Цена его ревности. Книга 2 (СИ)

— Я не корова, чтобы носить в носу кольцо! И я его не надену! — взвилась она и вскочила с кровати. — Хватит! Захочет жениться, женится и без кольца в носу, — взяв расшитый шарф, Вика вышла из каюты и направилась на корму к импровизированному храму, где ее уже ждал Ракеш в белоснежном свадебном шервани с богатой вышивкой, по одной стороне украшенной жемчугом.
— А вот и моя прекрасная невеста! — Ракеш просиял улыбкой, в своей белизне успешно спорившей с шервани. — Как ты задержалась, дорогая. Я успел соскучиться. Пойдем, милая. Пора начинать обряды, — он протянул руку, но Вика, проигнорировав его и высоко подняв голову, окинула взглядом всех собравшихся на палубе — барабанщиков; стайку девушек в широких юбках и, таких же как у Вики коротких топах, только ярко-красных цветов; что-то бормочущего пандита; еще одного, очень официального человека, одетого в европейскую одежду; женщину, в окружении кисточек и альбомов; и отошла к борту, подальше от царящего на корме бедлама. Ничего не понимая, следом за ней двинулся и Ракеш.
— Прежде чем начнется это представление. Ты должен пообещать, что оставишь в покое Айрин и не будешь вмешиваться в ее жизнь. Не будешь мешать ее браку и предпринимать каких-либо шагов против нее. — сказала Вика, остановившись у поручня и снова всматриваясь, как тяжелыми валами катятся к горизонту свинцовые волны.
— Именно это и есть ставка в нашей игре, и ты выиграла. Значит, так оно и будет.
Ракеш взглядом ласкал стройную фигурку в свадебном ленге чоли — узкую спину, вдоль которой спускались завязки чоли и вишневые локоны, которые нещадно трепал все свежеющий бриз; плавный и манящий прикоснуться прогиб спины; стройные бедра, которые обвивала трепещущая на ветру юбка. Он отвернулся из-за подкатившей к голу горечи — как бы хотел, безумно хотел, чтобы все было не так. Чтобы в этот день ее глаза сияли от счастья, а на губах играла улыбка, которую он так любил. Чтобы она не отстранялась отчужденно, а хотела быть рядом. Если бы это было в его власти, то Ракеш отмотал бы назад время и никогда не заказывал тот несчастный отчет, не слышал бы разговора девчонки с братом. Радж сжал руки в кулаки, чтобы успокоиться и подавить жалость к поганке, которая с независимым и гордым видом стояла к нему спиной, но сердце, помимо воли, нетерпеливо сжималось от близости цели, к которой он шел с таким упорством.
— Пообещай! — развернувшись, потребовала Вика, и в глазах сверкнуло предупреждение.
— Обещаю, — просто произнес Ракеш — какое значение имели амбиции, когда он возвращает смысл в свою жизнь.
— Карточный долг — долг чести. Я тоже надеюсь, что ты это будешь помнить, — сказала Вика, а потом, повысив голос и обращаясь к находящимся на палубе, театрально произнесла: — Представление начинается, дамы и господа! — и пошла в сторону пандита.
  
Глава 79. Карточный долг — долг чести
 
— Зачем ты пытаешься устроить из наших ритуалов цирк? — спросил Ракеш. Он догнал Вику и, обвив рукой ее талию, задержался на плоском рельефном животе, который своей молочной белизной контрастировал со смуглостью его ладони и одновременно дополнял ее, как сливки дополняют кофе, смягчая его горький вкус и придавая новые нотки. Ракеш, обнимая Вику прекрасно понимал, что это последние часы, когда под прикрытием ритуалов и под взглядами посторонних, она подпускает его к себе, что едва они попадут домой, его сразу же подвергнут опале, поэтому сейчас не намерен был упускать ни единого шанса быть ближе. — Улыбнись. Все эти люди уверены, что мы безумно любим друг друга и поэтому женимся в тайне, — прошептал он Вике на ухо, теснее прижимая ее к себе и вдыхая витающий вокруг нее аромат тонких, с легкой цитрусовой ноткой духов, которыми заботливые женщины смочили ее виски, шею, запястья, а также впадинку на животе и ложбинку груди, готовя невесту к последнему ритуалу, следующему за семью кругами.
— Меня не волнует, что они думают, и не мне принадлежит идея устраивать цирк, — Вика повернула голову и измерила Раджа холодным взглядом. — Мы договаривались только насчет ритуалов, но не договаривались о том, какими они будут.
 
