Инферно (СИ)

За стенами палатки робко пробивались первые лучи рассвета.
«Думай, думай. Еще минута промедления, и надо идти к Ракитиной… Нет! Всполошим лагерь, научников импортных!.. Мокошин сказал зря не пугать… Нет, всполошить нельзя… Давай сначала! Женщин в лагере всего три. Одна за стеной, одна мать, третья повариха. Не к ней же Ника ночевать ушла, к её Ярику под бочёк!..» — ехидно подумал Корис.
Внезапно чётко оформилась простая мысль, ускользавшая ранее как партизан от облавы.
«Рассвет! Яр! Романтик хренов! — удивляясь самому себе, как это прежде ему не пришла в голову такая простая мысль, Корис метнулся из палатки. — Ну конечно же. Она ещё может к водопаду смыться. Девчонка увлечённая, романтичная, а тут ещё этот придурок над душой стоит весь день со своим «Слабо в водопад поутру…», козёл… Горный! Убью! Только бы она была там!»
Схватив попавшуюся под руки пустую канистру из-под воды, что бы в случае лишних вопросов было чем объяснить поход к реке, он кинулся к водопаду. Сейчас главным для него было не перепугать до полусмерти Людмилу Викторовну, не взволновать её, хотя бы до тех пор, пока отсутствие девушки в лагере и его окрестностях не будет установлено стопроцентно. По дороге он издали увидел сосредоточенного Лукина, в поисках Ники делающего вид, что просто праздно шляется среди палаток в ожидании завтрака. На вопросительный кивок старшего товарища, парень отмахнул рукой в сторону водопада…
Наконец Корис обогнул скальный выступ, загородивший ему дорогу к водопаду, и, вдруг и сразу, увидел Нику, сидевшую на большом камне у самой воды.
Наклонив голову и собрав волосы в узел, она пыталась перевязать их пёстрой верёвочкой, в лесу заменявшей ей заколку. Почувствовав, как радостно забилось сердце, Корис сделал несколько шагов вперёд, и собирался уже окликнуть Нику, но неожиданно ему почудилось нечто необычное в облике девушки. Приглядевшись, он увидел, что её одежда аккуратно сложена тут же на камне, и, судя по всему, в такой глуши и в одиночестве, Ника не собиралась обременять себя купальником. До сего момента Корис даже в самых смелых мечтах не предполагал, что такое возможно вообще. Образ Ники был для него чем-то неизменным, раз и навсегда устоявшимся в сознании. В увиденное невозможно было поверить вот так сразу, словно сейчас им было сделано чрезвычайно важное открытие, влияющее на основы мироздания.
Поймав себя на мысли, что не в силах отвести взгляд от плавных изгибов её стройной фигуры, парень почувствовал, как кровь жаркой волной прихлынула к щекам. Его обычная сообразительность и решительность испарились неизвестно куда, и Корис застыл на месте, не зная на что решиться. Казалось, поверни он назад, загремит треклятая канистра, вырвется камень из-под ноги, или случится иной шум, который привлечёт внимание девушки. Если же остаться стоять, то рано или поздно Ника всё равно заметит его присутствие, и в любом случае он будет обвинён в том, что специально подглядывал.
Лучше было испариться, сгинуть, чем допустить такое обвинение от Ники, но ноги отказывались повиноваться, и, если быть объективным, то не известно, что было тому главной причиной: растерянность, или боязнь, что видение, так неожиданно открывшееся ему, исчезнет и не повторится уже никогда.
Корис проклинал и водопад, и себя, и всех скопом духов гор и лесов, и, даже, канистру, не зная, на ком сорвать раздражение, порождённое собственным ротозейством, приведшим к столь неудобному положению.
Наконец девушка справилась с неподатливыми волосами и соскользнула в воду, став под струи водопада. Это её движение словно разорвало путы, спеленавшие Кориса, и он с величайшей осторожностью попятился к спасительному скальному выступу.
«Второе я» издевалось и ликовало. Корис, раздавленный и пристыженный, едва переставлял ноги, но вдруг Никин крик ворвался в его мозг подобно сигналу тревоги. Мысленно пнув «я» под зад, Корис ринулся на выручку.
Живая и невредимая, Ника стояла на берегу, прислонившись спиной к могучему кедру и прижав руки к груди. Увидев Кориса, она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, и обессилено опустилась на землю.
