Навечно в грёзах (СИ)
Медленно прошагав несколько метров, замерла в удивлении или даже шоке. Во-первых, оркестр! Серьёзно?! При моём появлении торжественный оркестр заиграл приветственную мелодию. БУРХА-А-АТ! И придумал же! Но меня возмутило не только это. Возмутило то, что Бурхат, лёжа на троне, подпевал органу. Храпом! Он спал на троне и даже и не думал просыпаться при звучании тяжёлой композиции в органном исполнении. И чем же он занимался ночью, что так утомился? На секунду задумалась об этом, и всё внутри передёрнуло от омерзения. Даже знать не хочу!
(Audiomachine — Infected)
Подошла вплотную и аккуратно выхватила из его руки папин меч. Нет! Никакой реакции. Сам Вилан мог явиться сюда и, пока мой братец дрыхнет, без пролитой крови отобрать папин меч и трон.
Решив пойти дальше, я начала медленно стаскивать с него корону, и тут братец встрепенулся. Мёртвой хваткой схватился за корону и потянулся за мечом, которого не оказалось на месте.
— Амайя? — Удивление и радость в глазах. На доли секунды, но мне этого хватило, чтобы их заметить. А дальше он молниеносно надел маску безразличия и уже выровненным тоном, без нот волнения в голосе спросил: — Ты не должна находиться в постели? Почему так рано поднялась?
Медленно протянула ему папин меч и безапелляционно произнесла:
— Освободи его!
Бурхат, сев ровнее на золотом троне — золотом? Когда успел поменять? Неважно, — надменно задрал подбородок и, поправив корону и ехидненько сощурившись, спросил:
— Которого из твоих любовников? Ушастого или крылатого?
— Они мне не любовники! И, да! Обоих!
— О-о-о-о… Амайя, детка, меня ты не обманешь. — Встал и начал медленно обходить меня кругом, разглядывая, словно я обнажена, и едва касаясь кончиками пальцев моих волос.
— Меня не обманешь. Забыла? — Провёл тыльной стороной своей ладони по моей щеке. — Пока ты спала, я уже навестил тебя, потрогал шмотьё, в котором ты расхаживала в эпично-провальном походе, и узнал все его мельчайшие подробности. Хотя, точнее было бы сказать, подробности не похода, а похождений. — Ну, конечно, он прочитал меня, как открытую книгу. С такой-то способностью не надо напрягать мозг для мучительной дедукции. Можно просто счесть всю информацию с предметов, находящихся на мне. Но я и не собираюсь ничего скрывать. — Демон? Серьёзно? Амайя, ты опустилась до демона? Нет, этого верного пса — Кириона — я ещё мог стерпеть. Но демона…
Ходит вокруг меня, наворачивая круги, и неодобрительно качает головой, противно цокая языком. Нашёлся мне тут эталон целомудренности!
— Отпусти Кириона немедленно. И всех воинов, которые были со мной в походе. Они верно служили мне, и их пленение незаконно и бездоказательно. Они ни в чём не повинны. — Встал передо мной и не без удовольствия на холёном лице слушает моё признание. — Миссия провалилась по моей вине. Отпусти их.
Виновато склонила голову, а он, заинтригованный моим заявлением, величественно откинув шлейф золотого плаща, сел на трон.
— Опустим тот аспект, что произошло это, потому что вместо того, чтобы пытать пленённого демона, ты трахалась с ним, опустим. Подытожим главное — ты провалила миссию! И, соответственно, должна сдержать данное мне обещание и выйти за меня замуж.
Знала. Я всё это знала и понимала и сотни раз прокручивала в своей голове… но сейчас, когда он это произнёс я… я просто не смогла устоять на ногах и рухнула на пол.
— Ой, Амайя, заканчивай этот спектакль… — Он что-то говорит, а я ничего не слышу, в ушах гудит, сердце больно колотится о рёбра, и дышать нечем. Нельзя! Нельзя выглядеть слабой! Только не сейчас! Он думает: я нарочно всё это, а у меня в правду в глазах темно… я их открываю всё шире и шире, но темень беспросветная, и только его лицо, любимое лицо перед глазами. Мой Рэнн.
Отдалённо улавливаю обрывки пафосной речи брата, как сквозь толщу воды, и эхом в голове: «Ты выйдешь за меня, у тебя нет выхода! Нет его! Мне плевать, что ты там хочешь! Я Король! И это моя воля!».
