Цена его ревности. Книга 2 (СИ)
Вика так и сидела на кровати, и размазывала еду по тарелке, не видя ее, тем более, что подумать было о чем. Произошедшее между ней и Раджем на этот раз они уже не могли обойти молчанием или сделать вид, что ничего не было. Поцелуй должен был что-то изменить в их отношениях — либо сделать их ближе, либо оттолкнуть Ракеша, ведь он мог посчитать ее чересчур развязанной. Но думать об этом не хотелось.
«Что будет, то и будет», — решила Вика.
Сейчас она чувствовала себя цветком, принесенным из сырой и холодной темноты в солнечное тепло, и она, то есть он, прорвав сдерживающие бутон жесткие зеленые листочки, выпустил нежные тонкие лепестки и позволил им распуститься навстречу солнечному свету и теплу, которыми стали нежность и забота Ракеша.
***Когда Ракеш зашел в душ, он бросил мятую пижаму в корзину для грязного белья, куда до этого было отправлено то, что мнило себя платьем, а сам встал сначала под обжигающе горячий, а потом под так же обжигающий, но ледяной душ. Он тоже не мог не думать о том, как изменятся их отношения. Для себя Ракеш уже все решил — ему от поганки никуда не деться, но вот чего хочет Вика и какими видит их дальнейшие отношения, оставалось для него загадкой. Какой он найдет ее, когда выйдет из ванной? Ракеш был готов к любой реакции — от взрыва ярости и до ледяного презрительного молчания, а он… Он с удивлением для себя самого почувствовал, что после того, как вредина его поцеловала, терзающие душу демоны ревности отступили, и ему уже было все равно, как она жила до него, потому что свою жизнь без нее Ракеш уже не представлял. Он вручил свое сердце в нежные ладошки непредсказуемой ведьмы, и сейчас его жизнь была возможна только рядом с ней.
Ракеш вышел из душа и стал вытираться Викиным полусухим полотенцем. «Девчонка явно им пренебрегает», — усмехнувшись, подумал он, а перед глазами, вновь, предстала она — с мокрыми длинными волосами, темными змеями оплетающими все в капельках воды стройное тело.
От мучительных, но приятных грез Ракеша отвлекла саднящая спина. Повернувшись к зеркалу, он стал ее осматривать — на бронзовой коже явно проступали вспухшие и покрасневшие длинные дорожки, оставленные ногтями девчонки.
— Ах ты моя кошка дикая, — рассматривая царапины, пробормотал он. — Тебя еще приручать и приручать. А коготки надо будет укоротить.
Поскольку никакой одежды, кроме пижамы, у Ракеша не было, он обмотал бедра банным полотенцем, вышел из ванной и увидел Вику, все так же сидящую на кровати, с нетронутым завтраком. Казалось, что она полностью погрузилась в свои мысли.
— Ты до сих пор не поела? — строго спросил он. — Я специально попросил, чтобы рагу было без специй, — Вика подняла на него глаза и… перестала дышать — перед ней стоял полураздетый мужчина. Его мокрые волосы отдельными прядями падали на лоб и глаза. Тугие мышцы широких плеч, рук, груди и живота проступали под смуглой блестящей кожей, бронзовый цвет которой подчеркивало бледно-голубое полотенце, обернутое вокруг его узких бедер и частично закрывающее мускулистые ноги. Вика, конечно, уже видела Ракеша полуодетым — на яхте, в той, другой своей жизни, когда могла позволить себе быть беззаботным ребенком — но тогда они были не одни, были Анил и Лалит, а также многочисленный экипаж яхты. А сейчас, в ее комнате, он вышел из ее ванной, и кроме них в квартире нет никого. И это порождало особую, будоражащую кровь интимную атмосферу, но Вику это не пугало. Она уже приняла решение — будет то, что будет — и не намерена отступать.
— Я не хочу есть, — ответила она. — Сейчас оденусь и поедем в офис. Не беспокойся, я быстро одеваюсь.
Но Ракеш уже был рядом. Одна его рука легла на лоб Вики, а другая — на запястье, прощупывая неровный пульс. Он поднял обеспокоенный взгляд на ее лицо увидел, что подбородок и область около нежных губ стали розового цвета. Черт! Он совсем не подумал, что своей щетиной обдерет ей лицо.
— Ты как себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил Ракеш. — Может, останешься дома и отдохнешь? Врач сделает справку.