При этих словах бровь Ракеша уже по привычке поползла вверх — «У нее еще хватает сил язвить и показывать зубки?» — и он мысленно склонил голову перед силой духа своей поганки, с сожалением понимая, какая восхитительная спутница жизни получилась бы из нее, не сложись все так, как сложилось.
— Не важно, как пройдут ритуалы, но они пройдут, если ты не передумала выдать свою сестру за моего брата, — нисколько не сомневаясь в том, что говорит, ответил Ракеш и, еще теснее привлекая к себе Вику, сам того не осознавая скользил пальцами по бархатистой коже живота и, чувствуя его трепет, был не в силах ни оторваться, ни прекратить делать это.
Сначала пандит подвел молодых людей к статуе божества, и новобрачные, равно как и все присутствующие, совершили молебен под непрекращающимися вспышками фотокамеры и прицелом видеокамеры, прося богов быть благосклонными к заключаемому союзу.
— Зачем все это? — спросила Вика. — Зачем ты все снимаешь? Хочешь непрестанно любоваться на этот фарс?
— Это мое дело, — многозначительно ответил Ракеш, а затем обратился к пандиту: — Что дальше?
— Кто подарит невесте браслеты и кому она передаст сакхар пуда? — спросил тот. — Ведь здесь нет ее свекрови, а вы хотели пройти все ритуалы.
— Мы же на корабле? — невозмутимо ответил Радж. — На корабле — самый главный капитан. Он и отец, и мать, и свекровь.
Пандит понимающе кивнул и затянул очередную мантру, после которой Ракеш, стараясь сдержать рвущееся из груди ликование, взял тонкую кисть Вики и под ее презрительно-равнодушным взглядом надел на палец кольцо с овальным бриллиантом, закрывшим почти всю фалангу. Ракеш не смог себя заставить сейчас надеть на ей то кольцо, которое покупал, предвкушая счастье и будучи уверенным в ответном чувстве.
«Только не сейчас, не при таких обстоятельствах», — сказал он себе, нарочно выбрав самый большой и самый чистый камень, прекрасно зная, насколько девчонка не любит громоздкие украшения.
— Моей сломанной жизни тебе мало? Решил еще и пальцы сломать? — язвительно поинтересовалась Вика, даже не посмотрев на кольцо после того, как Ракеш отпустил ее руку, но чувствуя холодные объятия тяжелого металла.
— Разве твоя жизнь сломана? Ты добилась чего хотела. Твоя жизнь и жизнь твоей сестры теперь пройдет в достатке, — этот абсурд Вика не удостоила ни словом, ни взглядом.
Капитан, под тяжелым взглядом хозяина передал новобрачной браслеты, а Вика ему отдала мешочек с сахаром подсунутый переодевавшими ее женщинами, они же приняли и браслеты.
Покончив с ритуалом «сакхар-пуда», Ракеш повел свою, уже невесту, к дивану, на котором сидела женщина с кисточками и горой альбомов.
— Хватит! Я уже сказала, что ты ко мне больше не прикоснешься! — прошипела Вика, выкручиваясь из рук Раджа, которые вновь уверенно и по-хозяйски обвили ее обнаженную талию.
Вику опять начала сотрясать дрожь, но она не знала, что послужило тому причиной: бриз ли, который становился все свежее и свежее и холодил едва прикрытое одеждой тело; давали ли о себе знать нервы, напряженные из-за того, что торопилась попасть на помолвку сестры, но вынуждена была находиться вместе с цирком на выезде; или волнение вызывали теплые пальцы Раджа, которые скользили и поглаживали ее кожу. Ничего этого Вика не знала, но знала, что хочет оказаться как можно дальше от Раджа, чтобы не чувствовать его тепла, его запаха, не желать остатками уцелевшего сердца проснуться, проснуться в его руках и понять, что все, что произошло, с того момента, как они оба покинули квартиру после проведенной вместе ночи и поехали в офис, было не что иное, как кошмарный сон.
— Я почти твой муж, — сладко пропел Ракеш, перехватывая ускользающую вредину за руку и притягивая ее к себе. — И я могу к тебе прикасаться как, когда и где захочу.