Резко, молниеносно, просто мгновенно вынырнула из забытья, подняла голову, а передо мной Берт с двумя охранниками, и все с пустыми жестяными вёдрами. Они облили меня водой и отрезвили мой затуманенный уставший мозг. Крепче сжав на груди полы мокрого плаща Дэйна, медленно окинула благодарным взглядом всех троих.
— Спасибо…
— Ну вот, дожили, Амайя! — взъелся Бурхат. — Теперь тебя не только от грёз водицей в себя приводить надо… Тебе рано с постели вставать. Разбегалась тут по дворцу. Живо в постель!
Кинула на него гневный взгляд исподлобья.
— Отпусти моих воинов и помоги демонам с орками. И тогда я, как и обещала, выйду за тебя!
Хищно ухмыльнулся, словно я ему враг и предлагаю капитуляцию.
— Ну, зачем же ставить мне ультиматумы, сестрёнка? — Присел передо мной на корточки. — Конечно, я отпущу твоих воинов. Они были наказаны за то, что бросили тебя в аду. Но ты же здесь, со мной. — Протянул свою ухоженную руку в перстнях и приподнял ею мой подбородок. — Я люблю тебя, и я очень рад нашей скорой свадьбе. Твоих воинов отпустят. А ты возвращайся в покои и восстанавливай силы. — Провёл большим пальцем по моим губам. — Они тебе понадобятся.
Его палец на моих губах… он вызвал неконтролируемую волну омерзения к нему — к моему брату. В который уже раз, подавив свои чувства, как можно спокойней спросила:
— А война с орками?
— Война… война… война… Не забивай свою маленькую головку подобными вещами. — Погладил меня по голове. — Я об этом подумаю. — Хитро улыбается мне. И сам чёрт не разберёт, что скрывается за этой его улыбкой. — Но сначала свадьба! Пышная королевская свадьба! Брачная ночь. А потом дела государства.
Далее Король Арнорда, который мало походил на моего любимого брата, отдал приказы прислуге и охране, и меня сопроводили до моих покоев.
Эта ночь далась мне нелегко. Помимо того, что меня ежечасно беспокоили лекари всё с какими-то новыми отварами, методами и перевязками, не давали покоя мои думы.
Я согласилась. Да, я согласилась выйти за брата. А что мне оставалось делать? Не будь этого провального похода и этого дурацкого договора, женитьба всё равно бы состоялась. Поскольку она и вправду укрепит наше положение. Особенно в преддверии надвигающейся войны. Бурхат временами взбалмошный, но на то и нужна ему рядом я.
Я буду помогать ему. Мы вместе переживем эту войну. Брак… правильно… надо… благоразумно… государство… долг… а-а-а-а… слова, это всё слова. А внутри меня пустота. Там, где должно стучать сердце, пусто.
Я отдала его.
Ему.
И чтобы я сейчас не сотворила со своим телом, даже мозгом… убеждения, внушения… всё тщетно. Горячее, пульсирующее, моё любящее сердце в руках у демона. И он, если только пожелает, одним сжатием сильной руки раздавит его и меня вместе с ним. Вот что такое любовь. Вот о чём мне, как одержимый, твердил Кирион, а я понять не могла. Не могла уяснить, как можно наплевать на гордость и долг, семью… Оказывается, можно! Ещё как можно! Просто вынув своё трепещущее сердце и отдав его в тёплые руки родному существу.
(Jennifer Thomas — Ascension)
Рассвет! Этот рассвет я запомню надолго. Поскольку встречала его, непрерывно глядя на медленно выплывающий красноватый диск из-за горизонта, и прощалась с собой. Ночь поглотила меня. Солнце взошло и протянуло свои тёплые ласковые лучики к принцессе Арнорда, к невесте Короля эльфов, но не ко мне. Я умерла этой ночью. И лишь частичка меня, моё сердце осталось на глубине души демона, закованного в темнице эльфийского дворца.
Утром я оделась, как подобает принцессе Арнорда. Роскошное небесное платье закрытого покроя из плотной ткани, чтобы скрыть перевязочные бинты, волнами струилось до пола. Корону подобрала в тон к платью и аккуратно уложила волосы за спину. А после я, не торопясь, спустилась в темницу к двум мужчинам, в нетерпении ожидающим меня.
Когда я вошла, оба встали и замерли, поочерёдно переводя взгляды с меня на охрану и обратно. Велела охране выйти и медленно подошла к клетке, в которой был заключён Кир.