я, а значит, с обликом я не прогадала.
А сколько было вокруг молодых лиц! Девушки, парни, наверно, тоже студенты, шли по тротуару, сидели в кафе, болтали, мимо проносились велосипедисты… И все они смотрели на меня. Я чувствовала на себе их взгляды. И всему виной была моя яркая вампирская красота: я была высокой, худенькой (а не худой, как говорила Мэри), у меня прекрасная бледная чистая кожа, красивые ногти, длинные, волнистые, спускающиеся ниже поясницы золотистые волосы, большие серо-голубые глаза…
Когда я жила дома, то не задумывалась о том, что в человеческом обществе буду очень красивой. Я никогда не ценила свою внешность, и теперь это всеобщее восхищение этой самой внешностью вызывало у меня лишь одно желание — как можно скорее прийти домой, чтобы люди перестали на меня пялиться. Это было безумно тягостное чувство.
«Как мои сестры это терпят? Это так противно — вызывать всеобщее внимание!» — недовольно подумала я, опустила взгляд на дорогу, ускорила шаг и постаралась подавлять мысли о том, что стала выставочной собачкой дорогой породы.
«Кто эта девушка? Я ее раньше здесь не видел» — вдруг услышала я, когда проходила мимо двух молодых людей. — «Наверно, студентка. Интересно, где она живет?» — ответил другой голос. — «Меня больше интересует, как она сюда поступила. Вряд ли своими мозгами» — ответил ему первый.
Услышав это обидное для меня и моего интеллекта предположение, я была сильно оскорблена этими людишками.
«Надо же, они думают, что если я — красивая, то, значит, не настолько умна, чтобы самостоятельно поступить в Оксфорд? Неужели все люди вокруг такого же мнения?» — с отчаянием подумала я.
Мое прекрасное настроение было подавлено: я шла к дому и думала только о плохом. Мое негодование не проходило: мне было обидно за те долгие многочисленные часы, проведенные мною за учебой на дому. А самообразование? Я так старательно занималась им, просиживая за ноутбуком целые дни!
«Люди — ужасные, глупые и узколобые! Будь моя воля, я бы убивала таких, как те парни, в первую очередь! — думала я. — Нужно будет спросить у Мэри о том, что происходит с этими людишками! Почему, черт побери, меня считают дурой?»
И тут я поняла, почему раньше не заметила этого всеобщего внимания к своей персоне — Мэри занимала мои мысли, отвлекала меня, а когда она ушла, мое сознание переключилось на окружающий мир.
«Мой вампирский слух — настоящий враг! Ну, почему я слышу все, что происходит вокруг? Это просто невыносимо!» — нахмурилась я.
Наконец, я стала подходить к дому, и мое внимание привлек мужчина в странной форме, стучащийся в двери моего дома.
«Должно быть, это почтальон! А вот и моя посылка!» — догадалась я и, ускорив шаг, подошла к почтальону.
— Добрый день. Вы ко мне? — вежливо спросила я его.
— Наверное, к вам. Вы — мисс Миша Мрочек? — с улыбкой спросил он.
— Совершенно верно. Вам нужны подтвердительные документы? — Я поднялась по лестнице и открыла дверь.
— Я бы и так отдал вам посылку, но правила есть правила, — сказал мужчина, добродушно улыбаясь.
— Тогда вам придется подождать, пока я найду паспорт.
Я зашла в дом, не пригласив почтальона войти, и нашла паспорт. Почтальон просмотрел документ, убедился в том, что я его не обманываю, отдал мне паспорт и спустился к своему фургону за посылкой.
 
Когда он зашел в прихожую с большой коробкой в руках, я не смогла сдержать улыбку: как это забавно! Человек помогает мне с доставкой крови своих же сородичей!
— Куда поставить? — спросил он, с покрасневшим лицом: должно быть, коробка была очень тяжелой.
— Можно прямо здесь, — ответила я, пожалев его.
— Она очень тяжелая… Не уверен, что такая хрупкая девушка сможет поднять ее и перенести в другое место. — Он все не отпускал коробку.
— Ставьте здесь, я живу не одна, — настойчиво сказала я, чтобы этот галантный мужчина не вздумал стоять так и дальше.
Почтальон со стуком поставил коробку на пол, дал мне подписать документы, пожелал приятного дня и вышел. Я закрыла за ним дверь, подождала, пока его машина уедет от моего дома, и только тогда открыла коробку. В коробке лежал стальной прямоугольный контейнер с интерактивной панелью, а рядом с ним — записка от мамы с кодом от замка. Я ввела цифры и открыла крышку: внутри контейнера, в густой массе колотого льда, лежала моя «гуманитарная помощь» в виде двухлитровых пакетов из-под томатного сока. Я пересчитала их: всего восемь пакетов, значит, на ближайшее время у меня было шестнадцать литров крови. Закрыв крышку, я перенесла контейнер на кухню, разложила пакеты с «соком» в холодильнике и поставила температуру в нем на четыре градуса по Цельсию.
«А как быть с Мэри? Вдруг она решит попробовать этот «сок»? Что ей сказать? Вот это дилемма! Надо что-нибудь придумать, пока она не вернулась!» — задумалась я.
Ведь это так естественно: Мэри может увидеть пакеты на которых нарисованы толстощекие красные помидоры, с польской надписью «Sok pomidorowy», решит попробовать его, откроет один из пакетов, станет наливать сок в стакан, а вместо него польется…
Что же придумать?
Я постучала ногтями по холодильнику, придумывая что-нибудь правдоподобное: нельзя было допустить, чтобы Мэри увидела эту кровь и узнала о том, что я пью ее. В конце концов, после долгих размышлений я решила, что просто любезно попрошу ее не открывать мои пакеты с «соком» — она ведь порядочная девушка и не будет совать свой нос куда не следует.
А пока Мэри отсутствовала, я решила перенести свою одежду из ее шкафа в свою комнату, но это не заняло у меня много времени, поэтому мне пришлось около часа просидеть у окна, дожидаясь прихода соседки и слушая, что происходит вокруг: все эти разговоры на английском вызывали у меня приятное чувство чего-то нового, необычного.
Наконец, я увидела Мэри, торопливо идущую к нашему дому, и с облегчением вздохнула: очень скучно кого-то ждать.
Дверь открылась, послышалась возня в прихожей, и затем в гостиную зашла Мэри с большими пакетами в руках.
— Я дома! Зашла в супермаркет, спросила, была ли ты, но мне ответили, что нет, — сказала она, ставя пакеты на пол. — Я все купила!
— Ой, кажется, я действительно забыла туда зайти! — Я притворилась сконфуженной, но была безгранично удивлена энтузиазмом Мэри: она сама купила продукты! Как неловко получилось! Ведь я совершенно не собиралась ничего покупать!
— Я так и думала, поэтому сама все купила. Не переживай, тебе тоже: помидоры, огурцы и яблоки, только за это тебе нужно отдать мне деньги.
— Спасибо за заботу, Мэри! — воскликнула я, а в душе недовольно вздохнула.
Я достала из кошелька сто фунтов стерлингов и положила их на стол.
— У меня не будет сдачи, — удивилась Мэри.
 
— Сдачи? — переспросила я.
— Ну да, здесь намного больше, чем ты мне должна.
— А сколько я тебе должна?
Она улыбнулась.
— Девять фунтов! — Мэри весело рассмеялась. — А я совсем забыла о том, что ты приехала из Польши! Неужели там все так дорого?
— Да, очень дорого, — поддакнула я, хотя понятия не имела, правда ли это.