Навечно в грёзах (СИ)
Незнакомец глухо щёлкнул пальцами, и над его головой мгновенно засветился яркий, словно мини солнце, нимб, осветив тем самым всю округу. Ну, зашибись! Теперь-то орки точно не найдут нас, дебила кусок! И ведь, правда, ангел! Ни одна в мире магия не способна подделать нимб.
С кем я там похож, разузнаю у него позже, так как сейчас моя соображалка в конец заклинила, и я вновь встал перед непростым выбором. Довериться неизвестному мне мужчине и отдать дочь либо придушить таки незнакомца, а после подвергнуть малышку смертельной опасности в схватке с орками. Ведь это только в книгах толпа антигероев нападает на персонажа по-одному и строго по очереди, милосердно даруя противнику шанс поубивать их всех, нахрен! В жизни же так не бывает. Руку на отсечение даю, что четверо разом накинутся на меня, а один займётся моим ребёнком. Улетать уже поздно. Не успеем скрыться. Да и негде нам в этом грёбаном Джакларде скрыться! Выбор был сделан ещё до того, как я успел составить сотню других вариаций дальнейших событий.
— Если не вернёшь, найду, вырву сердце и тёплым сожру его.
Ангел усмехнулся на мои слова.
— Я служитель добра, и не в наших правилах красть чужих дочерей, — сделал задумчивую паузу, — разве что только по праздникам.
Шутник, блять!
В момент, когда орки заявились на холм и с оглушающим рёвом кинулись на меня, ангел с моей дочерью на руках уже воспарил в небо, порхая белёсыми крыльями в голубоватом лунном свете. Я же остался отвлекать врага на себя.
========== Глава 42. Рэнн ==========
Комментарий к Глава 42. Рэнн Бесплатное спасибо любому автору — это ваши эмоции под главой)
Наслаждайтесь!
Ваша Ева
Фото: https://vk.com/photo359996673_457246017
Музыка: https://drive.google.com/file/d/1Z9utQlGUihthc69_twGyW48NehT-TUKY/view?usp=sharing
https://drive.google.com/file/d/16SS5klIjB3KNJTjs2rSS5SFejkZV05Al/view?usp=sharing
https://cloud.mail.ru/public/4KpV/2eQUZXzH2
https://drive.google.com/file/d/1NmnPqcht-vikfcdhqgMVTL7Yh0gGRJkI/view?usp=sharing
Рэнн
(Jennifer Thomas — A Beautiful Storm)
Оркам — этим безмозглым тварям — досталось от меня сполна. Вся та боль от потери любимой, она сделала из меня настоящего мясника убийцу, и я испытал истинное, неподдельное удовольствие с их пыток. Первых трёх, конечно, сжёг практически сразу, но чувства возмездия, облегчения никак не наступали. Да, выжги я весь грёбаный Джаклард вместе с его зелёными обитателями, я навряд ли бы почувствовал облегчение! Ведь удовлетворение в одном участке памяти никак не заменит боль от потери в другом.
Оттого и поиздевался я над последними двумя уродцами с толком, расстановкой, садизмом, не спеша. А, убив и их, весь вымазанный в зелёной крови врага, опустился на колени и в бессилии беззвучно заплакал. Думал, мужчины не плачут. Но, нет. Плачут, когда жить не хочется, а надо. Плачут, когда время не повернуть вспять. В этот миг я искренне понял свою Незабудку, так часто пребывавшую в грёзах. Будь у меня такая возможность, я бы тоже из грёз не выходил, бесконечно наслаждаясь редкими моментами нашего счастья.
Горе. Когда оно без спроса врывается в твою жизнь, его ощущаешь каждой по́рой своего тела, оно просачивается через них и обволакивает сердце изнутри. Стискивает его и сжимает с такой силой, что только и можешь, что открыть рот, а кричать сил уже не осталось.
Обречённо взглянул на ночную долину, на дом твари Унгал, всё также освещаемый лишь светом луны. Костёр так и не разожгли. Решил, что если не смог сберечь мою Незабудку, то хотя бы похоронить её должен, как положено, по эльфийским традициям и рядом с отцом. Королева должна быть захоронена в Королевском склепе.
Вымучено поднялся и пьяной походкой, практически ничего не видя перед собой из-за непроизвольно текущих ёбаных слёз, направился вниз.
Когда добрёл до той самой избы, во дворе никого не нашёл. Попрятались твари! Знали, суки, что приду по их души!
