Навечно в грёзах (СИ)

— Это хорошо… отлично даже! А что насчёт союза с нами? Тебе удалось влюбить её в себя? Она согласится вместе с нами воевать против орков?
Как же у Вилана всё просто: влюбил — охмурил — получил марионетку. Но жизнь — на то она и жизнь, чтобы преподносить нам сюрпризы. А он мне тут вопросы задаёт, на которые не то что у меня нет ответов, но наверняка и у самой Амайи. В эту секунду так и захотелось просто молча встать и выйти из залы.
— Не знаю. Влюбить-то она влюбилась. Но, думаю, даже это нам не поможет утихомирить её гнев. Ведь она знает, что это я убил Бурхата, и догадывается, что по твоему приказу. А ещё, как оказалось, она тебя винит в смерти своей матери и отца.
Друг сатанически засмеялся, громко хлопая в ладоши.
— Я? Значит, она думает: это моих рук дело? Не, ну, мать я ещё могу понять, но отца… Безумная, думает, это Я причастен к смерти её папаши? Она придумала весь этот бред под кайфом? Наркоманка хренова!
— Прекрати её так называть! Она давно завязала с лунарисом! И, да, она действительно полюбила меня. Амайя не раз рисковала своей жизнью ради меня! Но это ещё не значит, что она станет безропотно выполнять мои приказы! Тем более сейчас.
Вилан прытко вскочил со стула и нервно заметался по залу:
— Тогда какого хуя ты вообще там пропадал? Почему не вернулся, как только понял, что она нам неподконтрольна? — Король взбесился и перешёл на крик, что, в принципе, ему несвойственно. Нет, ну с ним точно что-то странное творится. — Я тебя зачем к эльфийской девке отправил? Чтобы ты прикончил эльфийского извращенца и, промыв мозги девчонке, подготовил её к союзу с нами. И плевал я с высокой башни на этот грёбаный Арнорд и его никчёмную судьбинушку! Пусть хоть стадо орков по нему пробежится! Похуй мне! Мне военный союз нужен, эльфийское войско, ушастые, которые пойдут вместе с нами в бой. Орки снова готовятся к нападению. А наши силы уже не столь велики, как до их набега.
Говорит со мной, словно я ребёнок и не в курсе положения наших дел. Вот только какая, нахрен, разница, любит меня Амайя или нет, если её брат мёртв, и она ненавидит всех, кто к этому причастен? А тут ещё и этот… хочет от меня невозможного. Может, мне надо было и её убить, и самому повести войско эльфов на орков? Что ни делай, один хер плохой!
Едва не сдержался, но всё же проглотил все свои возмущения и постарался как можно спокойней ответить. С Королем говорю, как никак.
— Простите, Ваше Величество, но я сделал всё, что было в моих силах. В данной ситуации нам остаётся лишь надеяться на благоразумие новоиспечённой Королевы.
Остановился напротив меня и дышит прерывисто.
— Ты прав. В этом ты прав. К тому же, этот эльфийский молокосос, как и Малфаст, ни в какую не соглашался на союз. Поэтому Амайя на троне: всё лучше, чем ничего. И будем надеяться на милость девчонки-наркоманки. — Услышав, как он назвал мою Незабудку, так и захотелось выбежать из тронного зала в поисках булыжника, коим надаю Королю по голове. Хрясь, хрясь, хрясь… Перед глазами вспыхнула красочная картина, как я воздаю по заслугам демону, оскорбившему мою девочку.
Никто не смеет её так называть! Я до боли сжал подлокотники кресла руками так, что костяшки побелели, нервно сплюнул на пол и стиснул зубы, но не проронил ни слова. Да-а-а… Наверное, я слишком устал, поэтому мне так сложно сохранять самообладание и не накинуться на друга за резкие слова. А ведь мы всегда так общались: взаимно подъёбывали друг друга и в принципе не фильтровали, что говорим. Вилан всё продолжал: — Поверить не могу, что Я докатился до такого! Столько веков противостояния с эльфами и орками, а теперь Я — Король Тартаса — надеюсь на милость малолетки, зависимой от наркоты, чтобы расправиться с оборзевшими орками! А последние в конец страх потеряли. Видать, забыли, кто такие демоны и как мы их в жопу поимели несколько столетий назад. — С трудом сдерживая своё негодование от сложившейся ситуации, друг в очередной раз сосредоточенно, с прищуром посмотрел на меня, словно заглядывая под корку мозга, и ободряюще улыбнулся. — Ладно, ты можешь идти. Отдыхай, как я приказывал. Я — демон семейный, но ты-то… В общем, чтобы сегодня же ночевал в компании страстных фурий. А там, глядишь, и выкуришь эту девчонку из своего уставшего мозга. — Я уже собрался уходить, как неожиданно дёрнулся от его последней фразы и удивлённо уставился на друга. — Ты меня за слепого держишь? Думаешь, я не заметил, что ты вернулся сам не свой? Будто прирезал не только Короля эльфов, но и всю свою родню. — Хищно сверкнув глазами, друг предостерегающе ухмыльнулся. — Забудь о ней, Рэнн! Она не для тебя. Она принадлежит народу Арнорда.
 