 
Присев рядом, Корис пожалел, что у него нет куртки или чего-нибудь, что можно было бы накинуть на плечи девушки. Он и сам был в камуфлированной футболке и таких же брюках.
— Ты? — отстранённо спросила Ника.
— Да я, я! — ворчливо — ласково буркнул Корис, поглядывая по сторонам.
Так и не увидев ничего реально угрожающего подруге, Корис притянул девушку к себе. Она покорно прильнула к нему, ища не столько защиты от неведомой опасности, сколько тепла. Ника успела в спешке надеть на мокрое тело свою футболку, моментально промокшую, но это, скорее, давало ей некоторую защиту от любопытных глаз, а не согревало.
Наконец девушка согрелась, перестала дрожать от холода и волнения и, немного придя в себя, удивленно посмотрела на Кориса.
— Ты чего это тут… расселась? — перехватывая инициативу, спросил парень, предательски покраснев.
Его ироничный голос окончательно возвратил Нику к реальности.
— Надо и расселась, — автоматически, в угоду привычке отражать любые ироничные замечания в свой адрес, буркнула она.
Опять посмотрела на Кориса, и перешла в атаку:
— Кстати, а что это тебя сюда принесло? За мной шпионил?
— За водой я шёл, — отрезал Корис.
— Ага! — сразу согласилась Ника. — Двести метров по тайге, хотя река в двух шагах от лагеря.
— Так я же не знал, что ты в этот дурацкий фонтан нагишом сиганёшь.
— В водопад, — обиделась девушка, словно это уточнение меняло что-либо.
— А-а! — протянул насмешливо Корис. — За легендой, значит…
— Умывалась я, понял! — поспешно перебила его Ника.
Настолько поспешно, что сама это почувствовала, и смущённо опустила глаза.
— Ну-ну! За двести метров по тайге, хотя река…
— Сдаюсь, сдаюсь, — примирительно пробормотала Ника. — Интересно ведь, не просто водопад, а Ведьмин.
— Вот и доигралась… — сказал Корис назидательно, и вдруг неудержимый приступ хохота сломал его пополам.
Он смеялся до слез, стирал их руками, и вновь хохотал как сумасшедший, не обращая внимания на безмерно удивлённый взгляд девушки.
Глядя на парня расширенными от удивления глазами, Вероника не могла понять, что с ним вдруг случилось, поэтому теребила за руку и как заведённая повторяла: «Ты чего?!».
А Корис всё хохотал. Что он мог ответить на этот вопрос подруге? Что просто выходит нервное напряжение? Или что он воочию представил себе, как пока она, чудо темноглазое, нагишом спокойненько плещется в водопаде, около тридцати «волкодавов», поднятые по сигналу Лукина, с озверелыми лицами утюжат тайгу, стремясь найти, догнать и отбить? Что через более мощные средства связи поднятых групп доклад о нештатной ситуации ушёл Мокошину, после чего в виде безапелляционного приказа вернулся в ближайшее подразделение ГРУ, группы которого, уже, будучи поднятыми по тревоге, находятся в готовности высадиться в назначенных районах и веером броситься в тайгу с той же целью?
«Знаешь ли ты, что сейчас натворила, — думал Корис, смеясь, — какие силы приведены в движение исключительно для того, что бы ты и дальше так мило и непосредственно могла совершать глупости и лично проверять дурацкие легенды… Вряд ли когда узнаешь. Не женское это дело… А Яра — Яра убью! Утоплю, подлеца, в этом самом водопаде… Будет ещё одна жертва «проклятого места».
Наконец он смог справиться с сотрясавшими его спазмами смеха, и постепенно успокоился.
— Ты смеялся надо мной? — стараясь не выдать свою обиду, как можно спокойнее спросила Ника, покраснев, — что, голых никогда не видел?
— Нет, не над тобой, прости!.. Ну честно, не над тобой! — поспешил заверить Корис, видя недоверие в глазах девушки. — Но, если совсем честно, то из-за тебя!
— Это как? Почему?
— Потому, что ты дуреха! Моя любимая дуреха! Вот почему, — ушёл от ответа он.
Корис замолчал, что бы не сказать сдуру ещё что-нибудь более нежное. Ника покраснела и прикрыла веки.