Отворил деревянную дверь с ноги, а эти курвы замерли в испуге. Пялятся на меня, не шевелясь и практически не дыша. А на окровавленном полу перед ними тело моей Амайи, всё ещё завернутое в грязный половик. Злобно рыкнул в сторону сук, чтобы сгинули, не мешались, и опустился на колени. Нетерпеливо развернул ковёр, а моя Ами… она едва заметно дышит и практически не шевелится. Лежит, бледная, без сознания, но живая. Живая! Я отчётливо слышу размеренное биение её сердца!
В пекущих глазах застыло стекло, что не моргнуть, не заплакать. Только стоять, как каменное изваяние, не веря своим глазам, а после с хрустом прижать любимую к себе. Так, чтобы ощутить, что это реальность, ощутить, что она жива.
А Ами, пребывая в полубредовом состоянии, прохрипела мне в грудь:
— Пусти, придушишь…
Жива! Сдавленно прорычал в ответ:
— Не пущу! Больше никогда не отпущу!
Я озверел от счастья, от того, что любимая выжила и я трогаю эту жизнь руками. Меня раздирало от нежности и желания защитить её от всех ублюдков этого мира, от всего во вселенной. Но, по повторному и уже более возмущённому требованию Амайи, я всё же ослабил хватку и, не дав лечь обратно, приподнял её повыше, крепко удерживая в руках. В избе воцарился полный хаос, несмолкаемый гогот и немыслимый поток вопросов. Начиная от возмущённых моих: какого хуя всё это значит? И заканчивая истеричными Амайиными: где наша дочь? Куда ты дел нашу дочь?
Женщины-орки тоже по-началу что-то вопрошали на своём, но, внимательней оглядев меня, вымазанного в свежей изумрудной кровище, с вопросами отступили. Очевидно, до них дошло, что сталось с их патрулём, и, во избежание той же участи, прозорливые бабы стихли. Амайя, в отличии от них, всё не унималась:
— Где малышка? — Попыталась отпрянуть от меня и сесть самостоятельно, но не смогла и уже более надсадно повторила: — Где наш ребёнок, Рэнн?
— Всё хорошо, — склонился к ней ближе, пытаясь притянуть к себе крепче, но она не далась, — не переживай. Она у ангела.
— На… на небе? — Замерла, вцепившись худыми ручонками в ворот моего плаща и испуганно вглядываясь в мои глаза в тусклом свете тлеющего камина.
Не придав должного внимания её горестному тону, торопливо ответил:
— Да, родная, на небесах, или где они там обитают эти ангелы…
Кровь моментально схлынула с и без того бледного лица Амайи, и она, ослабев на глазах, с опустошённым выражением лица выскользнула из моих рук и сползла на пол. А после едва слышно прошептала:
— Как ты мог?
Что именно я, блять, мог, до меня дошло только сейчас, а, поняв двусмысленность своих слов, поднял на себя затравленное лицо любимой и уверенно произнёс:
— Жива она! Наша дочь жива. Ангел забрал её временно, чтобы уберечь. Он вернёт её.
Смотрит сквозь меня в неверии, а я уже в конец запутался, что этот её отрешённый взгляд значит: не верит мне? Или тому, что ангел вернёт нам дочь? Да хуй его знает! Позже… мы со всем разберёмся позже! Нам сейчас убраться бы отсюда. Да поскорей! А, как придёт в себя окончательно, она обязательно поведает мне, как осталась жива и что вообще это был за спектакль в виде полудохлой мумии в ковре, волочившейся по ночному двору орков туда-сюда.
Быстро одев Амайю в тёплые бесформенные тряпки орков, я уже намеревался прикончить этих сук, но не смог. Амайя не позволила. Заступилась за них. Женщины…
Подхватив Незабудку на руки, решил направиться под покровом ночи в сторону Тартаса. До границы нам, конечно, срать и срать… Но, хоть немного, мы всё же продвинемся в сторону дома.
Летели мы без перерыва около двух часов, пока не начало светать. Практически весь полёт Амайя, свернувшись подрагивающим комком у меня на руках, проспала, а может, пробыла без сознания. Кто ж там разберёт? Но, как бы то ни было, я старался как можно меньше тревожить её. Руки нещадно затекали не только от усталости, но и от холода. Но одно я знал наверняка: теперь, когда она наконец у меня в руках, я ни за что их не разожму! Это и давало силы лететь дальше.