Забыть? Да что он вообще понимает? Хоть и Король Тартаса, наивысший демон, но не ему решать, кто кому принадлежит, Амур хренов! И клал я хер на его мнение! Вот закончится война, и украду Амайю, даже если сама того не захочет. Похуй мне на чьё-либо мнение, приказы! Я нашёл её! И теперь уже никому не отдам. Не думал, что когда-нибудь смогу так полюбить: так, что жить без неё не могу. Не думал, что вообще способен любить. Но теперь… Или жизнь с ней, или казнь по её приказу. И пусть всё горит синим пламенем. Она МОЯ!
Уничижительно глянул на друга в ответ и молча вышел из тронного зала.
Амайя
(Drummatix — Колыбельная)
Похороны — это то светское мероприятие, куда можно нацепить всё самое лучшее сразу и явиться без приглашения. Вот и они все пришли: богатеи и элита общества Аваллона. Все, кто занимает высокие должности, имеет безграничные богатства и кому априори по статусу дозволено намного больше, чем обычному среднестатистическому эльфу. Все эти лицемерные, зазнавшиеся эльфы расселись в первых рядах перед покойным и поочерёдно выходят произносить скорбную, слезливую и до омерзения лживую речь, воспевая и боготворя моего Бурхата.
А ведь они его даже не знали! На самом деле его вообще мало кто знал по-настоящему. Глядя на них, я едва сдерживалась, чтобы не накинуться на очередного подхалима, который торжественно произносил надгробную речь в честь Бурхата, нагло приписывая ему положительные качества, коими он явно не обладал.
Стоя уже несколько часов будто на деревянных ногах, я специально стараюсь мысленно абстрагироваться от их лживых слов и, из последних сил сохраняя достоинство, смотрю в даль, туда, докуда только хватает взора. А там — вдалеке, в закоулках Аваллона — везде эльфы… полно эльфов… Самых разных: от простых рабочих до военных солдат, женщин с детьми и стариков, едва стоящих на больных ногах. Сегодня будто весь Арнорд съехался на площадь Аваллона, на похороны своего Короля. Все эти эльфы заполонили улицы города сплошной серой массой. И как бы мне ни хотелось верить в то, что все они пришли проститься с глубокоуважаемым Королём, я не тешу себя иллюзиями и прекрасно понимаю, зачем они явились. Просто хотели лично убедиться, что мой Бурхат мёртв. Король, которого они так и не признали, мёртв. Ублюдки! Ненавижу их всех! НЕНАВИЖУ! И не стану для них Королевой! Ни за что!
Перевела взгляд на Бурхата, лежащего в красивейшем позолоченном гробу. Не могла не улыбнуться, глядя на то, какой же он красивый в своём любимом парадном кителе. Такой величественный, мой Бурхат.
Знай он, какие у него шикарные похороны, и сколько народу пришло на это посмотреть, давно бы умер. Да, он у меня такой. Снова тепло улыбнулась, глядя на брата и вспоминая, каким особенным он был, уникальным, иногда невероятно трогательным, заботливым, а иногда — совершенно безумным, взбалмошным и всегда таким родным. Он был моим. Наверное, единственный на этом свете, кто по-настоящему, с самого начала моей жизни и до конца своей был моим.
 
Смотрю на него и улыбаюсь. А в сухих глазах ни слезинки. Все, кто подходят ко мне с наигранными соболезнованиями, в растерянности не знают, как реагировать на моё странноватое поведение. Так похеру на них! Я не стану плакать на его похоронах в угоду публике. Не стану! Бурхат сейчас наверняка наблюдает за мной с небес, и он бы точно не одобрил моих слёз. Даже в честь него самого. Бурхат ведь всегда учил меня не проявлять эмоций на публике. Говорил, что это недостойно монарха. Подчинённым ни к чему лицезреть нашу слабость. Брат часами сидел со мной перед зеркалом и учил сохранять безразличное выражение лица, при этом постоянно повторяя одну и ту же фразу: «Это — как игра в покер, Амайя. Старайся, и со временем ты научишься контролировать свои эмоции не только на лице, но и у себя в душе».