— Нет, нет, — тут же отозвалась она и сделала попытку подняться, но рука Раджа, переместившись со лба на плечо, не дала Вике встать. — Со мной все хорошо. Я должна быть в офисе, ведь сегодня выходит Лалит, и я должна ей все передать.
— Лалит работает не первый день. Не думаю, что будет катастрофой, если ты сегодня не придешь. Скоро выходные. Посиди дома, отдохни, а вечером я загляну тебя проведать.
— Со мной, правда, все хорошо. Не такая уж я и слабенькая, — она сделала попытку улыбнуться. А Ракеш подумал, что, если будет настаивать, чтобы девчонка осталась дома, то в конце концов она может прийти на работу и сама, а оставлять упрямицу без присмотра совершенно не хотелось.
— Хорошо, — принял решение он. — Сейчас принесу еще соку, а ты начнешь есть, чтобы я поверил, что хорошо себя чувствуешь, иначе запру тебя дома и сам останусь здесь. Представляешь, сколько пищи для сплетен даст наше отсутствие, — и Ракеш вышел из комнаты, оставив Вику думать над его словами.
Когда он вернулся, то застал ее за разглядыванием лепешки. Поставив сок на тумбочку, Ракеш обошел кровать, сел рядом с Викой, обняв сзади, привлек ее к себе и приложил к лицу завернутый в полотенце лед, а она, будто это было в порядке вещей, прижалась к его обнаженной груди.
— Извини, не подумал, — шепнул Ракеш и поцеловал Вику в макушку, а потом продолжал: — Раз ты так настаиваешь, то буду кормить тебя, — тихо мурлыкал он, склонившись к ее уху, а сам тем временем уже отломил кусочек лепешки, набрал в него рагу и поднес к губам Вики. — Ешь, — приказал он тоном, не терпящим возражения. — Иначе останешься дома.
Вика послушно приняла еду из рук Ракеша, коснувшись губами его пальцев — это было как продолжение их поцелуя, не с таким сумасшедшим градусом страсти, но более чувственное, нежное, доверчивое. Пока Вика нехотя жевала, Ракеш отправил следующий кусочек уже себе в рот.
— Тебя что-то беспокоит? — поинтересовался он, встревоженный Викиным молчанием и ее отсутствующим видом, также хотел прояснить для себя ее мнение, относительно произошедшего.
— Да, беспокоит, — подтвердила Вика, а Ракеш напрягся в ожидании ответа. — Ты сказал, что мы своим отсутствием дадим пищу для сплетен. Но то, что мы придем вместе, даст ее еще больше. А если это дойдет до дади? Как я посмотрю в глаза сестре, если из-за меня расстроится ее свадьба? — Вика перевела на Ракеша беспомощный взгляд, и у него сжалось сердце.
— Если тебя волнует только это, то можешь не переживать, — Ракеш поднес очередной кусочек завернутого в лепешку рагу к губам Вики. — Я смогу это контролировать и не позволю расползаться сплетням о себе. Теперь все хорошо?
— Спасибо. Но меня беспокоит не только это, — проговорила Вики, в очередной раз касаясь губами пальцев Раджа.
— Что еще? — ожидание было томительно. Ракешу чрезвычайно важно было узнать отношение Вики, но ее ответ оказался неожиданным.
— Мы опаздываем! — воскликнула Вика, когда ее взгляд случайно упал на часы.
— Ты не договорила, — попробовал удержать ее Ракеш, но Вика, извернувшись, высвободилась из его объятий и, вспорхнув с кровати, зарылась в шкафу в поисках одежды.
— Разговор не убежит. А вот на работу мы опоздаем. Не стоит привлекать к себе внимание еще и этим, — донеслось до Ракеша из глубин гардероба.
Тяжело вздохнув, он тоже встал с кровати, где было так уютно лежать вдвоем с поганкой, и достал из шкафа костюм.
— Думаю, Айрин не обидится, если я переоденусь в ее комнате, — проговорил Ракеш и оставил Вику одну разбираться с одеждой.
Когда, уже одетый и причесанный, он вернулся в комнату то его встретила воздушная нимфа: с поднятыми волосами, открывающими нежную шею; в мятного цвета тонкой шелковой блузе с широкими рукавами, собранными на запястьях высокими манжетами и в длинной широкой юбке, солнечно-желтого цвета, которая мягкими складками стекала от широкого пояса к полу, очерчивая соблазнительные бедра.