Тёмные сектора (СИ)
— Зачем ему тогда отдавать кому-то Алоафи? Это самоубийство! — воскликнул Милтон.
— С него станется! — фыркнула блондинка.
— Лао не такой! Он мягкий и добрый! Он не стал бы убивать наши оболочки! — Лила аж вскочила с кресла. Фиолетовые волосы Первой, заплетённые во множество тонких косичек подскочили, как орава мелких змеек.
— Лил, спокойно. Тут все подозревают всех. И только Итан кого-то одного, — сказала Кара.
Сегодня она была на удивление спокойна и сосредоточена. Видимо, устала от сюрпризов, как и все остальные.
— По-моему, ему уже давно пора поделиться с нами этим открытием, — фыркнула Эмбер.
— Он не станет обвинять кого бы то ни было, не имея доказательств. И всем это известно! — воскликнула Лила.
— Отлично! — Закария встал с места и все уставились на него. — Если ты такая умная, отправишься с нюхачами в горы! — он ткнул пальцем в шестую.
Дан и Джейд за его спиной переглянулись. Нет, понятно, что Зак зол, как Шера, но отправлять Лилу в горы на поиски ассимилянтов… Да она уже три тысячи лет только пьёт и трахается! Однако, сама Первая гордо подняла голову и, откинув за спину волосы-змейки, смерила Закарию презрительным взглядом. С ума сошла!
— Как скажешь, Зак, — она мило улыбнулась и тут же скрылась во Вселенной.
Калеб приствистнул. Кара приподняла одну бровь и цокнула языком. Эмбер просто сидела с открытым ртом. Такого никто себе не позволял уже давненько. Впрочем, сам Закария улыбнулся, а белки глаз снова приняли свой обычный цвет:
— Ну и отлично. Пусть займётся чем-то полезным. Кара и Дан мне нужет отчёт о том, что происходит на С1. Милтон реши, что-нибудь с телом Лао. Эмбер и Калеб, нужно сделать заявление и угомонить общество. А где Романи?
— На Амиате. Ведёт допрос студентов, а их там триста с лишним человек, — отозвалась Кара.
— Хорошо. Как только появится, пусть найдёт меня. Джейд… — Закария запнулся на секунду, оценивая потрёпанный вид третьего. — Приведи себя в порядок! Ни одна аматийская тварь не должна видеть никого из Первых в таком виде!
Зак одёрнул пиджак и разорвал материю пространства.
— Ты куда? — удивилась Эмбер.
— Пойду узнаю у этого садовника, какая на Долоре нынче погода.
Едва произнёс и скрылся во Вселенной.
— Ну всё… — Калеб закрыл лицо ладонями и театрально застонал.
***
— Приветствуем тебя Первый Закария, рождённый под светом звёзд в центре Вселенной первым среди своих братьев и сестёр! — после секундной заминки склонились нюхачи перед Первым — уж больно неожиданно он появился за их спинами.
— Где он?
Яркий свет тюремного коридора слепил глаза. Далеко вперёд тянулись стройные ряды металлических дверей без замков, но с одним единственным окошком на уровне глаз. Охрана в серой форме и импульсными пистолетами на поясах испуганно глядела на Первого. Вот уж кого не ждали!
— Прошу за мной, господин! — подобострастно поклонился старший в смене и сделал приглашающий жест.
Они прошли вперёд шагов двести, и остановились у одной из сотен одинаковых дверей. Охранник открыл панель в стене, приложил руку к сканеру и, когда загорелся зелёный свет, достал из кармана тонкую металлическую трубку с маленькими разномастными выемками. Мужчина вставил её в специальное отверстие на панели, повернул, и дверь ушла в стену. За ней, как ни странно, оказалась электрическая решётка, которая сверкала сине-белым светом, предостерегая дотрагиваться до себя, как чужаков, так и узников.
Охранник достал второй ключ и проделал то же, что и с первым. Решётка исчезла.
В дальнем углу небольшой клетушки на голом полу сидел мужчина. На вид ему было лет пятьдесят. Поджарый, с глубокими морщинами на загорелом лице, трёхдневной щетиной и коротким ёжиком седых волос.
Закария неспешно вошёл в камеру. Увидев Первого, садовник Лао вскочил на ноги и, опустив глаза в пол, начал говорить:
— Приветствую тебя Первый…
— Оставь это. Ни к чему друзьям такие долгие приветствия, — ласковым шёпотом проговорил Закария и приблизился почти вплотную. — Расскажи мне, друг мой, каким хозяином был Лао?
— Добрым и щедрым, господин, — проговорил мужчина, испуганно глянув на Первого.
— Вот как? И ты совсем не знаешь ничего о его делишках с потомками экспериментов?
— Нет, господин. Они хорошие люди… Казались хорошими… — запнулся аматиец.
Закария улыбнулся, но внезапно вцепился садовнику в горло. Мужчина начал хватать ртом воздух, попытался убрать руки Первого, но тот держал мёртвой хваткой и отпускать не собирался.
— Расскажи мне всё, — прошипел Закария.
Его глаза наполнились тёмной материей. Алоафи сочилась из них как лёгкая невесомая чёрная взвесь и тянулась к садовнику. Вены Закарии почернели, а кожа, напротив, сделалась белой, как мел. Материя коснулась лица пленника и через рот просочилась в нутро. Белки его глаз почти мгновенно стали серыми, как камни Иланской бухты. Он хрипел и извивался, но не мог сопротивляться силе Первого.
Охранники, что замерли в дверях, не могли видеть что происходит — Первый стоял к ним спиной. Слышали только странные звуки, будто человек задыхался и скулил от боли…
Тело рухнуло на серый холодный пол, а Первый навис над ним, словно хищная птица. С минуту Закария изучал лицо аматийца, а затем развернулся и пошёл на выход. Белки глаз быстро приняли прежний цвет, но охрана успела заметить черноту Вселенной во взгляде сверхчеловека.
— Уберите это, — бросил Первый, выходя из камеры и стряхивая невидимые пылинки с тёмно-синего пиджака. Только пройдя пару десятков метров по коридору, он разорвал материю пространства и покинул подземелья Агентства.
На полу камеры лежал труп садовника. Кожа его сделалась серой, на руках и лице виднелись следы чёрной слизи, и весь он выглядел, как иссушенная древняя мумия. Вместе с информацией Первый высосал все его соки — ни капли не оставил.
***
Итан бродил по обугленному мусору, который ещё недавно был особняком Лао. Он засунул руки в карманы брюк и ёжился от пробиравшего до костей резкого ветра. Осень в Лакарте уже была близка к тому, чтобы уступить зиме свои владенья и уйти на покой до следующего года.
Белые ботинки на плоской подошве уже стали чёрными от сажи. Он ходил кругами уже несколько часов. Со стороны могло показаться, что Первый не в себе. Он что-то бормотал под нос, то останавливался и прислушивался, то опять начинал ходить зигзагами. Один раз даже выпустил Алоафи, и она чёрной дымкой просочилась в обломки, окутав место мрачным живым облаком. А сам замер над ней и возвёл руки к небу.
Он пришёл сюда с рассветом, едва увидев сообщение от Кары. Совсем короткое: «Особняк Лао взорвали. Сури в Забвении. Закария созывает Совет». Вот и всё.
Понять что же произошло было невозможно. Алоафи Первых он не чувствовал, точнее ощущал только силу Сури, но других не было. Возможно ли, что ассимилянты взорвали особняк? Вполне. Сделано чисто — ничего не скажешь. От старинного дома остался лишь фундамент, да поляна из пепла и мелких обломков.
Взрыв был мощный. Вся Лакарта на ушах, зеваки то и дело приближаются к тому, что осталось от ограды — её положило на землю почти полностью. Город ещё долго будет приходить в себя. Но никто не пострадал. Взрывчатка нового поколения и детонаторы способны полностью контролировать мощность и направление взрыва. В духе Лао, но ассимилянты… Интересно, они такие же гуманисты, как двенадцатый?
Вряд ли. У них есть повод мстить Первым и аматийцам, которые по большей части ни во что не ставили потомков экспериментальных цивилизаций. А значит, не будут осторожничать. Или всё-таки будут? Жалость — плохое чувство, мешает делать работу чисто. Жалел ли он когда-нибудь людей, которых уничтожал? Вряд ли. Работа, есть работа, а работа приносящая пользу, пусть даже с заделом на будущее, не может вызывать эмоций. Они лишнее.
Его мысли снова вернулись в Лакарту. Что же случилось? Зачем сравнивать с землёй особняк? Повод только один — скрыть следы преступления. Вот только какое из них? Похищение платы или кража Алоафи у Лао? Да и кража ли это? Теперь Итан сомневался. Он ещё раз огляделся. Нет. Так чисто мог сработать только умный человек, знающий, что делает, и знающий, как добиться цели. Таких по-прежнему было двое: он сам и Закария. Но мог ли Зак убрать Сури, которая всегда была на его стороне? Запросто. Для отвода глаз и подозрений.